Downtown

      В первую минуту я не мог отойти от потрясения. Нет, этого не могло быть!.. Та, что осталась в моей памяти белокурой одиннадцатилетней девчушкой, с которой мы вместе пережили одну из самых страшных ночей в моей жизни и которая была для меня все эти годы потеряна навсегда, теперь шла рядом и спокойно говорила о том, как она убила сотню человек! Эйрин (или все-таки Соня?) была потрясена не меньше меня, когда узнала. По дороге домой я, естественно, стал расспрашивать о том, как это все случилось и почему она встала на этот путь, в ответ она лишь мотала головой: «Не могу тебе всего рассказать, Джейк. Это и правда долгая история». В автобусе, а затем и в вагоне метро я сидел как на иголках и боялся даже представить, что было с ней все эти годы. Одно я понимал точно: она стала такой явно не по своей воле. Повстанцы — вот кто был тут замешан в первую очередь. Конечно, «Кленовые братья», как они сами себя называли, были давно разбиты и уничтожены, но отдельные их представители выжили и вполне могли продолжать творить свои гнусные дела. Я был уверен, что именно они вбили в голову несчастной девушки свою пропаганду и, возможно даже, заставили совершить тот теракт.       «Нельзя, чтобы ее казнили, ни в коем случае, — решил я про себя. — Нужно поговорить с доктором Марс, еще с кем-нибудь, чтобы ее перевели в обычную тюрьму. Пусть ее допросят, пусть выведают имена тех, кто стоит за всем этим. Но только бы не отправляли на убой, как свинью».

***

      Остаток дня прошел довольно скучно. После обеда все разбрелись по комнатам, ненадолго собрались в гостиной, чтобы глянуть последние новости по головидению, затем поужинали и стали готовиться ко сну. Эми уже кокетливо поглядывала на меня, загадочно подмигивая и закусывая нижнюю губу, и я находился в сладостном предвкушении, как вдруг раздался звонок в дверь…       Внутри у меня все похолодело. Кому бы это на ночь глядя понадобилось меня видеть? Шеф обязательно предупредила бы. Оставался один вариант — инспектор Нэск или кто-то еще из СБ. А это, разумеется, не предвещало ничего хорошего. Велев Эми и остальным ждать в комнатах и в случае чего никому не открывать, я направился к двери и, собравшись с духом, распахнул ее… — Джейк, дружище! Сколько лет, сколько зим! А я-то уж и не надеялся!.. Ну, чего стоишь, принимай гостя!       Я и в самом деле застыл как вкопанный. Серьезно, если бы за дверью оказался отряд спецназа или монстр из другого измерения, я удивился бы куда меньше.       Калеб Махради, старый универский приятель, в дорожном плаще и с кейсом в руках ввалился в квартиру, обнимая меня и распространяя вокруг запах дорогого одеколона. Когда-то я делил с ним комнату в общежитии и не сказать чтобы сильно к нему привязался, но зато он со своим горячим восточным темпераментом искренне считал меня близким другом. Вообще его характер часто приносил ему проблемы. Калеб увлекался журналистикой, но в условиях нашего режима ему с его увлечением явно ничего не светило, поэтому учился он на медика, неохотно. Вначале писал статейки в медицинские журналы, затем как-то ухитрился уехать в Европу учиться по обмену, да там и остался. Вот тут-то его талант развернулся на полную катушку, и из вчерашнего скромного студента он превратился в звезду репортажа с мировым именем. Не стеснялся прохаживаться и по власти, за что попал в черный список нескольких правительств. Но его это мало волновало, да и тронуть такую знаменитость никто бы не посмел, иначе неминуемо грянул бы мятеж, а то и переворот. — Ты как здесь?! — Я все еще не мог отойти от потрясения. — Мне наши рассказывали, ты ведь еще совсем недавно был в Церне… — Был в Церне, потом в Антверпене, сейчас вот вообще в Киото лечу, — отвечал Калеб, раздеваясь и разуваясь. — Куда повесить?.. Ты же меня знаешь, я на одном месте сидеть не привык. А по дороге дай, думаю, заскочу в родной город. Вот, прямо из гидропорта сюда, даже поесть не успел. У тебя найдется что-нибудь?.. С голоду помираю. А завтра утром у меня рейс прямиком до Японии. Руки где помыть?.. — А как ты меня-то нашел? — Во мне радость от долгожданной встречи смешивалась с подозрительностью. Действительно, как? Кроме как в ЦПМ-е и СБ этот адрес нигде больше не знали! — А тут такая история вышла. — Калеб уже был в ванной, откуда его голос звучал глухо. — Я же в Венграан пробрался окольным путем, мимо таможни — там бы меня быстро завернули. Хотел остановиться в отеле, да, во-первых, дорого, а потом, побоялся, что узнают, донесут в СБ. А из всех знакомых я только твой адрес и помню. Прихожу к тебе домой, а тебя там нет. Спрашиваю соседей — говорят, уже несколько дней не появлялся. Я в отчаянии: что делать, не ночевать же на улице! Пошел в твой ЦПМ… Ой, а где тут у тебя полотенце?.. Так вот, говорю, пошел в ЦПМ, спрашиваю, мол, где мой дружбан Джейк, мне ничего не сказали, в шею погнали. Я совсем в недоумении, но у меня осталась последняя надежда. Позвонил я Грегу, и как будто бы звезда с неба упала, честное слово! Знаю, говорит, про него, он мне только вчера звонил, я тебе его номер пробить могу. Ну и вот, я здесь, как видишь. Так где кухня?.. — Постой, — я нахмурился, чувствуя себя неудобно, — так ты у меня ночевать собрался? — Да, а ты разве против? Да брось, мне всего-то часиков пять нужно, и я буду как огурчик! К тому же, у тебя, я вижу, квартира большая, места всем хватит. Неплохо ты тут, однако, обустроился. За сколько снимаешь?       Внезапно мой приятель осекся: из комнат, привлеченные его громкими речами, вышли все мои подопечные. Калеб смущенно поправил очки и кивнул разом всем четырем: — Здрасьте. А я, собственно, к Джейку приехал, друг его, два года уже не виделись. Извините, я, может быть, не вовремя… — Да нет, ничего, все в порядке, — произнесла вдруг Эми, выступая вперед. — Я невеста Джейка, а это моя квартира… Джейк, ну чего ты стоишь, познакомь нас с другом! — М-да… это Калеб, мой бывший однокурсник. — Я опешил настолько, что даже не знал, что сказать. — А это Эми… — Очень приятно, — поклонился Калеб и окинул взглядом остальных троих. — А это… — Моя мать, — кивнула Эми на Татьяну. У той, к счастью, хватило ума и выдержки улыбнуться моему приятелю, а не вытаращить изумленно глаза. — А это… это мои подруги, — нашлась она, указывая на Эйрин-Соню (пока я еще не определился, как ее называть) и Кироко. — Приехали помогать мне готовиться к свадьбе. — Так ты скоро женишься, дружище? Поздравляю! — Калеб потряс мне руку и обернулся к Татьяне: — Поздравляю и вас с таким завидным зятем, миссис… — Вудсток, — быстро вставила Эми. — Ну, так чего мы тут стоим, идемте на кухню. Милый, закажи чего-нибудь по-быстрому, чтобы накормить гостя. Мы, мистер Калеб, знаете ли, сейчас все в заботах, поэтому ничего не готовим, а заказываем еду через кухонный бот. — Понимаю, понимаю, — закивал Калеб, проходя вслед за моей любимой на кухню и с восторгом оглядываясь. — Неплохо вы тут устроились, однако.       Я ввел в кухонный чип пасту с курицей и томатный сок (первое, что пришло мне в голову и не содержало свинины и спиртного), и мы все расселись вокруг стола. Еда вскоре была доставлена, и мой приятель, уплетая за обе щеки, принялся попутно рассказывать всем о своих приключениях. Привычка у него была такая — не замолкать даже во время еды. — Я совсем недавно был в Анкаре, — говорил он, а все слушали его с неподдельным вниманием. — Там, как вы знаете, случился переворот. И вот, толпы вооруженного народа идут ко дворцу султана. Я разумеется, был с ними, в гуще событий — нельзя же такое пропустить. А этот мерзавец Эдирен Второй понял, что деваться ему некуда, и приказал своим людям открыть огонь белым фосфором. — Чем? — расширила глаза от удивления Соня (пока буду называть ее так, ведь на ту Эйрин она была мало похожа). — Да-да, мисс, тем самым, — закивал Калеб, проглотив кусок. — Вы думаете, это вещество осталось только в военной истории, но на самом деле в неразвитых странах его до сих пор применяют. Люди вокруг меня тоже вначале растерялись, ничего не поняли, да я-то сразу сообразил, чем дело пахнет, поскорей бросился на землю и закрыл курткой голову. Это меня-то и спасло. Взрывы ударили совсем рядом, и те, кто не успел пригнуться, сгорели практически заживо. Это я вам сейчас так просто рассказываю, а там все было куда серьезнее. Все кругом пылает, лежат трупы, горящие люди носятся вокруг, у некоторых кожи на голове и руках практически нет. И повсюду этот дикий, нечеловеческий вой…       Он сделал паузу, чтобы отпить из стакана сок, а на самом деле — чтобы насладиться эффектом и дать слушателям возможность представить все это и потрясенно покачать головами. Правда, на меня такие рассказы уже давно не действовали: по сравнению с той страшной ночью, которую пережили мы с Эйрин, это была полная ерунда. Однако Соня все время слушала с приоткрытым ртом и непонятно было, то ли правда она была потрясена, то ли умело играла свою роль. — И я понял, что нужно выбираться любыми силами, — продолжал Калеб, отправляя в рот новую порцию спагетти. — А только представьте себе: кругом бушует пламя, кожа на лице плавится словно воск, задыхаешься от дыма и запаха горелой плоти кругом и даже не видишь, куда идти. А медлить тоже нельзя — кругом автомобили стоят, бензобаки от огня могут вот-вот рвануть… — И как же вы выбрались? — не выдержала Эми. — Не поверите, — улыбнулся он, обнажив ослепительно белые зубы. — Дело в том, что некоторые люди в толпе несли в руках белых голубей, чтобы после победы над султаном в знак мира и демократии выпустить их в небо. При залпе многие птицы сгорели вместе с хозяевами, но некоторые уцелели. И вот, я увидел одного такого голубка. Крылья его были опалены, и лететь он не мог, однако прыгал по земле прекрасно. А все животные и птицы в особенности очень чутко ощущают путь к спасению в таких ситуациях — инстинкт в них, что ли, такой заложен. И я пошел прямо за этим маленьким белым комочком из перьев — куда он, туда и я. И верите ли, нет, но через пять минут мы выбрались из зоны поражения на свежий воздух! Калеб закончил с пастой и, промокнув губы салфеткой, поднял указательный палец, как бы подводя этим итог: — Султанский дворец был взят на следующий же день, и Эдирена со всей его шайкой публично расстреляли на главной площади — после таких злодейств терпение народа окончательно лопнуло. Меня же наградили за храбрость орденом, но я про моего пернатого друга не забыл, попросил и его представить к награде за спасение моей жизни. Голубка я, кстати, выходил и отдал в питомник для искалеченных птиц. Назвали его Куртар — по-турецки значит «спаситель».       Последними фразами Калеб дал понять, что вся эта история рассказана с одной целью — показать, какой он молодец и как ему плевать на турецкий или какой-либо другой народ, главное — выставить себя героем. Непосвященные слушатели этого бы не заметили, но я, дипломированный психолог, такие штучки мог легко раскусить. А мой «друг», дабы окончательно подчеркнуть свое геройство, достал пачку сигарет и прикурил от дорогой зажигалки. — Ой, а можно и мне сигаретку? — оживилась вдруг Таня. — Да, пожалуйста, — он протянул женщине пачку, дал прикурить. Она несколько раз глубоко затянулась и, словно пробуя дым на вкус, выпустила его из губ маленькими порциями. — Хорошие сигареты, — заметила она, внимательно рассматривая окурок, словно он был драгоценным камнем. — Мне нравятся. Дорогие, наверное? — А вы разве такие не пробовали? — искренне удивился Калеб. — Я думаю, вам стоит отойти к окну, — вмешался я, обращаясь к обоим. — Не все здесь курят. А Кироко вообще еще ребенок, ей вреден дым.       Сказал я это просто чтобы отвлечь внимание приятеля от того факта, что хозяйка такой богатой квартиры ни разу не курила дорогих сигарет. А то вся легенда могла бы пойти насмарку. — Так значит, вы журналист, мистер Калеб? — спросила вдруг Соня, все это время смотревшая на него каким-то странным взглядом. — А то, — с гордостью кивнул он. — А вы, мисс, кем работаете, позвольте узнать? Уж простите за любопытство — это моя профессиональная привычка. — Я понимаю, — ответила Соня, натужно улыбаясь. — Скрывать мне нечего, я адвокат… по бракоразводным процессам. — Серьезно? — Он весь так и подался вперед. — Получается, вашей подруге повезло? Если вдруг она решит развестись с Джейком, — уж простите, мисс Вудсток, я ничего плохого не имел в виду, — вы будете тут как тут, и денег на адвоката тратить не придется! — Получается, что так. — Соня улыбнулась одними губами, давая понять, что оценила шутку. — А вы женаты, мистер Калеб? — Я — нет, — ответил тот. — С моим ритмом жизни думать о семье некогда. Наша религия позволяет иметь сразу несколько жен, а я думаю — если вон некоторые с одной-то не могут управиться, на кой-черт им еще? Но уж я-то, когда выйду на пенсию, обязательно возьму себе сразу трех молоденьких, чтобы за всем в доме успевали смотреть! — Хм, вот тогда-то я и смогу вам пригодиться, — заметила Соня, отчего мой приятель поперхнулся дымом и замолчал. И в самом деле, фраза звучала недвусмысленно, поскольку разводов у мусульман не было и адвокатские услуги Калебу явно бы не понадобились. — Ну что ж, давайте ложиться спать, — поспешил я разрядить обстановку. — Дружище, я понимаю, что это свинство, но могу предложить тебе только место на полу в гостиной — сам видишь, какая тут ситуация. — Нет, почему же, — снова встряла Соня. — У меня в комнате одна кровать как раз свободна — Эми ляжет вместе с Джейком, ведь так? А вы, Та… миссис Вудсток, ляжете с Ки в гостиной — мы же меняемся каждую ночь. Надеюсь, вас устроит такой вариант, мистер Калеб?       Последняя фраза была произнесена особенным тоном, так что Калеб заметно смутился еще больше. Радуясь, что хоть кто-то смог поставить его на место, я все же удивился — что Соне за дело до моего дружка? Может, и в самом деле влюбилась, но уж больно это странно. Скорее всего, хочет рассказать ему о своих приключениях, чтобы потом попасть в репортаж и прославиться. — Ну, значит, решено, — произнес я тоном хозяина, вставая. — Желаю всем спокойной ночи.

***

      Эми быстро разделась и, прыгнув под одеяло, поджидала меня. Я же почему-то медлил. Стянул футболку, стал медленно расстегивать джинсы… Взгляд случайно упал на забытый на столе КПК. Черт, я ведь уже второй день ничего не записывал в протокол, хотя сегодня собирался сделать это за два дня! Но рука, протянутая к устройству, так и повисла в воздухе — я понял, что не то чтобы не хочу, а просто не могу этого сейчас сделать. Любимая, заметив мой жест, вдруг села на кровати и посмотрела на меня жалобным взглядом. — Остался всего один день… — услышал я ее шепот. — Уже завтра…       Она не договорила, но все было и так прекрасно понятно. Я сел на кровать и почувствовал ее ладонь на своей спине. Голубоватый свет огней Венграана лился в окно, рассеивая мрак и в то же время угнетая, заставляя еще больше думать о неизбежном… — Я все понимаю. — Она прижалась ко мне, и ее голос, надрывный, с всхлипываниями, зазвучал мне в самое ухо. — Ты не хочешь меня отпускать, отдавать им… Но поверь, я заслужила это. Я убила столько людей, что никакими молитвами это не искупить. Поэтому я просто должна… должна умереть. — Не говори так! — Я резко обернулся к ней, схватил за лицо, приблизился почти вплотную. — Ты будешь жить, я тебе обещаю! Я вытащу тебя любыми силами, я договорюсь с ЦПМ-ом, я сделаю все, чтобы вас отпустили на свободу… — Голос мой прервался из-за подступивших к горлу рыданий. — Нет. Уже поздно. — По щекам Эми бесконечным потоком текли слезы, мои ладони стали мокрыми от них. — Я умру, как и все остальные… Я должна… — Нет, ты не умрешь!!! — Я оттолкнул ее, резко вскочил. Мой крик наверняка был слышен во всем доме. — Ты не умрешь, слышишь?! Будь для тебя хоть одна, самая последняя надежда, я вытащу тебя! Я стану умолять шефа, палачей, кого угодно, я кинусь им в ноги, только вы все будете жить, слышишь?!       Я уже и сам рыдал, не понимая, что на меня нашло. Мертвый свет огней все так же лился в комнату, безучастный ко всему. Эми откинулась на подушку, глядя глазами, похожими на глубокие озера, в потолок. Внезапная мысль пришла мне в голову почему-то только сейчас. Кинувшись к кровати, я схватил любимую за руку. — Ты должна рассказать мне все, прямо сейчас, — горячо зашептал я. — Вернее, показать… То, с чего все это началось… Через мемофон, ты понимаешь?..       Она молча кивнула. Я крепко сжал ее запястье. Она зажмурилась, отчего соленые озера превратились в разлившиеся по лицу ручейки, и в тот же миг в ухе у меня привычно щелкнуло…       …Ночь. Переулок. Огни города мерцают где-то в вышине, снизу же скапливается липкий и страшный мрак. Я смотрю с высоты довольно небольшого роста — должно быть, я еще ребенок. Два громких хлопка… Вспышки на пару мгновений освещают подворотню, стену с граффити, край мусорного бака… Чьи-то быстрые шаги, шуршание шин… — Мамочка!.. — слышу я свой собственный голос и шлепанье мягких туфель. Моему взору открывается лежащее у стены тело женщины. Рот с трудом хватает воздух, рука прижимается к груди, влажной и липкой от крови. — Эми… милая… Не смотри на меня… Беги отсюда… — Мамочка!.. Не умирай, прошу тебя!.. — Обо мне не беспокойся… Береги себя… Грудь ее мерно вздымается и опадает несколько раз, а потом она затихает. В холодной безжизненной руке нет пульса… — Мамочка, ну проснись!.. Ну пожалуйста!.. — Она не проснется, — раздается вдруг надо мной чей-то голос, низкий, но приятный. — Она отдала жизнь ради тебя… чтобы ты смогла отомстить.       Сквозь застилающие глаза слезы я вижу женщину высокого роста, с длинными рыжими волосами и миндалевидными, немного грустными глазами. Одета она в зеленый облегающий комбинезон, из-за спины торчит рукоять меча с красивой гравировкой. От нее исходит какое-то непонятное сияние, так что в переулке вдруг становится светло. — Когда-нибудь ты встретишься с ней, — наклоняется женщина надо мной. — Но это случится еще не скоро. Пока же ты должна жить. Не выживать, а именно жить. — Ее рука мягко гладит меня по волосам. — Будь той, кем ты есть, Эми. Она шагает в темноту, но, прежде чем она растворяется в ней, я успеваю заметить странный знак у нее на спине. — Постой!.. — Я поднимаю с асфальта выпавший из моих рук журнал с комиксами, смотрю на ту страницу, что была открыта незадолго до этого. Там изображена в точности такая же женщина. — Паллада — это ты и есть?       Она на миг оборачивается, и на ее лице, освещенном далеким отблеском фонаря, мелькает грустная улыбка… После этого она уходит, и единственным напоминанием о ней остается лишь супергероиня, глядящая на меня с глянцевой бумаги… — …Джейк! — прошептала Эми, резко разорвав флэшбэк и прильнув ко мне. — Знай, что только с тобой я по-настоящему ощутила, что значит «жить, а не выживать». Ты дал мне за эти несколько дней больше, чем кто бы то ни было — за последние десять лет… Слезы навернулись мне на глаза, и сдерживать их я уже не мог. — Любимая!.. Ни за что тебя не оставлю… — Я изо всех сил обнял ее и прижал к постели, прильнув губами к горячей и мокрой от слез щеке. Городские огни по-прежнему лили в окно свой холодный, безразличный ко всему свет…