саморазрушение — произведение искусства

Джон крепко сжимает запястье Беллами и тянет его куда-то вверх, а последний едва ли успевает наступать на ступеньки, чтобы не полететь носом вперед. — Я помню, ты рассказывал об этом, но не думал, что ты решишься открыть для меня свою штаб-квартиру, — отшутился Блейк, одышке которого было не до шуток. — Это все для того, чтобы наши жизни были более интересными в твоих глазах, — Джон замялся в словах, но с тем же энтузиазмом поднимался наверх, — может быть, ты вдохновишься или типа того. Мерфи преодолел последнюю ступеньку и распахнул дверь, которая держалась на крохотном шпингалете. — Осторожней, здесь ветрено и есть порожек, об который можно запнуться, — предупредил юноша. Беллами кивнул про себя, переступил порог и оказался в каком-то другом измерении. Площадь всей крыши была занята оранжереей, полной зелени и растений. Блейк, ранее видевший такое лишь в кино, чуть не потерял челюсть прямо на этом порожке. — А еще я понял, что та отвратительная картина, которой я заплатил тебе за ужин, была ужасной платой. Она не имела цены, в то время, как это, — Джон окинул рукой свой сад, — бесценно. Он схватил Беллами, который в свою очередь остолбенел, за руку, и потащил внутрь импровизированных теплиц, которые были сделаны из разных материалов: от старых дверей, до пенопласта. — Вот тут мы можем сидеть и разговаривать, если тебе надоели посиделки в моей квартире. Как только у Беллами прорезался голос, он смог проговорить почти про себя: — Выходит, у тебя не просто оранжерея на крыше, но еще и теплица с чертовой беседкой? Ты старше меня на два месяца, и я клянусь, эти два месяца ты обучался в центре для младенцев-гениев. Джон залился смехом, и Беллами мог выделить две вещи: первая — он рад, что парень забыл о своих кошмарах, а вторая — Джон просто шикарно выглядит на фоне рассвета. — Из меня гений, как из тебя романтик! — Значит, ты решил пойти этим путем? — Блейк рассмеялся и ткнул Джона в плечо. — Каким бы романтиком я ни был, это не будет хуже твоих танцев. Джон расставил руки и очертил ими большой прямоугольник. — Видишь это? Именно такого размера будут билборды, сообщающие о твоей трагической смерти путем падения с этой самой крыши, — пробубнил оскорбленный парень. — Не умеешь ты злиться, не умеешь. Мерфи понял правила этой игры, и, скрестив руки на груди, стал спиной к Беллами. — Когда ты злишься, ты похож на маленького гремлина. Игра в молчанку оборвалась там же, когда Джон обернулся к Беллами, открыл широко рот и показал свое недовольство странной гримасой на лице. После небольшой сценки он размеренными, но быстрыми шагами направился к выходу с крыши. Когда Беллами начал следовать за ним, он понял, что все равно не уйдет отсюда, потому что за звуком захлопнувшейся двери он услышал щелчок замка. — Да ты издеваешься, открывай! — прокричал Блейк почти в стену. — Прости, я не дотягиваюсь до шпингалета, — в голосе парня звучала обида. — Ты просто ниже меня, что я могу сделать с этим? — Держать рот на замке, но раз ты этого не можешь, то дверь справится за тебя. Беллами ударил кулаком в дверь и скатился по двери вниз. На улице довольно холодно, а он в домашних вещах. Угораздило же его пойти за сумасшедшим художником, подумал сумасшедший поэт. — Как только я выберусь отсюда, клянусь, я… — Надерешь мне задницу? Мечтай, мальчик, — язвительно прервал друга Джон. Ему явно было теплей, чем Беллами, а еще он вовсе не обижался, просто хотел поездить по мозгам другу. Джон, хоть и про себя, но произносил те фразы из ежедневника Беллами, которые никак не мог выкинуть из своей головы. «Мало того, что такой соблазн, так еще и слова, которые… Которые что?», — подумал Джон, не отдавая отчет своим мыслям. Он поверить не мог, что Беллами за такое короткое время стал ему очень близким человеком, и скорее всего это было по причине того, что у Мерфи больше никого не было. Парень никогда не забывал о своих снах и о том, что еще до своего появления Беллами терроризировал его, но ему не хотелось лишний раз переживать и строить теории относительно причин происходящего. «Пусть будет так, как должно», — считал он. — Ты еще там? — Разве я мог уйти? — ответил вопросом на вопрос Беллами. — Ты никогда не задумывался над тем, почему мы знакомы около недели, но при этом так хорошо спелись? — Однажды я думал над этим и даже высказывал тебе, но ты, видимо, был в астрале. — Так почему? — переспросил Джон, который всем весом уперся в дверь. — Стечение обстоятельств, нехватка общения и, — Блейк замешкался, — тепла друг другу. Я мог бы сказать именно так, но твои сны еще до моего прихода, твои обмороки, панические атаки, сны, мои странные стихи… — Что насчет странных стихов? — Было пару странных строк, которые я едва ли помню как записывал, но в общем там получился бред. — Думаю, мы были предначертаны друг другу, — сказал Джон, открывая дверь. Беллами встал и отряхнул штаны от сырой грязи на них. — Ты так думаешь? — Сделаем вид, что мы в сериале, потому что я не найду никаких рациональных объяснений происходящему, — парень произнес это с неподдельной улыбкой и снова протянул ладонь другу. — Пошли пить кофе?