(don't) hate me

Херова принцесса. Беллами сжимает кулаки и скрипит зубами от злости, наблюдая за тем, как Кларк снова вправляет кому-то мозги. Такая правильная, такая хорошая. Такая не для него. Блейк кидает топор в дерево с такой злостью, что тот прочно застревает в стволе. Другие восхищаются его меткостью, сам мужчина лишь начинает злиться еще сильнее. Ему нужна помощь и поддержка, но единственные два человека, которые всегда понимали его, сейчас даже смотреть на него не хотят. И его это нескончаемо бесит так же сильно, как и дикие крики Джаспера. Беллами кидает еще один взгляд на челнок, и в голове невольно пробегает мысль: «Как там Кларк?» Он хочет подойти и проверить ее, прижать к себе, уставшую и вымотанную, чтобы хоть как-то помочь ей, но нельзя. Беллами находит другой способ, чтобы увидеть надоесть ей. Блейк поднимается на верхний этаж и кидает, взгляд полный тоски и волнений, на спину Кларк. Он отсюда чувствует ее усталость и желание все бросить; он хочет помочь, но делает только хуже. Опять. И принцесса устает с ним спорить или пререкаться, ее хватает лишь на несколько фраз, полных отчаяния. Гребанная Мать Тереза. Беллами мысленно (умоляет) просит ее не делать ошибок, хотя на деле с его губ срываются лишь угрозы, и его не останавливают надоедливый Уэллс или правильный Финн. Он только смотрит на нее, надеясь, что она послушает его, как всегда. Но этого не происходит, Кларк лишь просит Октавию поверить в нее. ‘Я верю в тебя, дура’ Беллами не произносит это вслух, лишь уходит недовольный и злой на всех. Он хватает оружие и идет на охоту, планируя убить парочку зараженных животных, и, может, чужая кровь поможет ему прийти в себя. Но даже в лесу его успевают прервать и почти выбесить, но Беллами почему-то улыбается, когда Шарлотта произносит: «Я не маленькая», грозно хмуря бровки. Кларк сделала точно так же, когда они впервые встретились на корабле. Блейк успокаивается, вспоминая те счастливые моменты рядом с ней, и злость почти испаряется. Беллами Блейк, возможно, полный придурок и самовлюбленный мудак, но он умеет любить. И это его уничтожает, потому что он отдает всего себя, остается открытым и позволяет другим вонзать в себя кинжалы. Он рискует всем — своей душой и всеми моральными принципами — только чтобы его любимые оставались целы. И каждый раз что-то идет не так, потому что он неминуемо теряет их. Беллами не знает, почему так получается, но ему явно это не нравится, потому что он догорает, от него уже ничего не остается, кроме горстки пепла. Ему нужно спасение. Но чертова Кларк Гриффин слишком гордая (а еще у нее разбито сердце на мелкие осколки, по его вине), чтобы простить его и снова быть рядом. Она нужна ему, больше, чем воздух. Беллами почему-то кажется, что если весь воздух выкачать с Земли, он не сдохнет рядом с ней. Кларк — это что-то инопланетное и такое его. И когда на землю опускается желтый туман, у Блейка в груди болезненно екает сердце, а коленки подгибаются, и он боится даже не за свою жизнь. И мужчина не уверен, что трясется за жизнь Шарлотты или кого-то другого в лагере. Потому что у него остались сестра и Кларк, а незнание убивает; Беллами готов рвать на себе волосы от безысходности. Ему нужно знать, что они в порядке. Его сжирает монстр изнутри, заживо глотая все то светлое, что у него когда-то было; Беллами Блейк становится чудовищем, и он это знает. Потому что внутри — пустота все больше, а надежда все меньше. Ему кажется, что он просто задохнется от безысходности и чертового одиночества на этой гребанной Земле. Он хочет сдаться, он хочет оставить всех и все, просто спустить курок, но он не может, потому что любит. Даже монстры умеют любить. Ему просто нужна поддержка и чертова принцесса под боком, и любящий взгляд сестры. Но мужчина пуст. Осталось совсем немного до тотального опустошения. Смерть Атома убивает его с одного удара. Потому что в голове грохотом ‘убей меня’ и эти страшные глаза. Беллами понимает, что несет ответственность за эту жизнь. И ему тяжело. — Беллами? Он вздрагивает, но не оборачивается, лишь ждет, когда Кларк появится перед ним. Она садится перед Атомом и смотрит на него с ужасом. Блейк все еще сжимает рукоятку ножа в ладони. — Я слышала крики. — Кларк не смотрит на него, будто ищет хоть одну зацепку на теле парня, чтобы спасти его. Оба знают, что это бесполезно; оба все еще верят в пустоту. — Шарлота нашла его. — Беллами поднимает на нее глаза и кричит ‘помоги мне’, — я отправил ее обратно в лагерь. ‘спаси меня, черт возьми’ Он не может смотреть на Атома, он цепляет взглядом за ее светлые волосы и вслушивается в дрожащий голос, который напевает такую знакомую мелодию. Монстр в нем сворачивается в клубочек, засыпая; Беллами чувствует, как пустота становится меньше. Потому что она рядом, касается его ладони, забирая кинжал, делает все за него. Потому что она все еще любит его. Кларк смотрит на Блейка и протягивает руку, касаясь его плеча; ток по венам, разрядом в сердце почти на поражение. ‘касайся меня чаще’. — Беллами, — ее голос все еще дрожит, но не видит в ее глазах страха или отвращения; безграничное доверие и поддержка. У него есть шанс и надежда. — Я всегда буду рядом, — ее голос срывается на шепот, но мужчина впитывает каждое слово своей кожей. Он накрывает ее ладонь своей и сжимает в знак благодарности. ‘не отпускай меня никогда’ Кларк перед ним сейчас такая хрупкая и раненная, что у него просыпается необузданное желание обнять ее. Но он позволяет себе лишь поглаживать большим пальцем нежную кожу ее ладони и смотреть в синие океаны безграничной боли. Они сломанные и разбитые, но сильные лишь вместе. Оба это понимают, но почему-то бегут от этого.

///

Что-то меняется. Пропасть между ними становится меньше, и во взглядах те прежние искры, которые проскакивали между ними на АРКе. Беллами не может больше притворяться, что ему все равно; он понимает, что возненавидеть ее — миссия невыполнима. Не после того, что они пережили. Она у него под кожей, расплавленным железом по венам, принося дикую боль, но Блейку плевать. Он будет ловить каждый ее взгляд и ценить каждое мимолетное прикосновение. Беллами ловит ее на выходе из челнока, хватает чуть повыше локтя и с мольбой в голосе ‘Кларк’. Она смотрит на него с дикой усталостью во взгляде, и в темноте ее глаза кажутся темно-синими и еще более глубокими. Блейк забывает, что хочет извиниться (за все сразу и ни за что), лишь тяжело вздыхает и медленно убирает свою руку. — Как Джаспер? — Ему гораздо лучше, — кивает Кларк и проводит ладонью по волосам, — тебе не пришлось его убивать. — Беллами поджимает губы и играет желваками. — Всегда пожалуйста, — бросает он, уходя. Мужчина знал, что получить ее прощение будет сложно, но не настолько. Каждый раз, когда он видит ее улыбку не для него или мельтешащего рядом Финна, Блейку кажется, что он заживо кипит в дьявольском котле. Эта земля — проклятие для всех, здесь приходится лезть из кожи вон, чтобы потом засыпать в страхе. Все это доводит подростков до ручки, а Беллами просто подгоняет к пику, потому что он теряет надежду хоть на что-нибудь. Он не был готов взять на себя эту ответственность от слова «совсем» Ему хотелось лишь защитить тех, кого он любит, но он лишь вляпался в дерьмо, как обычно. И эта принцесса… Беллами иногда не понимает, почему он так помешан на ней, если каждый раз ее слова причиняют ему боль. Она волнуется о мертвом Уэллсе, но даже не замечает, как страдает он. Она подвергает себя опасности, а он принимает весь удар на себя. Она плачет от безысходности, а он дает ей надежду. Что за хуйня? Беллами чуть ли не сходит с ума, когда выбивает стул из-под ног Мерфи и видит страх в ее глазах. Это все из-за тебя, принцесса. Блейку кажется, что сейчас он спокойно может ее возненавидеть. И когда он хватает ее за плечи, чтобы увести в палатку, то совсем не думает о последствиях. Мужчина лишь прижимает ее поясницей в стол, не волнуясь, что она пытается вырваться, и ее голос дрожит. — Мне больно, Беллами! — кричит она, и он неожиданно заливается истеричным смехом. — А мне не больно, принцесса? Ты, блять, ненавидишь меня ни за что, ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь! Ты каждый ебанный раз втаптываешь в грязь, когда я пытаюсь спасти тебя! — Беллами стучит по столу, и девушка вздрагивает, но ничего не говорит. Она понимает и каким-то своим изощренным способом пытается ему помочь, когда тянет к нему свои руки, прикасаясь к дрожащим плечам. Беллами застывает, пытаясь восстановить дыхание; он на чертовой грани. — Беллами, я… — Кларк замолкает и убирает руку с его плеча. Не бросай меня. — Я… ты разбил мне сердце. Мне страшно, — шепчет она, не смотря на него. Беллами сглатывает и смотрит вперед пустым взглядом, еле сдерживаясь, чтобы не обнять девушку. Потому что эта близость сводит его с ума, потому что он правда скучает. — Мне жаль, — произносит он в итоге, и это конец. Он сдается и опускает руки, а она соглашается с его решением. Два идиота, которые не могут уступить своей гордости; два влюбленных идиота, которые любят страдать. И упиваясь этой болью, они продолжают спасать мир и этих потерянных подростков, теряют людей и надежду, взваливают на плечи слишком тяжелое бремя. Стараются начать все с начала, с другими, неправильными людьми, добровольно идут на казнь и самолично спускают курок. И их хватает на жалкие несколько часов, потому что ближе к вечеру, после всей канители с Шарлоттой и Мерфи, он идет к ней в палатку. Извиниться, наорать или просто посмотреть в глаза — Беллами сам не знает. Просто идет, а потом застывает, услышав голос Финна. Монстр внутри Блейка просыпается и начинает рычать от подступающей ревности. — Ты и Беллами… что между вами произошло? — спрашивает космонавт, а мужчина замирает, прячась в тени, потому что хочет услышать ответ. — О чем ты? — изобразить удивление в голосе совсем не получается. — Ты любишь его… — Нет, не неси чушь. — Кларк резко прерывает Финна, в ее голосе звучит сталь, от которой Беллами вздрагивает. — Между нами ничего нет. Больше ничего нет. И не будет, — заканчивает Кларк. Беллами усмехается, а потом ловит взглядом фигуристую брюнетку, которая стоит у костра и рассматривает мужчину хищным взглядом. ‘пошло все на хуй’, думает Беллами направляясь к ней.

flashback

Кларк идет так быстро, что никого и ничего не замечает, и она очень надеется, что не врежется ни в кого и ни во что. Но сегодня все будто действует с ней как по закону Мерфи*, и на повороте она врезается в чью-то крепкую грудь, больно ударяясь носом. Девушка резко отстраняется от человека и потирает ушибленное место. — Ауч, — слышится басистый голос с веселыми нотками, и блондинка поднимает взгляд на мужчину перед ней. Он улыбается ей, потирая (чисто на автомате) грудь, и рассматривает Кларк без стеснения; девушка же почему-то стесняется, но продолжает смотреть на это лицо. Ей нравится россыпь веснушек и теплый взгляд этих глаз цвета миндаля, нравится такой дружелюбный и в то же время опасный вид мужчины напротив. Девушка никогда раньше не смотрела на парней в таком смысле. Рядом с ней всегда находился Уэллс, а к нему у нее были лишь дружеские чувства; сейчас же Кларк чувствует странное тянущее чувство в груди, такое сладкое и легкое, что им хочется упиваться больше и больше. — Разве принцессы должны так нестись по коридорам? — спрашивает мужчина, а у Гриффин мурашки по телу от приятной хрипотцы. Что происходит? — Принцессы? — хмурится блондинка, не понимая, о чем говорит брюнет. — Ты же Гриффин? — уточняет он, но в его голосе совсем нет яда или презрения; Кларк хочет слушать его голос чаще. — Это не значит, что я принцесса, — закатывает глаза блондинка, позволяя себе улыбнуться. Она забывает, что ее ждет отец с Уэллсом, этот странный разговор затягивает ее и почему-то интригует. — Маленький воин, значит? — смеется охранник, а Кларк только чуть усмехается, смущаясь. — Я не маленькая, — воинственно заявляет Гриффин, стараясь придать своему голосу жесткости. Мужчина улыбается и смотрит на часы, а потом что-то бубнит себе под нос и идет дальше по коридору. Кларк не хочет его отпускать. — Как тебя зовут, кадет? —кричит она вдогонку, но не ожидает, что он повернется к ней. Однако брюнет останавливается и снова смотрит на Гриффин, через секунду отвечая: — Беллами. Беллами Блейк, — и он улыбается, будто понимает чувства Кларк. — Еще увидимся, принцесса. Мужчина скрывается за поворотом, а Гриффин улыбается. Что происходит, черт возьми?