Битва Солнц. Красный гигант

У нас с собой есть фонарик и это хорошо. По крайней мере, первые два часа, потому что потом он гаснет и никакие потуги с нашей стороны не в силах его реанимировать. Кит тщетно ударяет фонарь о свое колено, но, видимо, его постигла окончательная смерть. — Пришли… — вздыхает Кит огорченно. — Придется ждать утра. — А почему не сделать факел? Рэй впервые предлагает хоть что-то на этой игре, это явный прогресс с его стороны. — Это так не работает, — качает головой Кит и выбрасывает бесполезный фонарь. — У нас нет ничего горючего. Словно в насмешку над нами в траве начинает петь сверчок. Ночь тёплая, звездня, авось сможем и так идти? Я обнимаю Кита со спины, утыкаясь подбородком в его плечо, его запах по прежнему волнует меня, а по телу растекается приятное тепло. — Мы попробуем идти без света, — успокаиваю я любимого. — Мы обязательно догоним остальных сегодня. Ты одержишь победу. Ради Калеба. Кит гладит мои запястья, обвитые вокруг его талии, проводит пальцем по самодельному кольцу. Ему все ещё трудно принять то, что я отрекаюсь ради него от свободы, но он не может отпустить меня, как и я его. Просто — мы в жизни друг друга — это самая логичная и верная вещь на свете. Мое сердце не желает иной жизни. Еще месяц назад я жила мыслью, что наша дружба была и прошла, что никогда уже мы не заговорим друг с другом, не сделаем вместе общее дело, не прикоснемся друг к другу. Это истинное чудо, что мы снова вместе, вопреки всему. Это единственная вещь, за которую я благодарна распорядителям. Шесть месяцев назад мама попыталась устроить мое свидание с сыном банкира. Я помню это, как сейчас. Мы не знали друг друга, никогда прежде не виделись, просто он, Лайонелл, прислал за мной шикарный автомобиль с открытым верхом, который отвез меня в ужасно дорогой ресторан. На мне тогда еще было чудовищно длинное платье, которым я буквально подметала пол. Мама не дала мне даже волосы уложить самой, вызвала стилиста, который сделал моим волосам полное выпрямление, а затем с нуля уложил их в крупные локоны. Дурацкая была прическа, волосы все время норовили залезть в рот, падали на глаза, а заправлять их за ухо мне строго-настрого запретили. Лайонелл ждал меня, одетый во все белое, его волнистые русые волосы были покрыты сверкающей пудрой, хотя при плохом освещении казалось, что это седина. Парень долго расхваливал все мои достоинства, которых он никак не мог знать в принципе. Потом он так же долго распинался по поводу своей учебы в колледже, удовольствии, доступном далеко не каждому (обычно наш набор знаний ограничивается школой), и о своей предстоящей «крутой и высокооплачиваемой» работе, на которую его через год пристроит богатый папочка. Мне это было неинтересно, парень был не из моего мира, я нравилась ему до тех пор, пока сносно несла маску. Но к концу вечера я, изрядно намучившись с волосами и платьем, собрала волосы в косу, а подол платья завязала в узел. Лайонелл был ошарашен, а когда я заговорила о своей работе фараоном, то и вовсе пошел на попятную. Скорее всего, я нарочно тогда его спугнула, но в то же время я не могла быть счастлива с парнем, с которым мне пришлось бы пожизненно притворяться кем-то другим. Я рада, что у нас тогда не сложилось. С Китом все с первой минуты было иначе. Он видел меня разной — растрепанной после сна, потной после тренировки, слабой от давления, грустной от потерь. Он знал меня в истериках, знал меня в слезах. И все равно он был со мной. Никогда не оставлял меня, несмотря ни на что. Наверное, это и есть любовь. — Я люблю тебя, — шепчу я тихо, только для него. Рэю ни к чему знать тайны моего сердца, равно как и дронам. — И я тебя, рыжая, — он изгибает губы в полуулыбке. — Мы с тобой и в темноте дойдем, я не сомневаюсь. И мы идем, а что еще нам остаётся? Лабиринт, вроде бы, более не напичкан ловушками (по крайней мере, нам ни одной пока не попалось), но мы не знаем, где сейчас Чен, да и насчет Рамы и Аманиты я не совсем уверена. Конечно я могу быть к ним несправедлива, они могут оказаться вполне хорошими ребятами. Просто нам не довелось находиться в одной команде, как с Зевсом и Шоной, например. Для кого-то и Шона могла показаться потенциальным противником, а для меня же она была надежной подругой. Хорошо хоть час назад за Брюсом прилетал вертолет, так что одним препятствием на нашем пути меньше. Мы идем тихо, вслушиваясь и всматриваясь, несколько это возможно. Если в начале пути проходы были узкими, и лунный свет не достигал их, то сейчас проходы — это целые площадки, большая часть которых худо-бедно освещена. Рэй идет молча, в отличии от нас, держащих наготове ножи, он просто перебирает свой кубик. Ну ничего, очень скоро Битва закончится, и Рэй окажется дома. У нас снова заканчивается вода, ведь основные запасы остались у Блэка и Колина. Когда встретим их, надеюсь, они не пожалеют для нас еще бутылочку. Хотя, судя по той скорости, с которой мы идем, вода нам может не понадобиться вовсе. — Гляди, — Кит машет рукой куда-то вперед, где блестит нечто, похожее на маленький костерок. — Это может быть Чен, — я подкидываю нож на ладони. — Сейчас и узнаем, — Кит хлопает Рэя по спине, приглашая идти за ним, и мы начинаем свое приближение к источнику света. — Кто идёт? — окликает нас осторожный голос Элиаса. — Свои, — отзывается Кит, и парень бежит нам навстречу. — Слава Богу, — он обнимает каждого из нас. — Извини, друг, что не вернулся за тобой, но я только несколько часов назад нашел Зевса. Он толкает Рэя к огню, где, завернувшись в одеяло, лежит Джек. Он не спит, но едва ли он в сознании. — Что с ним? — я опускаюсь над Зевсом и трогаю его лоб. Холодный и мокрый, горячки нет. Джек стонет. — Он такой с тех пор, как я здесь. Блэк, Стив и Колин вернулись за ним раньше меня, увели с собой, но когда Зевс потерял сознание, они решили его оставить со Стивом, а сами идти дальше. Стив сидел с ним до моего прихода, а затем я отпустил его, а сам остался здесь. Элиас уже второй год остается подле раненого, тем самым обрекая себя на поражение. Удивительное бескорыстие! — А где Рама, Чен, Аманита? — интересуется Кит. — Я их не видел, — пожимает плечами Элиас. — Стив сказал, что они ушли побеждать, а я скажу, что вы должны их опередить. — Заметано, — Кит смеётся и ударяется с Элиасом кулаками. — Тогда мы пойдем. — Берегите себя, — я обнимаю Элиаса и на шифре желаю ему удачи. Затем Рэй пожимает парню руку, и мы снова отправляемся в путь. Мы отстаем на два часа, и если группа Блэка не остановится на ночлег, мы не сможем их догнать. — Мы должны идти быстрее, — я сверяюсь с картой. В свете луны начерченные линии видны плохо, но вполне читабельны. — Быстрее может быть опасно, да и устали мы, — замечает Кит. Я и сама это знаю, но с таким успехом мы можем вернуться к Элиасу и Зевсу, и ждать салюта в небе. Я-то ничего не потеряю, но я и сама ощущаю должным вытащить из изгнания жениха моей лучшей подруги. — Предлагаю поспать два часа, — говорит неожиданно Рэй. До сих пор он не был мастером принимать решения, неужели близкий финал так активизировал его силы? — Я посторожу вас, а вы отдохните. Вы охраняете меня, значит должны отдыхать больше, чем я. Два часа — набраться сил, а потом побежим бегом. Кит встречается со мной взглядом и пожимает плечами. Я не знаю, два часа отдыха — звучит заманчиво. Не хочется терять два часа времени, но сонные мы плетемся медленно, и в принципе мы не такие внимательные, как будем, если отдохнём немного. — Но только два часа, — решает Кит после моего одобрительно кивка. Времени разжигать костер нет, но ночь и без того тёплая. Рэй заворачивается в одеяло, мы делим один спальник на двоих. Я впервые сплю с Китом после того, как мы официально стали парой. Это, вроде как, должно многое изменить, но ничего не меняется, потому что мы и до этого спали в обнимку. Только теперь перед сном Кит накрывает мои губы в долгом поцелуе. Я сплю кажется уже больше часа, как вдруг внутреннее чутье, выработанное у меня неделями жизни на Игре, заставляет меня открыть глаза. Я распахиваю их неожиданно для темной фигуры, которая склонилась надо мной. Фигура застывает на миг, растерявшись моему пробуждению. Я сразу не могу сообразить что к чему, пока лунный свет не отражается в чем-то длинном, зажатом у фигуры в руке. Но почему предмет и почему у фигуры? Это нож, и его держит Рэй. — Кит! — вскрикиваю я, пытаясь выбраться из спального мешка, Рэй вскидывает руку с ножом и опускает ее сверху на плотную ткань мешка. Я ощущаю укол в бедре, но значительная часть лезвия застряла в спальнике. Кит тем временем быстро оценивает ситуацию и расстегивает змейку на мешке. — Рэй, ты чего? — пытается он мягко достучаться до парня. — Она обидела Майю, — Рэй вытирает рукавом слёзы и снова заносит нож надо мной. Кит вытаскивает меня из спального мешка в тот миг, когда нож в очередной раз пронзает его. Из бедра у меня струится кровь, но это малая доля того, что уготовил мне Рэй. Он хочет убить меня. — Послушай, Рэй, рыжая никого не обижала, ладно? — аккуратно пробует объяснить Кит. Я прижимаю ладонь к бедру, кровь стекает сквозь пальцы. — Майя хотела целовать тебя, а теперь целует она! — Рэй машет в мою сторону ножом и делает попытку снова достать меня. — Отдай мне нож, Рэй, — Кит делает шаг в сторону парня, и все, о чем я могу думать — чтобы Рэй не ранил его, не убил. На ноже парня блестит моя кровь, как напоминание, что он уже достал меня, достанет и вновь. — Отдай нож, — повторяет Кит и аккуратно протягивает к Рэю руку. — Майю никто не обижал, я любил Рэд всегда, ладно? Мне не приходилось делать выбор, Майя понимала это. Мы с ней остались друзьями, все хорошо. Теперь ты дашь мне нож… Рэй слушает внимательно. Он верит, но сомневается. Рука с ножом тянется в сторону Кита, пальцы дрожат, когда разжимаются. Нож падает на протянутую ладонь, мы с Китом одновременно выдыхаем. — Вот и хорошо, — успокаивает всех Кит. — Все закончилось. — Нет! — яростно кричит Рэй и бросается ко мне. Я могу защититься, но боюсь ранить его. Рэй мне не враг, он просто болен, он запутался. Пальцы парня впиваются в моё горло. — Рэй, пусти! — кричит Кит. — Пожалуйста, — шепчу я из последних сил. — Не надо… Но пальцы Рэя все сильнее давят на горло, отнимая весь воздух. Кажется, что сейчас у меня сломаются все возможные косточки и хрящи. — Рэй! — Кит хватает парня за руки. — Пусти, Рэй! Пусти! Реальность начинает уплывать. Когда я уже готова закрыть глаза и утонуть в потоке грез, лицо Рэя каменеет, а пальцы ослабевают. Кит кричит, словно воет. Он плачет как дитя. Почему? Я ведь жива… Рэй кашляет. Кровью. Его руки падают мне на плечи, а сам он шатаясь оседает на землю. В его спине торчит нож. Кит сделал это. Кит убил. Убил за меня. Убил своего друга. Того, кого обещал защитить. Рэй умирает медленно но верно, а Кит баюкает его на своих коленях, как младенца. Хочу поддержать его, но я — причина трагедии, я не смею коснуться Кита или Рэя. Я просто стою, обняв себя руками и сгораю от внутреннего горя, страха и боли. Проклятый дрон летает вокруг, пытаясь заснять все с лучшего ракурса, я хватаю камень с земли и бью его. Снова. Снова. Снова. Пока железяка не падает на землю, а красная кнопка не гаснет. Два других дрона снимают это со стороны. Нас двое. Дронов двое. Я плачу, кричу и снова плачу, и успокаиваюсь только в объятьях Кита. Он ничего не говорит, мы просто стоим и хватаемся друг за друга. Боль гложит наши сердца. И эта потеря ужаснее, чем смерть Чарли, Шоны и Феникса вместе взятых. Кит убил человека. Кит убил… Это самое тяжелое в данной ситуации. Это больнее всего. Кит сделал для меня такое, за что я никогда в жизни не смогу расплатиться с ним. Он отдал за меня всего себя. Свою душу. Мой бедный Кит. Мой мальчик… Прости…