Только мы

Келли и Эван всё время проводили друг с другом, наедине. Я же оставался совершенно один. Чувствовал себя преданным. Мне очень хотелось поговорить с кем-нибудь по душам, но никого мои чувства не волновали. До жути обидно, что как только на горизонте Келли появился парень "не брат" она тут же наплевала на меня. Я даже не прошу её быть моей. Я просто хочу, чтобы она была рядом со мной. Всегда. А сейчас я просто тень. Серое пятно. Она не замечает меня. Просыпаясь, первым делом она говорит: — Доброе утро, Эван! А не: — Доброе утро, Джонни!

***

Эван с нами в группе уже три месяца. И все эти три месяца я искренне желаю, чтобы он поскорее сдох. Много раз я представлял себе, как ходячие жрут его мерзкое, хилое тельце. И боже, как же я хочу этого. Ещё никогда в жизни я не желал смерти какому-либо человеку. Но для меня Эван — не человек. Он паразит, который вечно мешается и отравляет мою жизнь. Меня раздражает в нём абсолютно всё: внешность, характер, привычка глупо шутить в любых ситуациях, как он иногда хромал на правую ногу. Что она нашла в нём? И тем не менее, мне пришлось признать, что у них всё становится серьёзней. Они постоянно обнимались, держались за руку. Когда ходячих поблизости не было, они лежали на траве и он что-то ей шептал. Не могу это видеть. Не хочу. Пока они были вдвоём, я оставался дома. Лежал на кровати, тупо глядя на потолок. Во всех своих проблемах виноват я сам. Если сравнить меня до заражения мира и после — это два разных человека. Я стал эгоистом и убийцей, да и к тому же люблю свою сестру не по-братски. Это отвратительно. Я схожу с ума, и сам прекрасно понимаю это. Мне кажется, потерять рассудок страшнее, чем умереть или стать ходячим. Нет ничего хуже, чем быть человеком и не отвечать за свои действия. Не понимать, что ты говоришь, что делаешь, что происходит вокруг. Надеюсь, со мной этого не произойдёт. Я так люблю Келли, что уже сам себя боюсь. — Прости меня, мама, — вслух прошептал я, закрыв глаза. — Прости, за то, что я такой. Я не выдержал и заплакал. Не было сил больше терпеть всё это. Я закрыл лицо руками, но слёзы сами лились у меня из глаз. Пока никого дома не было, я мог дать волю эмоциям. Мне было стыдно за самого себя, что я вдруг зарыдал. Но как только я успокоился — я почувствовал облегчение.

***

Эван и Келли вскоре вернулись. Я сидел в своей комнате, не желая выходить. Так и лежал на той же кровати. Я слышал, как они разговаривали. — Он меня ненавидит, — с досадой констатировал Эван. — О, нет, тебе кажется, — уверяла она его, и явно сама своим словам не верила. — Ненавидит, — вновь подтвердил он. — Знаешь, это грустно. Я ведь ничего плохого ему не делал. Ни разу. — Поговори с ним, — попросил её Эван. — Ты же мне рассказывала, как ты смогла уговорить его, чтобы я остался. А теперь попроси, чтобы он попытался со мной подружиться, мм? Тогда все будут счастливы. Джон ведь тебя точно послушает. — Что за фигню ты несёшь? — резко разозлилась на него Келли. — Мой брат не какая-то шавка, чтобы им вертели, как хотели, ясно? — Эээ... Ну, прости, — неуверенно промычал он, почесав затылок. Она оставила его сидеть на кухне, а сама пошла ко мне. Я слышал её лёгкие шаги. — Ты плакал? — спросила Келли, только-только войдя в комнату. — Да, плакал, — спокойно ответил я. — Из-за меня? — она присела ко мне на кровать. — Ты единственный человек, из-за которого я могу плакать, — я с тяжёлым вздохом отвёл взгляд в сторону. — Правда так любишь меня?... — тихо произнесла она. Келли медленно наклонилась ко мне. По привычке она вновь погладила меня по щеке. У неё были горячие ладони.

Он никогда не будет ласкать тебя так, как я, Он никогда не полюбит тебя так, как я, Он не знает твоего тела, Он не сможет доставить тебе удовольствие, Он никогда не полюбит тебя так, как я, Не полюбит тебя так, как я.

Она была так близко. Мне даже показалось, что она хочет поцеловать меня. И в этот момент в комнату зашёл Эван, вновь испортив всё. Меня это дико взбесило, но я не подал виду. — Ребят, а у меня есть шоколадка, — весело проговорил он, повертев в руках плитку. "Какой же идиот" — подумал я.