саморазрушение — произведение искусства

И если пить кофе, встречая солнечные лучи, вошло у Джона в привычку, то писать картины без музы — никак. С тех пор, как Беллами появился в жизни парня, то его муза в лице того же Беллами испарилась. Жизнь бежала с необычайной скоростью, жить надо было, денег не было, душа требовала своей, особой пищи, а Джон стоял на перепутье и не знал, что делать. По истечению ночи Беллами не заставил себя ждать, проснулся с первыми петухами, сбегал в магазин и сразу же появился в оконном проеме, точно по заведенному механизму. Джон, если честно, не понимал, почему Беллами не пользуется дверью. Такие визиты за неделю стали для Джона чем-то теплым и привычным, и если парень задерживался, Джона окутывала тоска. Беллами без лишних слов отдал Джону его двойной американо и уселся на кресло, которое успел облюбовать за это время. Джон не обращал внимания на своего гостя. Казалось, он находился где-то далеко внутри своего сознания. Беллами это заворожило, он молча сидел и смотрел на приятеля, так и не начав пить кофе, боясь нарушить эту идиллию. Казалось, что время замерло, а где-то вдалеке можно было услышать то, как открываются ранние ларьки с газетами и булочные. В воздухе повисла пыль и тишина, которую никто не хотел нарушать. И именно в этот момент Мерфи взглянул на приятеля очень тоскливым взглядом, который напрашивался на вопрос вроде: «как ты себя чувствуешь?», но вместо этого он просто отвел взгляд. Вот так вот просто. Оба парня не понимали, что с ними происходит, но в последнее время они чувствовали себя странно, виной всему, наверное, были магнитные бури. Или же то, о чем они еще не знали. — Я принес тебе кофе. Беллами сказал это почти шепотом, все так же отводя глаза куда-то на стены с картинами, но Мерфи все равно его услышал и кивком отблагодарил. Казалось, даже слова Беллами не нарушили тишину, которая окутывала эту комнату как прежде. Джон всегда жил один, даже не задумывался о том, чтобы привести сюда кого-нибудь, ведь это его студия, да и некого было приводить — он был совершенно одинок. Одиночка привык к своему одиночеству, принимая это как должное каждого художника. Он гордился тишиной своей квартиры-студии и не считал это недостатком. Лишь сейчас он понял, что это художественное отстранение скрывало его от чувства обжигающей тишины. Сейчас ему хотелось нарушить ее, закричать во все горло, но страх сковал голосовые связки и хватал парня холодными руками. Беллами почувствовал, что что-то не так. Он подошел к Джону и пару раз похлопал его по щекам, чтобы тот пришел в себя, но Джон все так же отстраненно смотрел на него, будто на самом деле душа парня вышла погулять, а его тело так и осталось стоять здесь. Честно говоря, Беллами перепугался не на шутку. Резкое движение и Джон каким-то образом оказывается на полу. Кофе, которое раннее стояло вблизи мольберта, разливается по полу, а сам мольберт падает в сторону. У Джона обморок, а у Беллами истерика. Когда неожиданно просыпаешься, глаза еще минуту или две пытаются привыкнуть к темноте, и именно это сейчас практиковал Джон, который очнулся и пытался понять, что происходит и какой сейчас год. Происходило ровно то, что и при прошлом его обмороке — он лежал на кровати, а Беллами тихо дремал на маленьком и очень неудобном кресле. Тихо, стараясь не потревожить парня, Джон улизнул из комнаты на кухню, затем в главную комнату, в которой царил хаос. Мольберт валялся на полу, рядом расположилась лужа кофе, который уже засох. Мерфи отметил у себя в голове, что пятно похоже на очень толстого кота, который распластался на ковре, тем самым перекрыв проход. Парень находился состояние аффекта, он не помнил то, что происходило с ним ранее, а то, что происходит сейчас, пытался переварить и воспроизвести как действительность. Внезапно он вышел из дома, взяв с собой кошелек и пальто, на случай плохой погоды. Привычными переулками парень дошел до кофейни, в которой обычно покупал кофе Беллами. Для себя взял двойное американо, а для Беллами горячий шоколад со сливками, просто потому что не знал, что тот предпочитает. После парень зашел в супермаркет и купил себе сигарет, полуфабрикатов и спагетти. Денег хватило впритык, немного расстроенный он засеменил домой, боясь, что Беллами уже проснулся и обнаружил его пропажу. Зря переживал, ведь Беллами все так же спал, но надо было его будить, чего так не хотел делать Джон. Подойдя впритык к креслу он умилился спящим товарищем, но потом взял себя в руки и пару раз ткнул его в плечо. Беллами не заставил себя ждать и сразу же проснулся. — Слава Богу, ты жив, я уже не надеялся на то, что ты очнешься. — Именно об этом я хотел с тобой поговорить, — Джон присел на край кресла и устроился как можно удобней. — Что произошло? Беллами вопросительно посмотрел на него, давая понять, что он сам не в курсе дела и сейчас у него ужасное дежавю, но потом все-таки решил ответить на заданный вопрос: — Если вкратце, ты выглядел как обкуренный зомби, смотрел в одну точку, а потом упал. Да так, что вместе с собой приземлил все, что было в радиусе двух метров. Джон, как истинный художник, сразу же представил себе это зрелище, но его сердечко стало обливаться кровью за мольберт, который Блейк оставил умирать в луже кофе. — Я сочту это за голодный обморок и скажу тебе спасибо в квадрате за то, что второй раз не оставляешь меня лежать не полу. Джон снял свою воображаемую шляпу, чем вызвал на лице Беллами хоть какую-то улыбку, которая больше походила на гримасу боли. — Если же ты не хочешь, чтобы такое продолжалось, — продолжил парень, — то прошу проследовать за мной на кухню. Хотя, насколько я помню, вчера ты нормально ты поел. Проигнорировав финальную фразу, Мерфи вскочил и побежал на кухню, будто от этого зависит жизнь всего человечества. Беллами естественно не хотел третьего обморока Джона, поэтому покорно последовал за тем на кухню, ведь выбора у него особо-то и не было. Войдя на кухню, он увидел, как Джон разогревает в микроволновке замороженные блины, и это выглядело достаточно забавно, поэтому парень издал тихий смешок. — Я все слышал, — Джон взглянул на друга как на врага народа. — Между прочим, я пытаюсь хоть что-то полезное делать, но если ты вдруг считаешь это смешным, то в любой момент откажись от этого и вон того, — сказал парень, указывая на стол в студии. Беллами проследил за пальцем друга и увидел журнальный столик [других в этом доме просто не было] и накрытый на нем ужин или «продолжение недавнего банкета» — про себя подумал парень и улыбнулся. Поверх стола красовались расписанные салфетки с картинами, вроде бы, Ван Гога. Он не мог быть уверен, ибо его познания в художественной культуре оставляли желать лучшего. Посреди стола стояла тарелка со спагетти, рядом лежала уже готовая партия блинов, а на противоположных краях находились тарелки и столовые приборы. Беллами был впечатлен и удивлен тем, что Джон за такое короткое время успел так много подготовить к их скромному ужину. С такой же невероятной скоростью на столе оказалась заключительная партия блинов, а сам Мерфи подскочил к столу с бутылкой дешевого вина, которое Беллами было страшно пить. «Ну, хуже вчерашнего уже не будет», — подумал Беллами, вспомнив вино по уценке, которое он же и притащил в эту квартиру вчера. Парень достал два заранее припрятанных бокала, взял вилку и торжественно коснулся ею края бокала, из-за чего тот зазвенел, приказывая невидимым гостям прикрыть свои рты: — Добрый вечер дамы, господа и те, кто сейчас меня слушает. За данным столом я хочу объявить об открытии этого скромного пиршества, которое организовано в честь спасителя всея народа Беллами-мать-его-Блейка. Беллами уже не мог сдерживать смеха, но дабы сохранить свою серьезность, посмел напомнить организатору этого ужина о том, что бокалы первоначально наполняют алкоголем, а уже после этого делают объявление и выпивают. Джон как истинный аристократ принял это замечание на заметку и наполнил бокал, который сразу же осушил до дна. — Может, ты присядешь? — Джон указал пустым бокалом на Блейка, который продолжал издавать смешки, стоя в дверном проеме. — А ты уверен, что после этого, — Беллами указал на блины и спагетти, — я не попаду в больницу с воспалением всех органов? — Я не могу тебе ничего обещать, но гости не заставят ждать, и когда ты решишься отведать этих деликатесов, их уже не будет, учти это. Джон напыщенно сел на табуретку, подлил вина в оба бокала и снова поманил Беллами, который все-таки решился сесть на свое место. Блейк взял свой бокал, сделал лицо еще более напыщеннее, чем лицо Мерфи, и только после этого постучал по бокалу: — Предлагаю Вам, — указал он на приятеля, — и остальным гостям выпить за то, что только сегодня и только сейчас нам посчастливится отведать этих прекрасных новшеств кулинарии. Беллами в унисон с Джоном осушили свои бокалы и засмеялись самым заливистым смехом в мире. После небольшого пира, парни, которые осушили две бутылки хоть и дешевого, но ядреного вина, решили просто посидеть на балконе и посмотреть на звезды, которые усыпали небо вдоль и поперек. — Я никогда не видел ничего красивей пригородного ночного неба. Беллами, мгновение назад подкуривающий сигарету Джону, взглянул на небо и задумался. А ведь и правда, нет ничего красивей этого. Еще через секунду парни заметили падающую звезду. — Это же самая настоящая падающая звезда! — как ребенок закричал Джон, — быстрее, загадывай желание! Беллами с улыбкой посмотрел на Джона, потом переместил взгляд к небо и произнес: — Я слишком реалист, чтобы загадывать желание на падающую звезду, — парень сделал затяжку и продолжил, — согласно астрономии, загадывая желание на звезды, ты опаздываешь на миллионы лет, эта звезда давно мертва, как и твои мечты. Джон раздосадовано вздохнул и встал с холодной плитки балкона: — Вот ты вроде бы писатель, а романтики в тебе нет вообще. Такое разве может быть? Джон зашел в комнату, включил свет и стал собирать грязную посуду. Беллами зашел лишь через минуту, и Джон на самом деле не надеялся услышать ответа на свой вопрос. — В нужные моменты я достаточно романтичен, но и достаточно умен, чтобы верить в «загадай желание, и оно сбудется». Беллами бродил глазами по комнате, пока не наткнулся на стерео-систему. Джон в это же время закончил уборку и сел на пол посередине комнаты. — Никогда не узнаешь насколько романтичен человек, пока не проверишь сам, — именно с этими словами он включил стерео и посмотрел на Джона, как на подходящую жертву, — поднимай свое бренное тело и иди сюда. Джон вопросительно посмотрел на парня, но сопротивляться потянутой руке было бы по-свински, и ему пришлось поддаться. К тому же, играла его любимая песня, почему бы нет? В ту же минуту Беллами закружил Мерфи в вихре, но вовремя подхватил, пока тот не влетел в стену: — Что, совсем не умеешь танцевать? — Беллами обращался непосредственно к Мерфи и ждал ответа на свой вопрос, но Джон, видимо, не хотел порадовать парня им. — Каждый человек умеет танцевать, просто не такие резвые танцы, какие ты хочешь со мной провернуть. Давай что-нибудь не такое быстрое, — Джон протянул свою ладонь навстречу руке Блейка, — как насчет обычного медленного танца? Поэт не ответил, лишь сильнее сжал руку Джона и встал в нужную позицию. Оба парни начали движение ровно в ритм песни, которая подходила как раз под медленный танец, а не под то, что хотел исполнить Беллами. Час ночи, приятная музыка, разливающаяся по комнате, словно самый чистый шелк, и два парня, которые танцуют медляк, забыв обо всех несущих проблемах. Что может быть идеальней? Джон сдался первым, сославшись на то, что песня почти закончилась и ритм держать довольно тяжело. — Ты вроде бы художник, а романтики в тебе ни черта, как так? — с ухмылкой сказал Блейк. — Пошел к черту, танцор, — сказал Джон, — между прочим, я сегодня в обморок падал, поэтому нагрузки мне вредны. Беллами проигнорировал слова, сказанные об обмороке, но Мерфи заметил то, как парень поморщился, услышав об этом. Беллами лег на пол и начал очень увлеченно разглядывать потолок. Потом он перевел взгляд на Джона, который разглядывал Беллами и стал так же тщательно разглядывать его. Замкнутый круг. — Знаешь, у тебя же с самочувствием плохо, — Беллами снова пялился в потолок, — бери завтра мольберт, я возьму свой ежедневник и поедем куда-нибудь в лес. Он замолчал и посмотрел на Джона, пытаясь выявить его реакцию на предложение о поездке. — Не думаю, что ты выезжал куда-нибудь последние два-три года, — продолжал парень, — тебе бы стоило провериться, да и мне заодно. После того, как Беллами заткнулся, в комнате стало совершенно тихо, затем тишину нарушил тяжелый вздох Джона, который посмотрел на Блейка, который сделал глаза аля ≪Кот из Шрека≫ — К черту, собирай вещи.