(don't) hate me

#np Ruelle — Where Do We Go From Here

— Шахматы? Серьезно? — смеется Беллами, когда видит Кларк, складывающую фигурки в доску. Девушка перестает вести пальцами по гладкому дереву и улыбается мужчине перед собой, она незаметно краснеет под этим взглядом. Таким глубоким и темным, прожигающим; Гриффин понимает, что безумно рада такой встрече. С того случайного столкновения прошло чуть меньше восемнадцати часов, но блондинка уже успела соскучиться. По совершенно незнакомому мужчине с великолепной улыбкой. Беллами Блейк садится с ней за один стол и делает ход конем, сшибая белого слона. Кларк хмурится, а потом поднимает взгляд на него. — Я не заметила, что он был не закрыт, — задумчиво произносит она, закусывая губу. Гриффин перебирает в ладони деревянную фигурку и смотрит на доску, а Беллами улыбается ее настойчивости. — Я всегда буду закрывать тебя, — неожиданно для самого себя произносит мужчина, а блондинка краснеет и пытается спрятать щеки за каскадом светлых волос. Блейк смеется и протягивает девушке руку, обворожительно улыбаясь. — Принцесса? — Он ждет, пока Кларк осторожно складывает свою ладонь в его — широкую и теплую, — а потом ведет ее вон из комнаты. Она доверяет ему с первых минут, с первого взгляда и робкого касания, Кларк влюбляется в неизвестность и загадочность. И когда Беллами ведет ее к большому окну, где видны яркие звезды и далекие бесконечности, Гриффин совершенно плевать. Ей гораздо больше нравится видеть свое отражение в его глазах и касаться его теплой кожи, потому что у нее она холодная. Беллами согревает ее изнутри своим светом, который горит ярче Солнца. Кларк влюбляется, и все доходит до того, что она придумывает красивые метафоры и эпитеты и, кажется, совсем сходит с ума от тепла чужих губ на своих холодным.

///

#np Fleurie — Hurts Like Hell

Я сделал это ради тебя. Девушка под ним пошло стонет и смотрит на него мутным взглядом, царапая спину своими длинными ногтями. Беллами впивается пальцами в ее округлые бедра и входит резче, прикрывает глаза, чтобы не видеть эту девушку на своей кровати. У него под веками совершенно другой образ, у него в ушах звучит совершенно другой голос. Блейку до белых пятен перед глазами хорошо, он ловит кайф от горячей узости и рванных движений, но в груди ему чертовски больно. До диких криков от безысходности и одиночества. Беллами понимает, что ничего уже не исправить, и почему-то решает сделать только хуже. Он привык все рушить. Девушка под ним кончает с блядским стоном на губах, и Беллами корежит изнутри, но он только сильнее толкается в нее; его накрывает крышесносящий оргазм, но внутри все так же пусто. Он ложится сбоку от девушки и обнимает ее за тонкую талию, кончиками пальцев ведя по гладкой коже. Мужчина смотрит вверх, думая обо всем и ни о чем конкретном сразу. Ему нужно забыться. И он засыпает под тихое сопение рядом. Утро его встречает ленивыми поцелуями и шепотом на ухо; Беллами ухмыляется и отталкивает девушку от себя, резко вставая с кровати. Он не собирается больше прикасаться к ней, целовать ее или даже запоминать ее имя. Ему сейчас абсолютно плевать, что им придется выживать вместе. Это был одноразовый секс для отвлечения, и брюнетка понимает это, натягивая на себя джинсы. Беллами видит, как она глотает обиду, а слезы наворачиваются у нее на глазах, но не может ничего сказать подбадривающего. Все слова сейчас будут лживыми и никому ненужными, оба это знают, поэтому молчат. Блейк выходит из палатки первый и сразу видит перед собой Кларк, слабо улыбающуюся Финну. Внутри все кипит по новой, Беллами чувствует, как его чувства заново втаптывают в грязь. Чертова несправедливость. Девушка, выходящая из палатки, попадается на руку, поэтому мужчина быстро притягивает ее к себе и целует в губы. Смотри. Брюнетка странно смотрит на него, а потом переводит взгляд на Кларк. И Беллами понимает, что она все видела, но ему не жаль. Потому что мне так же больно, блять. — Ты настоящий мудак, — выплевывает брюнетка и выворачивается из его рук. Беллами плевать, он смотрит лишь на блондинку, которая почти плачет. И мужчину это нескончаемо злит, потому что: «Зачем ты отталкиваешь меня, если я тебе все еще нужен?» Но Гриффин только уходит внутрь палатки, ничего не сказав. Блейк хочет врезать кому-нибудь по роже и разбить свои костяшки в кровь, хочет утащить Кларк подальше от лагеря и объяснить ей все, он готов вымаливать прощение, потому что она, черт возьми, ему нужна. Но Беллами ничего не делает из этого, только раздает приказы и уходит работать. Наверное, это неправильно — так сильно зацикливаться на одном человеке, сходить с ума и надоедать кому-то своими чувствами. Но Беллами это не волнует; ему нужно доказать (себе) ей, что все еще можно вернуть. Но надежда рушится с каждой чертовой минутой все сильнее. Ему жжет изнутри раскаленным железом, который сжигает все к чертям собачьим. Он чувствует, как у него в грудной клетке горит сердце, перекидываясь на легкие, потому что воздуха не хватает. И Беллами не находит лучшего выхода, чем игнорировать ее существование. Мужчина флиртует с двумя милыми девушками, которые шутят глупо и смеются неуместно, а голос у них неприятный, они совсем не понимают его; потому что это могла делать только она. Блейк говорит себе, что это тупая привязанность скоро пройдет, но через пару часов он уже срывается с места, чтобы найти ее, оставляя лагерь без лидера. У них есть Миллер, а у Беллами почти никого нет. И он понимает это так остро, пока бежит по лесу, крича ее имя почти до срыва глотки. Мужчина доводит себя до ручки, рисуя в голове худшие образы. Ему нужно найти ее. И он находит ее. Сломленную и уставшую. Он чувствует ее боль отсюда. Терпкую и вязкую. Душащую и противную. Беллами кажется, что он слышит хруст костей ее грудной клетки, потому что, он уверен, ее сердце снова крошится на маленькие осколки. Мужчина разрывается между желанием разбить Финну морду в кровь, потому что никто не смеет делать ей больно, и желанием просто обнять ее, провести по пышным волосам и шептать ересь глубоким голосом. Но он стоит на месте и видит, как ее губы дрожат, а глаза наполняются соленой влагой. Кларк смотрит в землю, ковыряя носком сырую почву, и у Беллами внутри ядерная война. Прости меня. Он подходит к ней медленными и неслышными шагами, не отрывая взгляда от воркующих Финна и Рейвен, а потом тянется рукой к ее ладони — холодной и нежной. Кларк не вырывается, стоит неподвижной куклой и тихо шмыгает носом, и Беллами вспоминает, как она впервые заплакала перед ним на АРКе. Он пообещал, что больше она никогда не заплачет, черт возьми. — Я могу быть твоей боксерской грушей, — он пытается сделать голос надменным и насмешливым, но ничего не получается. Кларк медленно поднимает на него взгляд и чуть приподнимает кончики губ. Она понимает его боль. — Ты уже достаточно сделал, — ее голос холодный и металлический, и Беллами почти отшатывается от нее. Вся эта идея с местью становится прахом будто по щелчку, когда он смотрит, как Кларк уходит от него. Мужчина запускает пятерню в волосы и оттягивает с силой, у него внутри вулканы взрываются и текут раскаленной лавой по кровоточащим ранам. Блейку сейчас дико хочется набить кому-нибудь морду (или самому себе на крайний случай), но он только пропадает до вечера в чертовом лесу. Рубит ветки, собирает орехи и просто орет во всю глотку, чтобы потом саднило изнутри. Беллами срочно нуждается в амнезии. Потому что помнить слишком больно и невыносимо горячо. Так думает Беллами, когда видит ее дрожащие из-за холода плечи; и если честно, то уже срать. Он срывается с места и врезается в нее, обхватывая руками, заключая в объятия, руками на тонкую талию, а телом ближе еще на миллиметр. Слиться с ней в единое ДНК и никогда не отпускать, потому что без нее Беллами перегорает. Она — термоядерный взрыв для него с болевым шоком потом; Блейку хочется умирать от ее излучения каждую секунду. Беллами обнимает ее со спины и прижимает с каждой секундой все ближе, а она не отталкивает, лишь замирает в болезненном напряжении. А потом ее холодные пальцы змеями ползут по его теплым ладоням, накрывая, согревая, благодаря. Блейк выдыхает от усталости и облегчения — он дико скучал. — Ты не должен быть здесь, — шепчет она с надрывом, но Беллами ей совсем не верит, потому что не слышит яда. Мужчина утыкается носом в изгиб ее шеи и выдыхает, а потом неожиданно опускает руки и отходит на пару шагов; Кларк резко оборачивается и боится, что он ее отпускает навсегда. Она этого, черт возьми, совсем не хочет. Он, черт возьми, никогда это не сделает. — Я не твоя игрушка, Гриффин, — в его голосе сталь и тысяча разбитых надежд. Они каждый раз ставят точку, которая превращается через пару дней в запятую. Их любовь — вечный круговорот ложных решений и болезненных фраз, которые отравляют кровь. Беллами выходит из ее палатки с разбитым сердцем и полностью растоптанный ею.