Битва Солнц. Красный гигант

Трудно представить мой мир каким он есть сейчас, ведь мои чувства очень разнообразны. Скорбь от потери друзей, неприязнь к некоторым соперникам, тревога от неизвестности, страх перед грядущим, любовь… Мое сердце разрывает от радости и грусти одновременно. Я лежу в объятьях Кита, и это должно быть прекрасно, но я тихо плачу от внутренних эмоций, которые терзают мое сердце до крови. Кит играет завитками моих волос, но его задумчивый взгляд говорит о том, что сам он сейчас переживает нешуточный наплыв чувств, вероятно, схожих с моими. Мы есть друг у друга, но этого мало для абсолютной уверенности, что мы выберемся из лабиринта живыми. Пока что мы даже не можем двигаться с места, так как просто-напросто некуда. В какой-тот момент я даже начинаю дремать от безделия, но в тот самый миг слышится протяжный крик страха и боли, и мгновенно затихает. Нас снова окружает давящая тишина. Поздно, покой наш нарушен, мы все слышали это — где-то в лабиринте, судя по звукам достаточно близко, находится человек, которому требуется помощь. Один миг, и пятеро из нас на ногах. Зевс, Блэк, Кит, я и Стив. Колин и Элиас тоже встревожились, каждый из них бросается защищать более слабого товарища: Элиас — Рэя, Колин — Аманиту. Чен и Брюс нисколько не проявляют интереса к крику… кого… Я не знаю. В любом случае одного из участников, а значит — одного из наших друзей. — Мы пойдем туда, так ведь? — уточняет Стив, Блэк коротко кивает и достает свой нож. В той части лабиринта никто из нас не был, мы не знаем, что нас ждет, но оттого не становимся менее уверенными в необходимости сделать это. Мы идем, медленно и осторожно. Знакомые тропы остаются позади. Лабиринт самый обычный, проходы точно такие, как те, по которым мы шли — стены, покрытые плющем, пара деревьев, трава. Мы находимся по-прежнему в одном из внутренних кругов, дальше проходы обещают быть шире. Если это «дальше» у нас будет. Дверь вообще когда-нибудь откроется? Крик больше не повторяется, но мы уверены, что идем верно. Только вот навстречу чему? А вдруг нас поджидает смерть? Не то чтобы я ее боюсь, но мы с Китом так мало времени провели вместе, мне нужно еще время, моя маленькая вечность для нас двоих. Я молча беру его за руку. Слов не надо, Кит и так все понимает, успокаивающе сжимает мою ладонь, гладит мои пальцы. Зевс проверяет проход на звук. Никаких скрытых ловушек, но этот вскрик достигает ушей кого-то из наших, потому что в соседнем проходе слышится глухой топот пары ног. — Мы здесь! — направляет Блэк, «кто-то» бежит в нашу сторону. Зря бежит, опрометчиво это, мы не знаем какие ловушки отделяют нас друг от друга. Очевидно ничего серьезного, потому как уже через пару мгновений на нас налетает напуганный Рама. Он весь в крови: руки, лицо, одежда, плечи. Взгляд его затравленный, злой. — Скорее! — только лишь говорит он и припускается бежать. — Давайте, если хотите жить! Что-то тихо шуршит вдалеке, как будто просто ветерок качает траву. Но ветерок не способен окатить человека чужой кровью. Чьей? Времени думать нет, мы все бежим, хоть и понимаем, что это напрасно. Впереди нет защитного забора, наоборот — есть двери, в которые мы не можем войти. Сейчас мы только ведем невидимого врага в наш лагерь, к нашим друзьям. — Кто там?! — я кричу в спину убегающему парню. — Кто гонится за нами?! — Шерхан! — кричит он не оглядываясь и прибавляет скорость, насколько это возможно. Шерхан — это герой детской сказки, тигр. Но Рама не сказал «тигр», он сказал «Шерхан», а это следует понимать дословно. Царь-тигр, самый крупный и опасный тигр джунглей. И он гонится за нами. Это все еще плохая идея — вести его в лагерь, но иного пути мы не знаем. Кит оглядывается через плечо, после чего сильнее тянет меня вперёд. Очевидно, большая кошка совсем рядом. Из того, что Рама единственный, кто остался от группы, да еще и сплошь перепачканный кровью, можно понять, что тигр добрался как минимум до одного из Солнц. Жалко парня, кем бы он ни был, смерть в когтях животного, должно быть, крайне мучительна. Я вспоминаю Феникса со всеми его ранами и понимаю, что лучше послать себе пулю в лоб, чем погибнуть от острых когтей и зубов. Спасительный поворот совсем близко, да вот спасительный ли? — Шерхан! — снова кричит Рама, на этот раз оповещая об опасности всех, кто остался ждать в лагере. Мы бежим к платформе, хотя она тигру не помеха — в прыжке эти большие кошки (самые крупные на Земле, между прочим) могут справиться и не с такой высотой. — Он рядом! — Рэй прижимает ладони к ушам и закрывает глаза. Это поведение никак не сможет его спасти, выбери тигр его своей жертвой. Мы с Китом одновременно разворачиваемся, готовые встретиться с врагом лицом к лицу, в нашем случае — лицами к морде. С первого взгляда на большую кошку становится понятно, что наши ножи нам мало чем помогут. Если только верно рассчитать бросок. Убил же Маркус медведя одним единственным броском в прошлом году. Я много тренировалась, теперь и я могу так же, но вот проблема — тигр Действительно очень большой, крупнее медведя будет. Сильнее. Быстрее. Проворнее. Но Шерхан не нападает. Когда мы останавливаемся, он так же прекращает бежать. Его оранжевые глаза очень внимательно всматриваются в каждого из нас. Тигр словно делает себе заказ в кафе быстрого питания, но никак не может определиться между гамбургером и картошкой. В конечном счёте он может убить всех нас, если только мы не остановим его. Его большой плоский язык обводит окровавленную морду, он явно мысленно уже съел нас. — Предлагаю всем метнуть в него ножи на счет три, — Блэк делает осторожный шаг вперед, держа наготове стальной клинок. Но это ни к чему. Выстрел сотрясает лабиринт, тигр падает, даже не сделав попытку убить нас. Пуля попала прямо в глаз, разорвала мозг и вылетела через загривок. Кто спас нас сейчас? Даже не верится, но, оглядываясь, я вижу Брюса с пистолетом в руке. Подлый и эгоистичный Брюс только что дал нам всем шанс выбраться из этого места. Надо бы что-то ему сказать. Поблагодарить и в то же время сказать это так, чтобы он не «зарвался». Впрочем, обойдется, он спасал себя, в первую очередь. Интересно только, где он взял пистолет? Наверное распорядители положили его Брюсу в рюкзак, а он скрыл это от нас. Что ж, в его духе, удивляться нечему. И все же только что Брюс, по доброте душевной или из чистой корысти, спас всех нас. В нем проснулся фараон, только и всего. — Все закончилось? — Рэй выглядывает из-за спины Зевса, не решаясь, однако, выйти из своего «укрытия». Брюс подходит к тигру и шевелит его морду ботинком. — Да, сдох. Затем он присаживается рядом и касается тигриной шеи. — На нем чертов ошейник, забавно. Он поддевает кожаный ремешок дулом пистолета. — А ну, дай взглянуть, — Зевс подходит ближе и садится на колени перед тигром. — У моего пса был такой же, — он с трудом поднимает тяжелую звериную голову. — И у него была… — проворачивает ошейник, — бирка… Бирка есть и на ошейнике у тигра. И что это означает для нас? Зевс раскореживает кусок металла ножом, он открывается, как медальон с фотографиями, но внутри не фото, а сложенный в несколько раз листок бумаги. Зевс раскрывает его, пробегает по буквам глазами, хмурится. — Все возьмите свои рюкзаки. Быстро! — велит он напряженным голосом. Пожалуй, даже слишком напряженным. Оттого, наверное, мы и не спорим. — Что в записке? — Блэк надевает лямки рюкзака на плечи и делает шаг в сторону Зевса, но тот выставляет руку вперёд. — Стой там, ладно? Вообще все отойдите друг от друга на два метра. Киткат, вас это не касается. Странно все это, излишне странно. Зевс и сам уходит из центра, становится между Рэйем и Элиасом примерно на равном расстоянии. — Брюс, убери пушку подальше. А вы все — ножи. Он ждет, пока мы выполним сказанное. — Бред какой-то, — закатывает глаза Аманита. — Ты можешь не томить? — Поверь, крошка, ты мне спасибо еще скажешь, — невозмутимо отвечает здоровяк и оглядывается на двери. — Сейчас все объясню. Массивные двери скрипят, разьезжаясь в стороны, нам дают путь. Это… Хорошо? — Так, ладно, — Зевс делает шумный вдох. — Двери открыты, и я должен прочесть вам всем волю распорядителей. Он подносит бумажку к глазам и звучным голосом читает: «Вам удалось пройти самую опасную часть лабиринта и выжить. Поздравляем вас с этой маленькой победой и снимаем с вас прежний запрет на убийство. Дойдите до победного конца любой ценой. Удачи!» Время останавливается. Я слышу лишь свой собственный пульс, который гремит в моей голове, словно из колонок. Нам позволили убивать друг друга. Мы заранее договорилась, что будем идти до финиша вместе, как команда, но сейчас все наши договоры теряют смысл. Мы станем умирать от рук своих же товарищей. Брюс! Я перевожу на него встревоженный взгляд, он понимает о чем я думаю, растягивает губы в улыбке. Жутко. — Сержант Рэд, — елейно начинает он. — Отчего такой взгляд? Ты же не думаешь, что я… тебя… убью? Он смеется таким злобным смехом, что мне становится не по себе. — О Аллах, прекратите это! — кричит Аманита. Но Брюс и не думает останавливаться. У него одного из всех есть пистолет, и ему нравится наш страх. Мой страх. — Думаешь, я желаю тебе смерти? — бывший фараон делает шаг вперед, находящийся ближе всех к нему Колин отходит назад. А только смысла нет — пуля везде догонит. — На самом деле, — продолжает Брюс, — я думал лишь о том, чтобы расстроить тебя так, как и ты меня. Лишить чего-то значимого. Дорогого. Дорогое у меня на этой игре только одно — Кит. Брюс тянется за пистолетом. Нет, только не Кит! — Бежим! — я хватаю любимого за руку и вместе мы бежим к дверям. Что бы ни ждало нас за ними, Брюс намного хуже. За нашей спиной начинается настоящий хаос: Элиас тащит Рэя в проход, остальные бросаются врассыпную. Звучит выстрел, но и я, и Кит продолжаем бежать. Я не знаю, в кого попала пуля и попала ли вообще, но времени на выяснение этого нет, мы бежим что есть силы. Бежим потому, что я струсила. Я могла попытаться убить Брюса, но я не нашла в себе сил убить человека. И теперь из-за меня пострадал кто-то другой. Впереди три пути, но я не могу вспомнить карты, чтобы направить нас по нужному, поэтому выбираю наобум левый проход и тащу туда Кита. Он не спорит, потому что сейчас, в конечном счёте, не так уж и важно, куда бежать, лишь бы убежать вообще. Главное, чтобы впереди нас не ждал тупик. Я мысленно молюсь, прося у Бога сил и удачи. Это не тупик, но кажется и не правильный путь. Что ж, надеюсь для Брюса будет важнее закончить игру, чем найти нас. — Давайте… остановимся, — отрывисто просит Рэй. Я и не знала, что они с Элиасом бегут за нами. Мы с Китом непроизвольно останавливаемся, хоть знаем, что это небезопасно. — Нужно спрятаться, — говорит Кит. — Уйдем настолько далеко, несколько это возможно, ладно? Рэй кивает, соглашаясь с ним, хоть и ясно, что он устал. Бедный парень, он здесь вообще не при чем. А Брюс просто мразь, нужно было убить его, когда я могла. — Идем, Рэй, — я протягиваю ему руку, но парень снова шарахается от меня, как от прокаженной. — Я поведу его, — Элиас толкает парня вперед. — Пошли. Мы уже не бежим, больше заботимся о том, чтобы быть тихими, а не быстрыми. Никого из наших товарищей поблизости нет, мы снова разделились, когда уже была надежда стать одной крепкой командой. — Брюс стрелял, — осторожно начинаю я. — Он попал в кого-то? Надеюсь, что Элиас или Рэй что-то видели. — Да, — кивает Элиас. — Пуля попала Зевсу в ногу. Как же я ненавижу тебя, Брюс Мур! Единственное утешение в том, что выстрел был один, Брюс не стал добивать Зевса. Бедный Джек, он первый среди всего Левого строя решился пойти наперекор желаниям Правых, он храбро отстоял девушек в ночь Инициации. Он бился с собаками, хоронил друзей, защищал всех нас. Теперь он где-то в лабиринте. Он ранен, ему нужна помощь, а аптечка осталась у меня. — Мы должны каким-то образом вернуться за ним, — неожиданно говорит Кит. Да, несомненно, мы именно это и должны сделать. Только выжить при этом тоже будет нелишним. Я не знаю где сейчас Брюс и выяснить это никак не выйдет. — Нам нужна карта, — обращаюсь я к Элиасу. — Нет карты, — Элиас пожимает плечами. — Ее Зевс взял, чтобы путь проложить. Замечательно! И что же нам теперь делать? Хм… Роза! Моя маленькая роза, наша последняя надежда, она осталась у меня. Теперь бы как-то ненавязчиво на нее взглянуть. — Ладно, — я маню всех под ближайшее дерево. — Мы начертим план. Я достаю из куртки блокнот, открываю на чистом листе и как бы невзначай на соседнем листе выкладываю зашифрованную карту. Кит подаёт мне ручку. Он не знает о моей хитрости, но Элиас уже вовсю изучает рисунок. — Вот дверь, — я рисую овал, а от него виду три линии. — Мы ушли сюда, — ставлю крестик. — Потом свернули здесь, — рисую поворот. — Потом здесь, — рисую еще один поворот. — Теперь мы тут. Я завершаю рисунок еще одним крестом. Запоминай, Элиас, запоминай! Но у него есть идея получше. — Я нарисую тот путь, который я помню, — говорит парень, отбирая у меня ручку. — Попыталюсь вспомнить полностью всю схему для выхода. Возможно даже скажу, как нам свернуть сейчас, чтобы выйти на верную дорогу. Он некоторое время изображает задумчивость, нарочно ошибается пару раз, черкает и рисует снова. По факту же он просто срисовывает карту с розы. — Если все так, как ты рисуешь, то мы можем свернуть сюда, чтобы обойти Брюса со стороны и вернуться за Зевсом, — Кит тычет пальцем в один из проходов. Да, в ту сторону Брюс не должен был пойти, это совсем в противоположном от выхода направлении. — Пошли, — решаю я, доставая на всякий случай нож. Мало чем он поможет против двоих парней, у одного из которых нож. Но мы не можем бросить Зевса одного, и мы идем. Идем в неизвестность, навстречу смерти, но на помощь Другу, а это для нас важнее всего!