Downtown

      Сержанта Грэйна не было уже довольно долго. А может быть, и не долго, просто каждая минута для меня теперь растягивалась на целую вечность. Я лежал на земле, сжавшись, словно туго скрученная пружина, и вздрагивал от каждого шороха. Пару раз мимо проехали еще машины, и я каждый раз с тревогой думал, не повстанцы ли в них сидят. Теперь слово «повстанцы», даже произносимое мысленно, вызывало у меня дрожь во всем теле, хотя еще сегодня утром я даже не задумывался об этом. Эйрин рядом со мной громко дышала и всхлипывала, и мне это уже начинало действовать на нервы. Хотелось изо всех сил крикнуть на нее, чтобы она замолчала, но у меня все никак не хватало духу на это. Наконец кусты рядом зашуршали и показался спасший нас военный. — Есть, — шепотом сообщил он. — За холмом, примерно в полумиле отсюда, ферма. Ее хозяин только что вернулся домой на машине и оставил ее в гараже, даже дверь не запер. Если будете вести себя тихо и не паниковать, я без проблем ее уведу.       Я кивнул и успокаивающе сжал руку Эйрин. Слова сержанта вселили в меня уверенность и надежду, что мы выберемся отсюда целыми и невредимыми. Я даже ощутил странные спокойствие и безмятежность: вот сейчас, совсем скоро, мы сядем в машину, скоро вернемся домой…       Присев на корточки, мы двинулись за Грэйном через заросли к вершине холма. Эйрин поднималась с трудом, все время ойкала, всхлипывала и спотыкалась, но, к счастью, ни на что не жаловалась. Я тащил ее за руку, чтобы она не отстала, чувствуя небывалый прилив сил, хотя подъем на крутой склон и был довольно труден. Но вот вслед за Грэйном мы выбрались из зарослей на открытое место, и я застыл в изумлении. У подножия холма расстилалась огромная равнина без какого-либо намека на места, где можно было бы укрыться. Ярдах в ста от холма действительно стоял двухэтажный, огороженный плетеным забором дом с гаражом позади. В окнах его горел свет, который так и манил к себе своей атмосферой тепла и уюта, так и звал покинуть укрытие и постучать в дверь. Но я понимал, что этого делать было нельзя, что там, за мнимым светом уюта, скрывается враждебный нам человек, который в любой момент может доложить о нас тем самым страшным повстанцам, которые обстреляли поезд и убили многих, в том числе мою сестру и других детей и которые так же не задумываясь убьют и нас с Эйрин. — Ждем, когда свет погаснет, — шепнул нам сержант, — и только тогда выдвигаемся.       Ждали мы, как мне показалось, довольно долго. Все это время я неотрывно глядел на раскинувшуюся перед нами равнину, и меня все не покидало тревожное чувство. Каждый случайно вспыхнувший вдали огонек, каждый донесшийся до меня звук нагнетали страх, мне казалось, что наша затея вот-вот сорвется, что любой пустяк может все испортить… Но вообще пейзаж передо мной был великолепен и, если бы не страх и тревожность, я был бы просто счастлив, что оказался в таком месте и в такое время. Только представьте: величественная темно-зеленая прерия, граничащая с истинно черным мраком и на севере контрастирующая с чернильно-синим небом. Тихий стрекот цикад и шум качающихся на ветру деревьев придавали этому всему особую атмосферу ночного приключения. В первый и последний раз я очутился ночью на природе и уже потом, вспоминая эти моменты, вынужден был признать, что не прочь был бы оказаться там еще раз.       Но вот свет в окнах фермы резко погас. Любуясь ночным пейзажем, я не сразу заметил это, вернее, заметил только краем глаза, а через мгновение почувствовал толчок в бок от сержанта. — Вперед! — шепотом скомандовал он, и мы двинулись вниз, уже не на корточках, а в полный рост: крутизна склона позволяла только таким образом держать равновесие. Я по-прежнему поддерживал за руку Эйрин. Пару раз она споткнулась, так что мы едва не полетели кувырком, но каким-то чудом мне удавалось не падать самому и удерживать девочку на ногах, несмотря на то, что особой силой я никогда не отличался. Грэйн же, не обращая на нас внимания, бодрым размеренным шагом двигался впереди. Наконец мы очутились на равнине, и я с облегчением выпустил горячую и вспотевшую руку Эйрин. Мы снова пошли на полусогнутых, и тут Грэйн, обернувшись к нам, произнес так серьезно, что меня всего невольно пробрало холодом: — Значит так, слушайте внимательно и делайте все как я скажу. Сейчас остаетесь на месте, ложитесь на землю и чтобы ни одним мускулом не дернули, вам понятно? Отвечать только «так точно, сэр!» и больше ничего! — Так точно, сэр! — ответил я бодрым шепотом. Эйрин слабым голосом повторила за мной. — Я пойду на ферму и угоню машину, — продолжал военный. — Как только услышите шум двигателя, приготовьтесь. Когда машина поедет в вашу сторону, вскакивайте и, не теряя ни секунды, прыгайте внутрь, на заднее сиденье — дверь будет специально открыта. После этого ложитесь на пол и не встаете, пока я не скажу, вам понятно? — Так точно, сэр! — ответили мы уже стройнее. — Если что-то пойдет не так… — Грэйн на секунду замешкался. — Словом, бегите на юг, все время держитесь прямого направления. Может, вам и повезет выйти к нашим…       От этих слов у меня по коже побежали мурашки, но, боясь, что Эйрин сейчас запаникует, я крепко сжал ее локоть и сквозь зубы произнес: «Так точно, сэр». Сержант лег животом на землю и, двигая ногами, совсем как солдаты в старых фильмах, пополз к изгороди. Мы с Эйрин замерли, распластавшись на траве. Земля под нами была до жути холодной, но я старался не обращать на это внимание, думая только о хорошем. Сержант Грэйн уже скрылся за забором, и я не знал, каково ему там сейчас. Живот мой стало сводить от холода, зубы бешено стучали, я проклинал себя за то, что не уговорил Грэйна взять нас с собой. Только потом я понял, что это было бы большим риском: мы по своей неопытности легко могли задеть что-нибудь и разбудить хозяина фермы. Эйрин, судя по всему, было еще хуже, чем мне: она уткнулась лицом в землю и, зарывшись ладонями в волосы, беззвучно рыдала. Теперь весь мир вокруг нас стал враждебным и страшным, готовым в любую секунду раздавить двух никчемных человеческих детенышей.       Но вот впереди раздался звук заводимого двигателя и в ту же секунду в доме вспыхнул свет. Мы приподнялись от земли, готовые в случае чего дать деру. Скрипнула дверь дома и на крыльце послышались шаги. Господи, только бы сержант успел!       Рев мотора внезапно усилился, едва не оглушив меня, и спустя пару секунд большой черный «Мустанг» снес изгородь и, слепя светом фар, ринулся прямо на нас. — Стой, урод! — раздался со стороны фермы крик. — Стрелять буду!       Мы едва успели отскочить в сторону. Проезжая мимо, «Мустанг» слегка сбросил скорость, и я увидел, как Грэйн, сидя за рулем, отчаянно машет нам рукой. Не теряя ни секунды, я втолкнул Эйрин на заднее сиденье и сам запрыгнул внутрь, захлопнув дверь. Уфф, получилось! — Ложись, быстро! — заорал на нас сержант, и я, повинуясь лишь инстинкту самосохранения, рванул Эйрин за собой на пол. В ту же секунду грянул выстрел и заднее стекло над нами брызнуло мелкими осколками. Грэйн вдавил в пол акселератор, и вскоре разгневанные крики хозяина фермы затихли вдали. — Я же вам понятным языком сказал: сразу ложиться на пол! — продолжал кричать сержант. — Разве не ясно было, что он тут же начнет стрелять, плевать, что машина его собственная?       Мы сконфуженно поднялись и сели на сиденье. Я не сердился на сержанта за его крики: понятно было, что он просто беспокоился о нашей безопасности. И за это я стал уважать его еще больше.       Мы между тем отъехали уже на довольно приличное расстояние от фермы, и теперь по обеим сторонам дороги назад бежали только опоры линий электропередач и редкие кустики. Грэйн снял с головы шлем, и в зеркале заднего вида стали видны его раскрасневшееся лицо и взмокший седой ежик волос. Только сейчас я полностью осознал, в какую историю мы влипли и каким чудом из нее выпутались, даже не получив ранений. Машина уверенно гнала на юг, и теперь, в ее уютном и теплом кожаном салоне можно было ни о чем не беспокоиться, громко разговаривать и шутить — все самое страшное осталось позади. Сержант Грэйн включил радио, поймав музыкальную волну, и вскоре до нас долетели звуки веселого джаза — все как в старинном кино. Я откинулся на подушки сиденья и полностью расслабился. Теперь пейзаж за окном вновь казался мне таинственно-манящим и романтичным, и о том, что мы только что пережили, напоминали лишь треснувшее стекло да его осколки на сиденье и полу. Эйрин прижалась ко мне и, чувствуя ее тепло, я потихоньку задремал: видимо, сказывалось напряжение всего сегодняшнего дня.

***

      Проснулся я из-за того, что машина начала резко сбавлять ход, а затем и вовсе остановилась. Я в недоумении огляделся; Эйрин, сидя рядом, также непонимающе хлопала глазами. Впереди виднелись какие-то странные огни и в свете фар двигались расплывчатые тени. — Где мы? — спросил я у Грэйна, который выглядел вполне спокойным. — Кто эти люди впереди? — Похоже, нам повезло, — кинул он через плечо, не скрывая радостной улыбки. — Добрались-таки до нашей заставы.       Одна из теней подошла совсем близко к машине. В стекло со стороны водителя раздался стук. Этот звук напомнил мне о сегодняшней катастрофе, когда вот так же солдаты стучали в окна поезда, и я невольно вздрогнул. Сержант, тем не менее, спокойно опустил стекло, и мы увидели наклонившегося молодого мужчину в такой же форме, что и у Грэйна, и с рацией, закрепленной у подбородка. На его красивом смуглом лице, словно нарисованные тушью, резко выделялись усики и эспаньолка. — Кто такие? — строго спросил он. — Солдат, — быстро заговорил Грэйн, — немедленно свяжись со своим командованием и доложи, что сержант Теннесси Грэйн из седьмого сквада третьего пехотного реджимента*, идентификационный номер А-73148 выжил при артобстреле повстанцами школьного поезда Венграан — Милсуорт и в компании двух учеников школы направляется к месту дислокации своей части. Скажи им, пусть свяжутся с майором Шеклби из того же отделения, он может подтвердить мою личность.       Все это сержант выговорил единым духом, без запинки, как будто бы заранее заготовил такую речь. Солдат же почему-то медлил, осматривая салон машины. Задержав взгляд на нас с Эйрин, он приветливо улыбнулся, однако мне почему-то расхотелось улыбаться в ответ, и я испуганно вжался в спинку сиденья. — Ну же, солдат, быстрее! — не вытерпел сержант. — Мы зря теряем время. — Спокойно, сэр, — обронил парень. — Документы у вас при себе имеются? — Послушай, какие еще документы? Мы ведь с той стороны, едва не погибли при обстреле, еще и угнали эту машину у местного, чтобы добраться до своих! Эти двое детей, если будет нужно, все подтвердят. — Мы должны все проверить, сэр, — невозмутимо произнес солдат. — Прошу вас выйти из машины и следовать за мной. — Послушай, солдат, ты не веришь мне? — совсем уже раздраженно заговорил Грэйн. — Позови своего командира, я буду говорить только с ним.       Ситуация становилась все более напряженной. Сама атмосфера вокруг, голоса обоих военных, неприступность солдата и надрывное нетерпение Грэйна, темнота и мелькавшие тени и вообще вся обстановка какого-то тревожного ожидания действовали на меня гнетуще, я чувствовал, что вот-вот сорвусь и забьюсь в истерике. Но я сдержал себя и, более того, успокаивающе погладил по плечу Эйрин, которая, похоже, также готова была завизжать от страха.       Из рации солдата донеслось что-то вроде «Второй, Второй, я База, как слышите, прием», совсем как в старых фильмах. Ни слова не говоря, парень отошел от машины и скрылся в темноте. Мы все замерли в тревожном ожидании. Внезапно впереди, чуть левее нашей машины, не попав в прямой луч фар, появилась фигура того самого солдата, что только что говорил с Грэйном. Только теперь в руках у него был автомат, который он направлял на машину…       Я сначала даже не понял, что произошло, когда лобовое стекло вдруг жалобно зазвенело и покрылось сетью трещин, в которых красиво замерцал свет фонарей. И только после этого до меня донеслось несколько отрывистых хлопков. Грэйн как-то странно дернулся, всхлипнул, а затем резко нагнулся вперед и, повернув в замке ключ зажигания, дал полный газ. Разрывая темноту светом фар, «Мустанг» с ревом ринулся вперед, люди-тени в испуге шарахались от него в обе стороны. Внезапно раздался уже третий по счету за сегодняшний вечер звон разбитого стекла, и в салон со стороны водителя просунулись голова и плечи стрелявшего в нас солдата. Одна его рука вцепилась в руль, вторая — в горло сержанту. Дальнейшее я видел и слышал как сквозь туман; в ушах моих стоял непрерывный истошный визг, и я не понимал, кричу ли это я сам или же распластавшаяся на сиденье и закрывшая голову руками Эйрин. Сержант меж тем ожесточенно боролся со своим противником, умудряясь при этом ровно держать руль и не съезжать с дороги. Взгляд мой переместился к его руке, тянувшейся за автоматом, лежавшим на соседнем сидении. Я бы не раздумывая помог ему, если бы не боялся, что просто не смогу поднять оружие или случайно нажму на спуск и попаду в самого сержанта. Грэйн же явно слабел, все его внимание было сконцентрировано на дороге и на противнике, и рука все никак не могла нащупать приклад…       Не помня себя от ярости и страха одновременно, я с диким воплем прыгнул вперед и закрыл ладошками глаза мерзко скалившему зубы из-под противных черных усов солдату. Тот гневно зарычал и на секунду выпустил шею Грэйна. Но и этой секунды было достаточно. В следующий миг приклад сержантова автомата врезался в лицо усатого, едва не отдавив мне пальцы, и со сдавленным стоном тот исчез из оконного проема. Не переводя духа, Грэйн надавил на газ еще сильнее. Он судорожно кашлял, и я наконец понял: мы в безопасности. — Спасибо, пацан, — сипло вымолвил сержант. — Если бы не ты, я бы…       Он вдруг поперхнулся и, замотав головой из стороны в сторону, свернул к обочине и резко затормозил. Пелена наконец-то упала с моих глаз, и я увидел салон машины, весь засыпанный битым стеклом, белые зубы на полу, выглядевшие как на рекламном плакате зубной пасты (должно быть, выбитые прикладом у солдата), кровь на сидении... — Что с вами? — спросил я у прильнувшего к рулю сержанта Грэйна. — Вылезайте… — прохрипел он в ответ. — Дальше я вести не смогу…       Не смея ничего возразить, я полез прочь из машины. Вокруг меня всюду были осколки, они хрустели под моими ботинками, больно впивались мне в кожу, я боялся, что после этого не смогу даже на стекло спокойно глядеть… Но вот я оказался снаружи, где меня обдало свежим ночным воздухом и прежними страхами. Оглянувшись на машину, я увидел, что Эйрин, сжавшись в комок, все еще лежит на сидении. Злясь на нее, а еще больше — на самого себя, я чуть ли не за шиворот вытащил девчонку наружу.       Грэйн сидел, прислонившись к колесу. Левая рука его была прижата к груди, и из-под нее резкими толчками выливалась кровь. Лицо было белее мела. — Твари… — прохрипел он. — Додумались напялить нашу форму… Ну ничего, вам это боком выйдет… — Так это были повстанцы? — дрожащим от ужаса голосом спросил я. Грэйн не ответил, будто бы не слыша. Кряхтя, он стал подниматься, как вдруг вдалеке послышался шум мотора. Даже не шум, а рев — натужный, словно рык какого-нибудь чудовища. Сержант со стоном опустился обратно на землю. — Бегите… — прошептал он, вскидывая автомат. — Как я сказал, все время идите прямо, держитесь зарослей… Может, вам и правда повезет…       Я понимал, что Грэйн ранен и не может вести машину дальше, и в то же время осознавал, что ничем не могу помочь. В старом кино я часто видел, как подростки садились за руль и спокойно вели машину вместо взрослых. Но сейчас был явно не тот случай: хоть я и много раз видел, как Маркус водит, но самому прикасаться к технике аристократу воспрещалось, и я понимал, что при всем желании даже завести машину не смогу. — Бегите… — повторил Грэйн, когда рев стал громче и среди деревьев замелькали фары. — Я задержу их…       Я еще разрывался между желанием остаться и помочь сержанту и инстинктом самосохранения, но потом, взглянув в лицо Грэйна, понял, что ему все равно уже не поможешь… Стиснув зубы, чтобы не зарыдать, я схватил за руку Эйрин и со всех ног кинулся в заросли, как можно дальше отсюда. Лишь отбежав на сотню ярдов, я нашел в себе силы обернуться и посмотреть на дорогу. К брошенному «Мустангу» подъехали два внедорожника, и пару секунд спустя оттуда донеслись несколько автоматных очередей — тут я уже ошибиться не мог. Затем в наступившей тишине отчетливо прозвучали два одиночных выстрела и все стихло. Тут уже я не выдержал и разрыдался. Слезы ручьями текли по моему лицу, ведь я понимал, что тот, кто до этого всегда выручал нас и на кого можно было положиться, теперь мертв, и что будет с нами дальше, даже представить было страшно. Плакала ли в это время Эйрин, не знаю, скорее всего да, но я из-за слез не видел и не слышал ничего вокруг…

***

      Как наказывал Грэйн, мы шли на юг (вернее, в ту сторону, куда мы ехали на «Мустанге», компаса у нас с собой, конечно же, не было), строго прямо, держась зарослей. Теперь мир вокруг нас уже не был прекрасным и романтичным — он стал пугающим, и каждый шорох, каждая хрустнувшая ветка и отблеск вдали заставляли дрожать с головы до пят.       С самого утра мы оба ничего не ели, и вскоре голод стал заглушать в нас все остальное. К счастью, я нашел под ногами в темноте несколько промерзших ягод, а у Эйрин оказалась в кармане коробка мятной жвачки. Думаю, только благодаря этому мы не упали в голодный обморок. Мы почти не разговаривали — не из опасения, что нас могут услышать (наши голоса разнеслись бы вокруг максимум на пару ярдов), а потому, что были сильно напуганы и боялись хоть одним неосторожным словом еще больше растревожить себя. Поэтому ничего кроме имени я о моей невольной спутнице так и не узнал.       Постепенно дремучие заросли вокруг нас сменились редколесьем, а затем и вовсе равниной с небольшими холмиками. Впереди нас на одном из таких холмиков на фоне колюче-холодного звездного неба возвышалась ажурная металлическая башня со сверкавшим на ее вершине красным огоньком. Вокруг нее никого не было, и это показалось мне наиболее подозрительным. Но обходить эту вышку стороной было еще опаснее — поблизости могли быть патрули повстанцев. Даже если мы и находились на «своей» территории, после недавно случившегося мы уже не доверяли никому и успокоились, наверное, лишь когда оказались бы в родном Венграане. — Идем, — шепнул я Эйрин, и мы осторожно двинулись через лощину вперед. Когда мы были ярдах в двадцати от башни, красный сигнал наверху нее вдруг покраснел еще сильнее. Я бы не заметил это сразу, если бы вслед за этим не раздался странный механический писк и такой же электронный голос с вершины башни не произнес: «Обнаружено движение». Вместо того чтобы застыть на месте, как поступил бы любой другой, мы со всех ног кинулись вперед. Как выяснилось, это было не зря. На верхней площадке башни показалось странное устройство, напоминавшее громадную видеокамеру, и с писком принялось обшаривать землю длинными красными лучами, описывая при этом ровные круги. «Альфа-излучатель» — мелькнуло у меня в голове то, о чем когда-то рассказывал мне отец, и я бросился вперед с удвоенной скоростью, Эйрин едва поспевала за мной. Успеть за холм, в спасительные кусты, куда не дотянутся лучи страшной «Альфы» — вот о чем были все мои мысли. Сердце гулко билось в груди, заглушая все остальные звуки, вперед меня гнал страх и ничего больше. Заметив, что Эйрин сильно отстала, я притормозил, поджидая ее, схватил за руку и потащил за собой. Именно что потащил, потому как она, не удержавшись на ногах, упала, и я попросту волок ее по земле. Ну же… кусты уже близко… ну, еще пару ярдов…       Есть! Из последних сил я втащил девочку в кусты, и упав на землю, перевел дух. Инфракрасные лучи обшаривали землю совсем рядом с нами, но мы уже выбрались из зоны их охвата. В этот раз нам повезло, но что дальше? Сколько еще таких дозорных вышек встретится нам, и сумеем ли мы обойти их без проблем?       Но нам повезло. Вышек больше не попалось, зато мы вышли к пролегавшей между холмами дороге. Впереди, там, куда она вела, посверкивали яркие огни — должно быть, город, родные места! Тут уж я ошибаться не мог — будь этот город захвачен, огни бы не горели так радостно. И все же стоило подстраховаться. — Жди меня здесь и никуда не уходи, — сказал я Эйрин. — Я схожу на разведку и вернусь.       Она взглянула на меня умоляющим взглядом, прося то ли остаться, то ли взять ее с собой. Но во мне почему-то в этот момент сыграло геройство и, пожав напоследок для успокоения ее руку, я ползком двинулся вперед. Преодолев средней высоты холм, я увидел расстилавшуюся у его подножия равнину с несколькими такими же холмами. А впереди был город, дома, живые люди, там, где нас накормят и пригреют, где мы будем, надо надеяться, в безопасности! Я хотел уже было спускаться обратно к Эйрин, но тут мое внимание привлек странный предмет у самого подножия холма, в густой тени. Чуть поодаль — другой такой же, за ним еще парочка. От всех них веяло каким-то смрадом и холодом, и вместе с тем я просто не мог уйти отсюда, не узнав, что это такое и почему все они здесь лежат. На ватных ногах, весь дрожа, я спустился вниз и, когда до странных предметов оставалось совсем ничего, в ужасе попятился, и перед глазами у меня все поплыло.       Перед мной лежали трупы. Их было около полудюжины, и они раскинулись по траве в таких неестественных позах, что сомневаться не приходилось — эти люди были именно мертвы, а не спали или прятались от кого-то. Да и смрад от них шел самый что ни на есть трупный, мне даже чудилось, что я вижу запекшуюся кровь и вывалившиеся наружу внутренности. Еще никогда я не видел мертвецов так близко, а убитых на войне — тем более, поэтому испугался так, как не боялся еще ни разу в жизни. Я бы, наверное, кинулся со всех ног куда подальше отсюда, — плевать, хоть к страшной вышке или прямиком в руки повстанцев, — но в этот момент вдалеке послышался шум двигателей и на дороге появилась колонна из нескольких армейских грузовиков и пары внедорожников, двигавшихся в мою сторону. Все внутри у меня перевернулось, когда я понял, что точно на таких же машинах за нашим «Мустангом» гнались повстанцы. Но теперь бежать уже было поздно — меня бы непременно заметили. И я, повинуясь скорее инстинкту, чем рассудку, кинулся ничком на землю подле трупов и закрыл голову руками, надеясь, что хотя бы так меня пощадят. Я слышал, как джипы остановились рядом, как земля под моей щекой задрожала и раздались громкие голоса. — Твою мать! Это кто же их так? — с отвращением спросил один из них, довольно молодой. — Похожи на фермеров-беженцев, — ответил ему другой, постарше. — Должно быть, эти уроды шлепнули их где-нибудь на дороге и перетащили сюда, в тень, чтобы долго не возиться. — Глядите-ка, а вон тот пацан, кажется, дышит! — послышался третий голос, и даже сквозь сомкнутые веки я ощутил направленный на меня яркий луч фонарика. — О, гляньте, парни, он дернулся! Он живой!.. — Контакт!.. Противник на двенадцать часов! — раздался издалека крик. Земля подо мной задрожала от быстрого топота, а затем где-то в стороне загремели выстрелы. Я лежал, изо всей силы вжавшись в землю, и лишь повторял про себя: «Господи, помоги мне. Умоляю, дай выжить…»       Наконец выстрелы стихли и земля снова затряслась. Голоса, которые я слышал, были теперь какими-то ленивыми и расслабленными. — Мятежники, мать их за ногу, — говорил тот, что перед этим подал тревогу. — Приехали в гражданском «Мустанге», хотели, видимо, сойти за местных. Как увидели нас, сразу открыли огонь. Их человек пять было, одного мы подстрелили, остальным удалось уйти. — Потери есть, сержант? — Никак нет, сэр. Хопкинса слегка зацепило, его док осматривает. — Ясно. А с этим парнишкой что?       Чья-то сильная рука схватила меня за шиворот и рывком поставила на ноги. В глаза мне тут же ударил яркий луч, и я закрыл лицо руками. — Не убивайте меня, сэр, — жалобно простонал я. — Прошу вас… — Эге, да на нем же форма Милсуорта! — зазвучал голос того, кого назвали «сэром». — У меня у самого дочка там училась, пока эти ублюдки не грохнули нефтепровод. Похоже, он из того самого поезда. — Эгей, парнишка, не бойся, — раздался голос помоложе, и на мое плечо опустилась чья-то большая и вместе с тем мягкая рука. — Тебя никто убивать не станет. Ты как тут оказался?       Окончательно убедившись, что я среди своих и что меня не тронут, я убрал от лица руки и взглянул в суровые лица солдат вокруг, которые все как один казались похожими на сержанта Грэйна.       «Эйрин!» — сама собой вдруг вспыхнула в мозгу мысль, и внутренний холод, уже было отступивший, снова побежал от макушки по всему телу. — Эйрин!.. — крикнул я, вырываясь из рук солдата. — Она там?.. Что с ней?.. — Успокойся, малый. — Меня схватили руки покрепче. — Какая еще Эйрин, о ком ты? Мы никого больше там не видели. — Эйрин!.. Она там, спасите ее!.. — я забился в истерике, не слыша ничего и чувствуя лишь, как руки обхватывают меня все сильнее…