Downtown

…Снова раздается щелчок, и я вижу совсем иную картину…       …Луч фонарика бегает по обшарпанным стенам, выхватывая из темноты то старинные, позеленевшие от времени портреты каких-то людей, то обломки вычурной мебели. Коридор с высоченным потолком уходит куда-то вдаль, конец его теряется во мраке. — Странно, — слышу я свой голос, — я такие места уже раньше видела. — Где это ты их могла видеть? — раздается впереди меня другой насмешливый голос, и я вижу Эми, которая также с фонарем идет справа от меня. — В фильмах ужасов?       Я молчу в ответ. Половицы скрипят под нашими ногами, едва не проваливаясь. Наконец коридор выводит нас к огромному старинному залу. Сквозь распахнутые окна льется яркий дневной свет, фонари тут не нужны. Мы гасим их и осторожно входим в зал. Под нашими ботинками хлюпает вода, выливающаяся прямо из-под половиц. — Похоже, мы на самом нижнем уровне, — это снова мой голос (Эйрин). — Дальше только вода. — Да говори ты тише, дура! — шепотом ругается Эми. — Здесь поблизости могут быть эти уроды. Давай шарить тут, только по-быстрому, нас в окно легко могут заметить.       Зал просторен и выглядит светло и уютно, так и тянет остаться в нем подольше, посидеть в винтажных креслах, полюбоваться картинами на стенах, вдохнуть ни с чем не сравнимый аромат старины. Но вместо этого мы, согнувшись в три погибели и стараясь держаться поближе к стенам, исследуем каждый дюйм его пространства… …Щелчок, смена кадра…       …Я снова в комнате с плесневелыми стенами. В слабом свете газовой горелки держу на коленях тетрадь в красивой обложке и огрызком карандаша записываю какие-то слова. Смысл их доходит до меня не сразу, а постепенно, когда целые фразы кусками встают в голове, словно бы их произносит чей-то голос:       «И снова здравствуй, дорогой Синамон. Уже вторые сутки (если я не ошибаюсь) мы проводим в этом странном месте, известном как «Замок Фигилейна». Сегодня за стенами слышался какой-то подозрительный шум, и мы затаились: вдруг это вертолет СБ разыскивает выживших? Впрочем, шум вскоре стих. Сейчас как раз время обеда (или я опять ошибаюсь? Просто отсюда совсем не видно света, и я даже не знаю, сколько сейчас времени, ориентируюсь примерно).       Эйрин и Эми сегодня ходили на разведку по замку, принесли немного еды и тряпок для укутывания. Сейчас Таня сидит, кормит младшую дочь, старшая же в сторонке играет с тряпичной куклой. Эми листает найденную в замке книгу, Эйрин просто скучает. Я же не знаю, о чем писать еще, Синамон, поэтому просто оставлю эту страницу чистой и буду продолжать писать фанфик, который начала еще до наводнения. Писать буду теперь на английском, ибо руки от холода дрожат так, что я боюсь вывести иероглифы нечетко. Да и выводить их простым карандашом вместо туши — это надругательство над каноном». Переворачиваю тетрадь другой стороной и на чистом листе начинаю писать: «

20.04.1985 Йокосука, бульвар Сакур

      Поиграв на аркадных автоматах, я вышел из клуба и направился к себе домой. Погода была хорошей, люди приветливо улыбались мне. Как только я вошел в дом, сразу же зазвонил телефон. — Алло! — я взял трубку. — Ну? Как погулял? — услышал я. Это снова был ее голос!.. — Откуда ты знаешь, что я гулял? — А куда же тебе было еще идти в такое время? — Да куда угодно! Я мог пойти в магазин, в парк, на встречу с… — Тут я осекся, едва не произнеся имя той, что мне нравилась. — Но ты, видимо, просто звонила мне все эти два часа и, когда я не подошел, сделала вывод, что я гуляю. — Вот тут ты ошибся, — ее голос стал вкрадчивым. — Я позвонила тебе только сейчас, когда ты вошел. Если не веришь, проверь автоответчик на телефоне — там не будет ни одного неотвеченного вызова. Я похолодел. Хоть я и не мог проверить сейчас, но нутром чуял, что это действительно так. — А если ты и после этого мне не поверишь, — продолжала та, о ком я ничего не знал, зато она знала обо мне все, — я позвоню тебе в такое время, когда ты и ждать меня не будешь. Тебя в этот момент вообще не будет дома, но я-то буду знать, где ты, и ты сразу поймешь, когда это случится… — Да кто ты такая?! — беспомощно воскликнул я…» …Щелчок, смена кадра. На этот раз я вижу ту же комнату глазами Татьяны… — …Успокойся, Людочка, не плачь. — Я укачиваю на руках запеленутую в шерстяное одеяло девчушку. — Сейчас мама покормит тебя, и мы ляжем спать. Потерпи еще немного, и мы выберемся отсюда… — Ма, пи-пи! — зовет старшая дочка, и я несу ей большую фарфоровую вазу, бормоча: «Уже третий раз за час, господи…» Но тут в комнату вбегают Эми и Эйрин, у последней лицо так и сияет. — Смотрите, что мы нашли! — И она ставит на стол большой, покрытый ржавчиной радиоприемник. Все с недоверчивым видом собираются вокруг, Эйрин начинает крутить на приемнике ручки и переключать рычажки, ловя волны. Сначала слышатся одни помехи с треском, потом наконец из колонок доносятся звуки тихого блюза. Эйрин вертит ручку дальше, и вдруг раздается сурово-официальный голос диктора:       «Служба Безопасности Венграана уже третьи сутки справляется с последствиями аварии на дамбе, вызвавшей затопление практически всего Даунтауна. Продолжаются розыскные работы, найденных и спасенных жителей эвакуируют в безопасные районы. Властями города принято решение по окончании розыскных работ приступить к сносу Даунтауна как одного из самых неблагоприятных мест для проживания. Оставайтесь с нами, чтобы быть в курсе всех последних событий…» — Твари!.. Скоты!.. Да как они посмели!.. — раздается вдруг мой голос, голос Тани. — Сами расстреливали нас со своих вертушек, даже спасти не пытались, а теперь еще и дома планируют сносить!.. Эми смотрит на меня злым взглядом, в котором, тем не менее, читается одобрение этим словам. — Уроды, — подтверждает она тихо, — ну ничего, мы еще заставим их ответить за эту наглую ложь. Око за око, как сказано в Библии. И за справедливость, как всегда говорит Паллада.       Эйрин и Кироко смущенно молчат. Обе дочки Татьяны, видимо, чувствуя воцарившуюся вокруг тревожную атмосферу, начинают громко плакать, я успокаиваю их… …Смена кадра. На этот раз Эйрин…       …Все та же комната, те же стены. Все сидят каждая в своем углу и прислушиваются к звукам снаружи с тревожным ожиданием. Эми встает, чтобы пошевелить длинной палкой горящие головни в самодельной жаровне посреди комнаты. — Скоро топливо совсем закончится, — замечает она, оглядывая стены. — Того и гляди, придется рвать обои и жечь их, чтобы совсем не окоченеть. — Мы ведь еще не были в восточном крыле, — замечаю на это я. — Там расположены комнаты для слуг, в них наверняка найдется чем поживиться. — Слушай-ка, — Эми поднимает голову, подозрительно смотрит на меня, — а и правда, откуда ты вообще так много знаешь об этом замке? Ты, часом, не родственница самого Фигилейна? — Да если бы, — усмехаюсь я. — Но ты почти права — я ведь настоящая аристократка. Три пары глаз смотрят на меня с изумлением. — Ну да, чего вы на меня вылупились? Хотите знать, как так получилось? Когда мне было одиннадцать, меня отправили в Канаду, в одну элитную школу. На границе наш поезд разбомбили повстанцы из «Кленового братства», но я выжила и попала к ним в плен. Они заставили меня воевать вместе с ними. Вы только представьте, — тут мой голос начинает дрожать, — я, мелкая девчонка, была вынуждена стрелять и подрывать, убивать людей… — Меня душат рыдания, пелена слез застилает глаза, я утираю их и, кое-как успокоившись, продолжаю: — В шестнадцать лет мне удалось-таки сбежать от них и вернуться в родной город. Но родители меня и видеть не хотели, говоря, что я осквернила честь рода, и выгнали из дома. Везде меня уже считали погибшей, имя мое вычеркнули из всех списков и завещаний. Вот мне и пришлось поселиться здесь, в Даунтауне… Я поочередно окидываю взглядом всех находящихся в комнате, в том числе дочек Тани. — Ну, чего так на меня смотрите?! — Голос мой внезапно срывается на крик. — Небось, противно, что я не такая, как вы, что я росла в тепличке, как цветок? А мне, может, противно находиться среди вас, с вашими погаными заботами о еде и тепле, с постоянно орущими личинками!.. Господи, за что мне все это?.. Всего один шаг тогда — и сейчас бы я управляла отцовской фабрикой, а не сидела бы уже несколько дней в этой ледяной халупе, трясясь от страха за свою жизнь!.. — А ну заткнись, не истери! — резко шагает ко мне Эми. — Еще одно слово, и я тебе врежу! Расхныкалась тут!.. — Девочки, хватит, прекратите! — взмаливается Татьяна. — Мы здесь не чтобы ссориться. Раз уж мы товарищи по несчастью, то нужно действовать вместе, что-то решать!.. …Смена картины. Эми… …Эйрин стоит посреди комнаты и громко читает написанное на листе бумаги. Остальные вполголоса повторяют за ней:       «На этом самом месте… [Извините, тут я вклинюсь и вырежу дату, когда это случилось, чтобы вы точно не знали, в каком именно отрезке времени я нахожусь] …произошло злодеяние, не сопоставимое ни с чем. И это злодеяние — дело рук Службы Безопасности и властей Венграана. Целый городской район был полностью стерт с лица земли искусственно вызванным наводнением, а его население подло истреблено. Мы — шесть человек, которые чудом выжили при этом, и мы обращаемся к вам, тем, кто сделал это. Знайте — ваш час еще придет, люди узнают о том, что здесь случилось на самом деле, и тогда свершится возмездие, даже если сами мы к тому времени будем мертвы! За справедливость!

Эйрин Дарлингтон, Эми Вудсток, Кироко Исимура, Таня Кравченко (расписалась также за Александру и Людмилу Кравченко)».

      После этого все по очереди колют себя острием ножа в подушечку большого пальца и оставляют на листе кровавый отпечаток. Затем, держась за руки, шепотом произносят: «Клянемся во что бы то ни стало отомстить…»       Потом листок с посланием сворачивают в трубочку и засовывают в стеклянную бутылку. Ее вместе с игрушкой маленькой Саши — тряпичной куклой — кладут в медный горшок, горло которого замазывают глиной. Я торжественно спускаюсь по лестницам вниз, прижимая к себе драгоценный груз. Выглянув из окна, находящегося почти вровень с водой, и быстро оглядев местность, опускаю горшок в мутную воду. Отряхнув руки, возвращаюсь наверх… …Смена кадра, Татьяна…       …Я резким движением раскрываю глаза. На улице ночь, и в помещении темно, однако жуткий грохот, эхом разносящийся по всему замку, мне явно не чудится. Остальные также с испугом вскакивают, тревожно озираются. Грохот вдруг усиливается, теперь от него содрогается все здание, а со стен осыпается штукатурка. Саша и Люда громко плачут, я как могу успокаиваю их. — Что это такое? — едва перекрикивая страшный шум, спрашивает Эйрин. — Наверное, сносят уцелевшие здания! — таким же криком отвечает ей Эми. — Господи, я и подумать не могла, что они начнут с нас! — Лицо Эйрин искажено ужасом, в глазах стоят слезы.       Внезапно комната резко наклоняется, и я, едва успев прижать перепуганных девочек к себе, скатываюсь по полу к стенке. Ощущение такое, словно мы висим в невесомости или летим куда-то вниз. Скорее всего, второе…       Несколько секунд такого странного полета — и комната вдруг снова встает ровно. Снаружи доносится громкий всплеск воды. Эми, с трудом поднявшись, бросается в коридор. Оттуда в комнату заливается вода… — Мы откололись от замка! — кричит Эми, отскакивая назад. — Нас теперь несет течением! Господи, скорее бы мы отплыли подальше от других домов!.. …Снова щелчок и смена кадра. На этот раз Кироко…       «…И снова здравствуй, Синамон! Не писала тебе слишком долго, потому как не было времени и возможности. Сегодня же наконец отыскала карандаш, и спешу сообщить тебе, что с нами случилось.       Уже несколько дней, если я не ошибаюсь, мы плывем по реке в отколовшемся от замка крыле, в этом странном «плавучем доме», если можно так выразиться. Почему мы до сих пор не утонули, не могу сказать, но главное одно — мы живы, а значит, наши приключения продолжаются.       Наш «дом» состоит из двух этажей. Если нижний целиком затоплен водой, то на верхнем относительно сухо, и на нем мы обитаем. Еды у нас, к счастью, пока хватает, воды, разумеется, тоже, а что будет дальше, мы пока не загадываем. Нас несет по воле волн и ветра, мы, наверное, уже далеко от Венграана, но пока не решаемся вылезать наружу, нам и здесь хорошо. Да, звучит странно, но именно здесь и сейчас я чувствую себя прекрасно и даже радуюсь. Эти стены, когда на них ложится солнечный луч, это хлюпанье воды под полом и тихое поскрипывание лестницы так напоминают о тебе, мой милый…       Извини, не могу больше писать. Снаружи слышен какой-то странный звук. Расскажу об этом позже…»       …Я отрываю взгляд от тетради и с тревогой гляжу на дверь, из-за которой доносится нечто похожее на тихий шум мотора. Вскоре он затихает, и становятся слышны шаги по скрипучей лестнице. Все затаиваются в напряженном ожидании. Даже дочки Татьяны молчат. Шаги раздаются все ближе, и слышится хрипловатый мужской голос: — О-хо-хо, ну и дворец тут раньше был… Интересно, кто это его так? А тут у нас что? Наверняка найдется чем поживиться…       Дверь открывается и на пороге возникает высокий мужчина в клетчатой рубашке, заправленной в холщовые штаны, и высоких сапогах. Из-за спины его видны солнечный свет и кусок холодно-беловатого неба, явно говорящего о том, что наступила осень.       Мужчина смотрит на нас, испуганно прижавшихся к стенам, с недоумением и в то же время смущенно. Впрочем, он быстро приходит в себя и, снимая широкополую шляпу, вежливо кланяется. На его голове я вижу копну черных спутанных волос. — Добрый вам день, леди, — разгибается мужчина. — Я Томас Коррелл, живу тут неподалеку. А вас сюда каким ветром?..       …Раздался особенно громкий щелчок, и меня наконец выкинуло в реальность. Я сидел, полностью шокированный, и глядел на своих подопечных, отказываясь верить, что это душевнобольные убийцы, которых отдали под мою опеку, а не те несчастные девушки, которых я только что видел во флэшбэках. Они же продолжали смотреть на меня с улыбками. — И что же было дальше? — спросил я почему-то шепотом. — Почему вы оказались здесь? — Все эти шесть лет мы думали только об одном — как бы отомстить СБ и свергнуть ту страшную систему, которая убила несколько тысяч человек, а всем лгала, что они переселены в другие места, — заговорила Эйрин (теперь я буду называть ее только так), и глаза ее горели огнем. — Для этого требовалось всего лишь попасть в Венграан, отыскать на дне реки ту «капсулу» с посланием и обнародовать его. Доказательств этому пусть и нет, но так или иначе это всколыхнет общество. А потом мы выступили бы сами, предоставили бы, в конце концов, свои воспоминания, и наша миссия была бы выполнена. Но сделать это было не так-то легко, ведь Венграан — закрытый город, и просто так туда не попадешь. А у нас и документов к тому же не было. Выручил нас мистер Коррелл. У него имелся диплом психиатра, правда, регионального масштаба. Три года он потратил на то, чтобы устроиться на работу в ЦПМ. И, надо сказать, это было не зря. — Откуда, как ты думаешь, твой начальник Стренголд взял идею отпускать приговоренных на свободу? — с усмешкой спросила Эми. — Из своего старого, погрязшего в книгах мозга? Да как бы не так. Эту идею ему Коррелл и подкинул.       Я мелко задрожал. Если до этого мой мозг отказывался верить в происходящее, то теперь я чувствовал, как привычный мне мир медленно разрушается, словно тот самый «Замок Фигилейна». — А нам пришлось стать убийцами, — заговорила вдруг Кироко, вскинув на меня взгляд. — Только так мы могли попасть сюда. Конечно, мне было очень жаль тех невинных детей с их родителями в торговом центре, но я утешала себя тем, что они — всего лишь кучка людей, никогда не страдавших так, как мы. И теперь они уже никогда не будут страдать, по крайней мере, в этой жизни… — А вы, Таня, — я повернулся к ней, — получается, вы на самом деле убили своих дочерей?.. — Поверьте, я бы ни за что этого не сделала, если бы они сами меня об этом не попросили, — покачала женщина головой, и в глазах у нее в самом деле стояли слезы. — После того, что мы там пережили… после дикого холода, после сырости и всех потрясений мои девочки тяжело заболели. Вы не представляете, как им было больно, как они плакали почти все время… Денег на лечение у нас, сами понимаете, не было, приходилось постоянно колоть им обезболивающее. Но такими темпами они ко взрослой жизни стали бы законченными наркоманками… — Она громко всхлипнула. — Поэтому я была даже немного рада, когда они попросили меня разом с этим покончить. «Сделай это не ради мести, мама, — так сказала мне Саша, — сделай это ради того, чтобы никто больше так не страдал». И я вколола им обеим по дозе снотворного, а потом утопила…       И тут она зарыдала уже по-настоящему, уронив голову на стол. Я отвернулся от нее, изо всех сил пытаясь унять дрожь во всем теле. Впрочем, это плохо мне удавалось. — Ну, а ты, — я взглянул на любимую прямо-таки со злостью, — какого хрена, скажи мне, ты так рисковала ради этого? Зачем лезла прямо под пули спецназа? А если бы тебя прикончили? За справедливость, говоришь? Так где была бы, на хрен, эта справедливость?! — Я не сдержал себя и сорвался на крик. Эми, впрочем, ничуть не обиделась. — Меня бы точно не прикончили, — ответила она. — Я обо всем позаботилась. Заплатила одной мелкой сошке из криминала, чтобы тот настучал легавым, что, мол, одним из моих заказчиков была важная мафиозная шишка, и я смогу им его сдать. А когда меня схватили, то, естественно, поняли, что ни хрена я им не скажу, и решили казнить. И потом, кромсать СБ-шников для меня было одно удовольствие — частичку справедливости я все-таки восстановила. Да, и никаких бомжей я в тот вечер не убивала, как и невинных людей в принципе. — Она почесала подбородок сидевшему на коленях Неко. — Я просто ходила на Риверсайд, на разведку.       Риверсайд… Как только я услышал это слово, в мозгу сами собой сложились недостающие звенья цепочки. Ну конечно же, дамба, Даунтаун, все рядом, все сходится! — Так значит, мы вчера отправились на прогулку не случайно, — озвучил я свою догадку. — Вы искали эту свою «капсулу». А отвести вас туда доктору Марс посоветовал, стало быть, Коррелл… — И он же оставил для меня в том ящике на берегу акваланг с фонариком, — подхватила Эми. — Пока Ки отвлекала тебя, я нырнула на дно и отыскала там наш горшок. Он, правда, затерялся среди развалин замка, поэтому-то в первый раз я и не смогла его найти.       Откинувшись на спинку стула, я шумно выдохнул. Стремительно разваливавшийся на куски мир понемногу собирался в единую картину, пусть не в ту, что раньше, но уже не в такую пугающую. Правда, мрак в углах кухни хоть уже и не давил на нервы и не вызывал тревожных ощущений, но все равно в нем было что-то неприятное. — Так если вы нашли это свое послание, какого вы до сих пор тут сидите? — не выдержал я. — Вам нужно как можно скорее делать ноги из Венграана! Сейчас сюда ворвется СБ, чтобы арестовать вас и казнить! Они по-прежнему как-то странно улыбались мне. — Теперь не арестуют, — уверенно произнесла Эйрин. — Наше послание в надежных руках. Точнее, в руках твоего доброго приятеля Калеба. А значит, СБ не решится играть в открытую. — И, кстати, он сейчас как раз успешно добрался до Японии и вот-вот начнет вещание по головидению, — добавила Эми, заглянув в мой КПК, который она по-прежнему держала в руке. — Так что справедливость скоро свершится.       Я перевел дух и окончательно расслабился. Ну, теперь-то было понятно, ради чего Эйрин затащила Калеба к себе в спальню. Хоть где-то его талант по-настоящему пригодится! — Ну, чего ждешь, Джейк? — спросила вдруг Кироко. Видать, на нее так подействовала атмосфера всеобщего ликования, что она стала более разговорчивой. — Включай головизор, скоро услышишь своего друга. Я уже было поднялся из-за стола, но тут в кухне зазвучал голос, от которого моя кожа мгновенно покрылась мурашками: — Можешь не напрягаться, Джейк, я тебе и так все перескажу. Удивительно, какими же наивными могут быть люди!       Мы разом повернулись в сторону кухонного бота, откуда донесся голос. Там горел голографический экран, с которого, кривя губы в презрительной усмешке, на меня взирала Джоанна Нэск.