Битва Солнц. Красный гигант

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит». 1 Коринфянам 13:4-7 Раньше, когда я читала эти строки, то едва ли могла понять истинное значение этих слов. До сей минуты. Теперь, когда я смотрю, как Кит накрывает тело Рэя пледом, я понимаю, что такое любовь. Любовь это не то чувство, за которое можно умереть. Умереть легко, в конечном счёте. Любовь — это чувство, за которое даже можно убить. Убить тяжелее. Это тяжкое бремя. Это бремя взял на себя Кит, спасая меня. Он воткнул нож в спину товарища. Товарища, с которым целый год проработал бок о бок, с которым он проходил все ловушки жестокого лабиринта. Я трогаю повязку на своем бедре. Кровь удалось кое-как остановить, но не полностью, ткань уже начинает мокреть. Будь у нас источник освещения, Кит бы зашил мне рану, а так он просто наложил жгут, не позволив тем самым мне истечь кровью. — Теперь я сожалею, что не сохранил последний шприц. Обезболивающее тебе бы сейчас не помешало, — сокрушается он, промакивая мою рану тампоном. Порез, к счастью, не слишком глубокий, я смогу потерпеть. Киту сейчас больнее, чем мне, и никакие обезболивающие здесь не помогут. — Я в порядке, — отзываюсь я. — Кит… Мне жаль… Парень молчит, приводит мою рану в надлежащий вид, оборачивает мое бедро бинтом и поднимается с колен. Теперь наши глаза на одном уровне, но в лунном свете я вижу их недостаточно хорошо. — Мне тоже жаль… — Кит протягивает ладонь к моему лицу, убирает косу с плеча. — Я мог просто ранить его… Не убивать… Я мог, наверное… Его голос срывается. Мне хочется обнять его, но я не решаюсь. В конечном счёте ведь именно я явилась причиной произошедшего. Я ограничиваюсь легким касанием к его щеке, Кит перехватывает мою руку и прикладывает к губам. — Почему я не замечал ничего странного в поведении Рэя до последней минуты? Рэю было непросто находиться на игре, она пугала его своими постоянными изменениями. Наша любовь с Китом просто добила его и без того напряженное сознание. — Ты не виноват, — пробую успокоить я любимого, он усмехается. — Еще как виноват, рыжая. Но на кону стояла твоя жизнь, а она мне всего дороже. Мы соприкасаемся лбами и просто стоим некоторое время, общаясь без слов. Кончиками пальцев. Кит держит мои руки в своих, и он не зол на меня, он просто расстроен. Скорбит. Воспоминание проносится в моей голове за тот миг, пока покрывало опускается на холодное спокойное лицо. Кит отходит ко мне, сжимая кубик в руке. Уверена, он сохранит его. В память о том, что иногда приходится делать выбор. В память о том, что иногда этот выбор не верный. Да, возможно вопрос можно было решить иначе. Может быть, если бы я попыталась сопротивляться, то Рэй был бы ранен, но не мёртв. Я столь же виновата в его смерти, как и Кит. — Пойдем? — я первой нарушаю молчание. Кит кивает. Мы вскидываем рюкзаки на плечи и идем. Сейчас, должно быть, около часа ночи, и нам придется идти до самого утра, не делая больше остановок. Теперь, без Рэя, мы сможем идти быстрее, если моя нога позволит. Рана отвечает прострелом при каждом шаге, но я не говорю об этом Киту. Мы должны идти вперед, нельзя останавливаться. Я даже стараюсь не хромать, потому что он тотчас заметит это. Кит или не замечает, или знает, что я не позволю ему остановиться. Мы идем целую вечность, петляя в бесконечных проходах, а тишину нарушает лишь пение сверчков да шелест листьев высоко над землей. Наконец, когда кажется, что мир никогда не заиграет никакими красками, мы различаем тусклый свет фонарика в десятке метров он нас. Мы пока не знаем, кто хозяин этого пятна, но предпочитаем до последнего остаться незамеченными. Подходя ближе, мы видим Раму, несущего дозор над спящей Аманитой. В паре метров от них, привалившись к дереву, сидит Чен. С каких это пор они союзники? Впрочем, Чен вполне мог осознать свое провальное положение и выйти из-под влияния Брюса. Ведь бывший фараон ожидал, что Чен засядет в засаде, чтобы подпортить жизнь нашим друзьям, но выходит, что он тихо смылся, пока Брюс вел на меня охоту. Тот факт, что мы догнали их, очень обнадеживает. Мы вновь в равных условиях с остальными, осталось только узнать, где Блэк, Колин и Стив. — Завтра каждый за себя, — говорит вдруг Чен. Нас они пока еще не видят. — Уже сегодня каждый за себя, — устало отзывается Рама, направляя фонарик в нашу сторону. Должно быть он что-то услышал, но мы с Китом вовремя скрывается за деревом. — Она доверяет тебе, — Чен кивает на спящую девушку. Рама равнодушно пожимает плечами. — Недотрога знает, что я не отдам победу без боя. Цена слишком высока. — И кто у тебя там, за забором? — Чен пристраивает возле себя рюкзак и ложится на него головой. — А ты как думаешь? — смуглый парень снова обводит заросли светом фонаря, но на этот раз в противоположном нам направлении. — Девчонка, я думаю, — Чен обращает взгляд к звездам. — Всегда за всем стоит девчонка. — У тебя тоже? Чен смеётся. — Нет, я денег хочу. Рама коротко кивает. — Ясно. — Он снова проводит фонарем по окрестностям. — Я не из-за девушки, — признаётся он. — Из-за сестры. Ее парня отправили в изгнание за какое-то нарушение год назад, а у них уже и свадьба намечена была. — Нам пора уходить, — шепчет мне Кит. Он прав, но я очень хочу дослушать историю Прабхата. Впрочем, парень добавляет совсем немного деталей. Говорит о том, что в случае его поражения, сестра намерена требовать своей ссылки, только что бы быть рядом с женихом. Да, любовь — она такая. — Мы как — покажемся, или попытаемся незаметно пройти? Кит задаёт вопрос, ответа на который я пока не знаю. Обходить это место — время терять. Идти напролом — нас не пустят дальше, как мне кажется. Здесь каждый хочет победить, к нам не будет поблажек. — Давай обойдем, — решаю я. Мы начинаем пятиться назад, старательно выбирая места, куда нам ноги поставить. Мы так близко к их лагерю, любое неверное движение, и нас обнаружат. Но парни заняты беседой, так что мы остаемся не обнаруженными. Итак, мы решили идти дальше. Без них. Правильно ли мы поступаем? Это не очень-то дружественно. Хотя, в нашу защиту спешу сказать, что и эти трое не стали бы нас ждать. Цели Аманиты и Рамы очень достойные, мне даже жаль обманывать их. Но Калеб… Рита любила его, а он ее. Они должны были пожениться, стать счастливыми, у них бы родился малыш. Теперь, ощутив, а полной мере, что такое любовь, я еще сильнее прочувствую, каково это Калебу — остаться одному. Откровенно говоря, я не верю, что возвращение на родину как-то спасет Калеба от пустоты и уныния, но мы должны дать ему хоть малюсенький шанс. Да, мы сделаем это, несмотря ни на что. Обходной путь отнимает у нас еще час или около того, но теперь мы оказываемся впереди других, а стало быть, имеем больше шансов на победу. Я все сильнее хромаю, штанина насквозь мокрая от крови, липнет к ноге. Кит предлагает сделать короткий привал, я соглашаюсь на десять минут. Мы сидим пять. — Я не могу так, — решительно заявляю я, поднимаясь с травы, Кит спешит мне помочь. — Как — так? — уточняет он. — Сидеть и пялиться на звезды, зная что победа совсем рядом! — Ну… — Кит разворачивает нацарапанную нами схему. — До победы еще часов семь. Мы не сможем идти семь часов без отдыха, придется пару раз остановиться. Он говорит спокойно, но я чувствую его внутреннюю скорбь, его руки до сих пор дрожат немного. — Обними меня, — прошу я, потому что это нужно, в первую очередь, ему. Кит моментально исполняет мою просьбу, зарывается лицом мне в волосы, целует кончик уха. Я глажу его по голове. — Бедный мой… — шепчу я и затаиваю дыхание. Кит может разозлиться, что я жалею его. Но нет, он позволяет мне делать это, поэтому я снова глажу его по голове. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое… Парень поднимает голову. — Нет, — он берет меня за руки, — мне жаль, что Тебе пришлось пережить такое. Я слабо улыбаюсь, потому что сейчас явно не до радости. — В любом случае, Битва еще не закончена, — добавляю я ложку дегтя в наш «мёд». Кит обращает глаза к темному, усыпанному жемчужинами звезд, небу. В другой ситуации мы могли бы неспеша рассмотреть каждое созвездие, восхититься красотой мира. Но не здесь и не сейчас. — Да, верно, — Кит выпускает одну из моих рук, а за другую уводит меня в новый проход. — Еще ничего не кончено. Но мы очень постараемся. Все верно, мы постараемся.