Мужчины в ее жизни

       Погрузка заканчивалась, последними на отдельном баркасе были отправлены на галеон кадка с редким розовым кустом, ящик с оплетенными бутылями, в которых плескались разноцветные зелья, и корзина с маленькими свинцовыми шариками, переложенными стриженной овечьей шерстью и закрытая плетеной крышкой. На корме сидели, обнявшись, Кай и Герда. Хотя после погребения прошло уже двое суток, Кай все еще не совсем избавился от странного чувства торжества, испытанного им во время ритуала плодородия. Поднявшись на борт "Импавидо", он первым делом оглянулся на берег, ища глазами утес с высоким деревом. Отыскав его, он поразился высоте вендаля. Она была не менее одной трети от высоты самого утеса. А толщина ствола...       - Герда, он слишком большой, - забеспокоился Кай, - он обрушит утес.       - Нет, милый, - снисходительно просветила его Герда, - корни вендаля всегда вдвое-втрое длиннее его самого. А у выращенного нами из пары семян и разветвленнее. Они хорошо держат почву. Утес теперь простоит века, вода не сможет его подмыть. Не волнуйся. Давай-ка устраиваться.       Капитан "Импавидо", льстиво улыбаясь, сам отвел их в свою каюту на корме: "Здесь вам будет удобно, миледи, здесь места больше, чем в гостевых".       - Нам не хотелось бы вас стеснять, Марцио, - засомневалась Герда, войдя внутрь, - мы обычные пассажиры, не более того.       - "Обычной" героиню Ферелдена не назовешь, - замахал руками капитан, - ничего слышать не хочу, располагайтесь. Сэр, - он повернулся к Ленгу, - прошу вас на пару слов.       Кай взглянул на Герду, она кивнула, и мужчины удалились.       - Сэр Ленг, - Марцио подобострастно поклонился, - я удивлен, если позволите так выразиться. Миледи сказала, что вы обычные пассажиры. Как же тогда понимать тот приказ, что вы отдали Гаспару? Я решил было, что у меня новый командир наемников.       - Надеюсь, шевалье выполнил мой приказ? - усмехнулся Кай, - орудийные люки задраены, арбалетчики размещены? Порох выгрузили?       Капитан занервничал, хрустя суставами переплетенных пальцев: "Арбалетчики наняты, уже все на борту... И люки... Но порох... Сэр Ленг, поймите меня правильно. Я не новичок в Недремлющем море. Пираты... чем отбиваться, если их будет больше, чем нас?! Всего две парусные галеры с солдатами ЛаПуэна - это просто... самоубийство!"       - Придется выкинуть порох в море, - раздраженно выдохнул Кай, - вы подумали, что будет, если нападающие, случайно или нет, попадут в пороховой погреб?       - Но если мы не выстрелим первые, то после артиллерийского залпа противника бой закончиться сдачей "Импавидо", полуразрушенного и обессиленного еще до абордажа.       - Немедленно выкинуть! - угрожающе повторил Ленг.       Марцио с лицом человека, смирившегося с неотвратимостью судьбы, отдал приказ боцману: "Бочки с порохом за борт".       - Все до единой, - добавил Кай, - я проверю.       Одноногий боцман был фаталистом, он не стал задавать вопросов. Постукивая по палубе деревяшкой, он ходил от борта к борту и наблюдал, как шлепаются в воду бочонки, оставляя корабль практически безоружным. Когда весь порох выбросили, он вопросительно посмотрел на капитана. Марцио снял шляпу, вытер ею красное, вспотевшее лицо и махнул ему рукой.       - С якоря сниматься, по местам стоять, - заорал тот громовым голосом и Кай понял почему боцманом был этот гном-инвалид. Такого оглушительного баса ему еще не приходилось слышать.       Капитан пошел на мостик и задал рулевому курс. Матросы по вантам полезли на реи.       - Быстрее, ластоногие, крутой бакштаг, - рявкнул боцман, - эй, на крамболе, шибче крепи якорь. Трое на блинд, блинда-фал трави, шкот, брас выбирай.       Кай вразвалочку пошел на корму, украдкой больно ущипнув себя за бедро: "Неужели все это наяву, - сердце радостно прыгало у него в горле, - я... мы на корабле, мы плывем!"       Распахнув дверь в каюту, он увидел, что Герда, вооружившись молотком и гвоздями, пытается принайтовить кадку с розами и бросился ей на помощь. Оказалось, как нельзя вовремя. Судно накренилось и тяжелая кадка поползла по гладкому полу прямо на нее. С трудом удержав злополучную кадку, Кай прибил планку несколькими ударами и подхватил на руки упавшую Герду: "Не ушиблась? Посиди на кровати, я закончу". Он закрепил растение и озабоченно посмотрел на жену: "Где моя корзинка?"       - Здесь, - она кивком указала на корзину со свинцовыми шариками, привязанную к спинке кресла. Кай проверил надежность веревки, взял два шарика и закрыл крышку корзины на замочек.       - Пойдем со мной, надо капитана успокоить, - он загадочно улыбнулся и протянул ей руку.       Около мостика Кай остановился и крикнул: "Кэп! Марцио!" Капитан свесился с перил и Ленг поманил его за собой на корму. Они опять прошли через всю палубу.       Обычный галеон представлял из себя высокобортное судно с очень высокой, круглой башеноподобной кормой, менее возвышенным полубаком, плоским удлиненным форштевнем и единственной пушечной палубой.        "Импавидо" отличался от обычных судов тем, что был длиннее, ниже и прямее, с прямоугольной кормой вместо круглой. Заметный завал борта корпуса, продолжавшийся и на кормовой надстройке, служил во время абордажных схваток своеобразной крепостной башней для арбалетчиков. Форштевень "Импавидо", сильно изогнутый и вытянутый вперед, имел украшение в виде головы дракона. Длинный бушприт нес парус-блинд. Полубак был отодвинут назад и не нависал над форштевнем. Двухъярусная надстройка с жилыми помещениями для моряков и пассажиров, высокая и узкая, размещалась на корме. У сильно наклоненного ахтерштевня был транец выше грузовой ватерлинии. Корма галеона была щедро украшена резными орнаментами с позолотой и увешана кованными фонарями.        Кай любовался кораблем и терпеливо объяснял Герде, что безопасность плавания судна во многом зависит от его формы и так называемых мореходных качеств, определяющих его способность находиться в любую погоду в открытом море.       - К ним относятся: плавучесть, остойчивость, непотопляемость, ходкость и маневренность. "Импавидо" выгодно отличается от большинства галеонов. Главное его конструктивное отличие заключается в видоизмененном парусном вооружении и способе крепления обшивки корпуса к набору. К примеру, каравеллы имеют набор «внахлест» - когда доски обшивки каждого последующего яруса перекрывают доски предыдущего. Это хотя и позволяет создавать очень прочные конструкции, выдерживающие удар ядра 24-фунтовой пушки, но одновременно создает и большое сопротивление корпуса в воде, что уменьшает скорость и, соответственно, дальность плавания при одинаковых запасах провизии. У этого судна доски обшивки подогнаны друг к другу, как паркетины. Жаль, что косые паруса только на бизань-мачте.       - Почему жаль?       - Поворот оверштаг без кливеров трудно провести быстро, а значит и выстрелить второй раз с другого борта вовремя не удастся. Кроме того, судно не успеет увернуться от выстрела противника.       - Зато успеет удрать, - еле слышно пробормотал Марцио.       - На это и расчет, кэп, - засмеялся Кай, - смотрите.        Он указал на бочки с порохом, плывущие в кильватере метрах в пятнадцати от кормы. Достал свинцовый шарик, сдавил его, дождался легкой вибрации и, размахнувшись, запустил в ближайший бочонок. Раздался оглушительный взрыв, столб воды поднялся почти до верхней части кормовой надстройки, волна от него толкнула корму с такой силой, что прямые паруса выгнулись в обратную сторону, обняв мачты, а подмокший порох с шипением загорелся и затонул. Ошалевший Марцио вытер лицо от долетевших брызг и со страхом взглянул на Кая, который заботливо промокал личико Герды носовым платком.       - Что это было? - хрипло выдавил капитан.       - Ничего особенного, - ухмыльнулся Ленг, - небольшая бомбочка. Надеюсь, ваши матросы умеют мячики кидать? Ну, перестаньте так нервничать, Марцио, это самый маленький из сюрпризов, которые вы увидите, если наткнемся на пиратов. Просто слушайтесь моих приказов и "Импавидо" останется цел и невредим.       Он посмотрел на Герду и добавил: "Здесь моя жена, моя обожаемая жена. Я не допущу, чтобы с ее головы упал хоть волос из-за каких-то пиратов".        Ближе к вечеру второго дня плавания впередсмотрящий крикнул: "Земля!" Кай и Базилио вопросительно посмотрели на капитана, сидящего по другую сторону накрытого навигационной картой стола, вынесенного на шканцы.       - Первый остров архипелага Предела Брендела, - Марцио ткнул пальцем в пятнышко на карте, - пора ужинать, сэр Ленг. Переночуем здесь, с обратной стороны есть небольшая бухта. Надо подождать отставшие галеры.       Но ужин пришлось отложить. "Вижу два, нет, ТРИ судна слева по курсу", - тревожно прокричал впередсмотрящий.       - А вот это уже... - капитан бросился на мостик, - Ленг! Это пираты!!!       Кай помчался на корму и увидел, что из каюты выбежала Герда, волоча за собой корзину с бомбами.       - Нет, ради всего Святого! - он попытался остановить ее, - лучше спустись на батарейную палубу, там безопасно.       - Еще чего, - усмехнулась Герда, - могут быть раненые, лучше помоги. Понимая, что уговоры бесполезны, Кай схватился за вторую ручку корзины и они побежали на бак.       - Право руля! - меж тем орал капитан.       - Нет! - крикнул ему Ленг, - держать прежний курс!       - Они нас в клещи возьмут, - застонал Марцио.       - Вот и хорошо, - согласился Кай, - пусть поближе подойдут.        Он откинул крышку корзины и попросил жену: "Раздай стрелкам по штуке. Напоминай каждому, чтобы не давили раньше времени, а нажав, ждали вибрации". Потом обернулся к успевшему выстроиться отряду арбалетчиков: "По двое на грот и фок-марсы, остальные поровну на борта, следить, не допускать абордажа. Пленных не брать". Сам в три прыжка оказался на капитанском мостике и, толкнув локтем в бок полуобморочного от страха Марцио, ухмыльнулся: "Соберись, кэп, не пугай команду своим видом. Я на бак, смотри, что сейчас будет. И улыбайся. Улыбайся!"       Забравшись на бак, Кай устроился верхом на бушприте, достал подзорную трубу и стал внимательно рассматривать приближающиеся корабли пиратов. Справа шел высокобортный галеон, в его открытых орудийных люках видны были дула пушек малой дальнобойности. С массивными башнями на носу и корме, он напоминал плавучую крепость, хорошо приспособленную к абордажному бою. На мостике стоял высокий мужчина лет сорока, с лохматой, рыжей неровной бородой, но без усов. Судя по одежде - капитан. Кай вспомнил, что вчера за ужином рассказал боцман об известных ему пиратах: "Есть такой "сер" Тадеуш-рыжебородый. Болтают, что он правит Армадой удачи, только брехня все это. Никто ей не правит. Но Тадеуша уважают. Мужик он опасный, затопил полдесятка орлесианских фрегатов. Говорят, что носит длинную серьгу в виде кинжала". Ленг подкрутил колесико трубы, стараясь разглядеть ухо пирата: "Похоже на кинжал... Ну, что ж, как говорит моя Герда, на ловца..."        Кай засунул подзорную трубу в карман и, сосредотачиваясь, невольно погладил свой черный бриллиант. Соединил руки, как будто держал теннисный мячик. Между ладонями возникло синее сияние, оно росло, в нем проскакивали крошечные голубые молнии. Кай, закрыв глаза, раздвигал ладони и сияние укрупнялось и уплотнялось. Когда оно стало величиной с футбольный мяч, он открыл глаза и запустил созревший гравитационный вихрь в пиратский галеон. Вихрь мгновенно окутал корабль противника сверкающим облаком и с громовым треском разорвал его в мелкие клочья. Обломки закрутились по расширяющейся спирали, долетев до идущей в середине строя двухмачтовой бригантины, в левой борт которой еще и ударила огромная волна, смывая с палубы моряков. Кай добавил для надежности деформацию, обрушив обе её мачты, и переключил внимание на почти вплотную подошедший фрегат. Он и без оптики уже видел выстроившихся на борту пиратов с приготовленными баграми, крючьями, кошками, мостками и даже чем-то вроде гарпага в руках абордажной команды.        "Быстро, однако, - с досадой подумал Кай, - не успеваю восстановить биотику. Надо учесть на будущее". Он выхватил М-560 и хладнокровно выстрелил, напрочь снеся ракетой нос фрегата аж до фок-мачты. Корабль, как будто споткнувшись, сразу задрал корму и рангоут посыпался на "Импавидо", над палубой которого была натянута прочная верёвочная сеть для прикрытия моряков от падающих обломков. Все от бортов бросились под ее защиту, а Кай слез с бушприта и спустился на палубу, ища Герду. "Целы?" - крикнул он арбалетчикам на марсах. "Да, командир", - нестройно ответили они, отстреливая попрыгавших в воду, оставшихся в живых пиратов.       - Бригантину затопить, - отдал он последний приказ и, наконец, увидел жену.       Она стояла над не успевшим отскочить боцманом, придавленным здоровенным куском фок-мачты затонувшего уже фрегата, и с помощью магии поднимала бревно, как делала это в лабиринте Пика, заваливая камнем лаз порождений тьмы. Несколько человек бросились к ней, оттаскивая его в сторону. Герда опустилась на колени рядом с лежащим без сознания гномом и засветившейся маной провела по его расплющенному телу. "Ребра сломаны, рука раздроблена, - сказала она подоспевшему Каю, - сходи к нам в каюту, принеси мне из ящика с зельями бутылки с голубой и желтой жидкостью".       - Отойдите, не мешайте ей, - рявкнул Кай и помчался на корму.       - Кинжал дайте, - попросила чародейка. Ей тут же протянули с десяток кинжалов, из которых она выбрала самый длинный и, осторожно засунув его за воротник куртки несчастного боцмана, разрезала ее вместе с рубахой. Освободив грудь от одежды, она закрыла глаза и стала нараспев произносить заклинание, слегка прикасаясь полыхающей синей маной к размозженной грудной клетке, другую руку положив ему на лоб. Когда чародейка закончила восстанавливать сломанные ребра, гном глубоко вздохнул и открыл глаза. И только тогда толпа моряков шарахнулась в стороны, выполнив приказ Кая.       - Что за... - хрипло начал боцман и скривился.       - Шшш, тихо! - Герда улыбнулась ему, - не шевелись, а то еще и без руки останешься.        Расталкивая любопытных, Кай пробился к ним, протянул ей две бутылки и виновато сказал: "Не нашел я с голубой, вот, взял с зеленой".       - Ты правильно выбрал, это и есть голубая, - засмеялась Герда, - стекло бутылки желтоватое, вот и выглядит зеленой. А кружку взять не догадался?       - Приказа не было, - смутился Кай.        Магессе протянули сразу несколько кружек и она выбрала самую чистую. Налила голубой жидкости и, приподняв голову гнома, стала его поить. В толпе, почувствовавшей спиртовые пары, раздался одобрительный гул, а Кай уловил слабый запах лириума и пожалел гномика, подумав, что не стала бы она им пользоваться, если бы не собиралась сделать ему очень больно. Боцман выцедил все, что было в кружке, крякнул и сказал: "А ничего так, недурственно". Закрыл глаза и громко захрапел. Все засмеялись, но Герда приложила палец к губам и смех стих. Сосредоточившись, она подморозила раздробленную руку и стала вправлять смещение перелома, бормоча заклинание сращивания. Кай и стоящие вокруг моряки затаили дыхание, наблюдая, как целительница вынула из окровавленного локтевого сустава распоровшие его острые щепки, как восстановила раздробленные кости, убрала их под кожу и, соединив разорванные края раны, водила по ней сияющей маной до тех пор, пока не исчез свежий шрам. Устало вздохнув, проверила сустав, сгибая и разгибая руку. Потом налила в кружку желтой жидкости, дунула в лицо боцману и тот сразу открыл глаза.       - Выпей это, - она протянула ему кружку и он спокойно взял ее вылеченной рукой, не испытывая, по-видимому, никаких негативных ощущений.       По толпе пронесся восхищенный вздох. Боцман сел и поднес зелье ко рту, с подозрением обводя всех глазами. Сделал несколько глотков и вдруг заорал: "Чего уставились, черви гальюнные?" Моряки грохнули хохотом.       - Не, они еще и хихикают, как девицы на смотринах, якорь вам в глотку! - возмутился он, - А ну, палубу драить, не то порву ваши задницы на щупальца осьминога! Чтоб у меня все блестело, моллюски пресноводные!       Толпа стала расходиться, а гном допил зелье и сказал Герде: "Ох, и вкусное же лекарство у тебя, героиня Ферелдена, под триселя тянет. Благодарствую, я уж думал, что отправлюсь рыб кормить." Он, опираясь на вылеченную руку, с трудом встал и лукаво посмотрел на нее: "А новую ногу можешь вырастить?" Герда, улыбаясь, отрицательно покачала головой.       - Жаль, - засмеялся боцман, - одноногого-то никто замуж не берет. Храни тебя Создатель. И тебя, командир. Без тебя мы сегодня всей командой ласты бы склеили.       Судно легло в дрейф, ожидая галеры с наемниками, которые подошли уже в сумерках. На борт поднялся шевалье ЛаПуэн. Базилио, Ленг и капитан ждали его и сразу устроили совещание. Приободрившийся Марцио настаивал на заходе в бухту, чтобы дать командам отдохнуть. Однако, Гаспар неожиданно воспротивился. Его гребцы устали, конечно. Но поднявшийся попутный ветер как раз и даст им отдохнуть, считал он. А в темноте легче проскочить пролив, не наткнувшись на пиратов. В том, что три потопленных корабля - это только малая часть Армады удачи, затаившейся среди островов, он не сомневался. Базилио был с ним согласен, но его мнение в расчет не принималось. Он ведь купец, а купцы всегда торопятся. Все ждали, что скажет Кай.       Кай думал. Азарт битвы, повысивший адреналин в крови, пока не исчез. Ему хотелось еще повоевать с пиратами, чем больше он их уничтожит, тем ближе подойдет к осуществлению своего плана. Но здравый смысл подсказывал, что он пока не готов. Серьезное ранение боцмана произвело на него удручающее впечатление. Чудом не задело обломками вражеского рангоута арбалетчиков на марсах. "Импавидо" нуждался в усовершенствовании защиты команды. Этим можно заняться только в доке.       - Идем в Амарантайн, - принял, наконец, решение Кай. Капитан разочарованно вздохнул, но перечить не осмелился.       Опытный ЛаПуэн не ошибся: не встретив ночью в проливе никого, к полудню "Импавидо" уже швартовался к причалу Амарантайна.        Вечером следующего дня канцлер Эамон постучал в дверь спальни короля. Алистер с Йованом сидели около камина, над которым висел большой портрет героини Ферелдена в полный рост. В сумерках на стоящем между ними столе виднелись силуэты бутылок и больших фужеров.       - Чё те? - язык короля еле ворочался.       - Голубиная почта, ваше величество, - Эамон протянул ему маленький серебряный поднос, на котором лежала крошечная записка на листе с расшифровкой, и многозначительно добавил, - из Амарантайна.        Король оживился и схватил расшифровку: "Йован, свечи зажги". Маг махнул рукой и все пять свечей в подсвечнике загорелись. Алистер тер глаза, безуспешно стараясь рассмотреть написанное. Ему это никак не удавалось и он протянул листок придворному лекарю: "Прочти, я глаза залил, не вижу ничего". Йован взял его, пробежал глазами и сказал: "Они в Амарантайне, корабль в доке, отплывут, как только соберется караван". Алистер зябко поежился и маг, бросив огненный шарик в камин, поджег дрова.       - Это все? - протрезвевший король с надеждой посмотрел на канцлера.       - Пока да, ваше величество, - стушевался Эамон.       - Я просил книгу с записью о ее браке.       - В церкви идет ремонт, регистрационную книгу агент не нашел, скорей всего она у священницы.        Алистер встал и с хрустом потянулся."Вот, стоит ли после этого быть королем?", - спросил он Йована.       - Определенно нет, - ответил Йован и протянул ему расшифровку.        Эамон с ненавистью посмотрел на мага, чем вызвал у того презрительную ухмылку. Алистер поймал этот безмолвный обмен "любезностями" и засмеялся: "Спасибо, эрл Эамон, ты свободен".       - Ваше величество, - с обидой начал канцлер, - этот малефикар...       - Этот малефикар - мой друг, он единственный, кто меня здесь может понять, - оборвал его король, - не вздумай строить против него козни. Иди, дядюшка, не усугубляй... - добавил он мягче.        Эамон круто развернулся и вышел. Король посмотрел на Йована: "Наливай, выпьем за то, что она благополучно добралась до Амарантайна".        Йован налил, они чокнулись и, посмотрев на портрет, одновременно сказали: "Создатель, присмотри за Гердой".