саморазрушение — произведение искусства

Заходя в такую родную квартиру, Беллами подумал о том, что довольно странно ощущать себя как дома, когда ты заходишь к соседу на кружку кофе. Второе, о чем подумал Беллами: время бежит слишком быстро, а в его крови слишком много кофе. До добра не доведет. — Благо ты тогда сходил и купил мне растворимого кофе на год вперед, — звеня чашками прокричал Джон, — а еще сигареты! — Надо бросать курить, а то подъем на крышу был для меня, так скажем, слишком сложным. — Тебе двадцать два года, из дома ты выходишь только в магазин, и поглазеть на своего глупого соседа, а кофе и сигареты могут соревноваться между собой за звание самого потребляемого тобой продукта, но, думаю, у них будет ничья. — Говоришь так, будто твоя жизнь кардинально отличается, кэп, — пробубнил кудрявый юноша. Через минуту перед ним уже стоял Джон, в его руках было две кружки кофе: одна с Губкой Бобом, а другая однотонная и матовая. — Кофеварки у меня нет, и я делал все сам, так что постарайся не плеваться от мерзости этого чудо-напитка, — сказал Джон. — Хотя бы не при мне и не на ковер. Беллами сделал пару глотков и мог сделать вердикт в сторону того, что только что изверг Джон: — Ну, скажем так, готовишь ты куда лучше. Мерфи кинул в него подушкой, но Беллами имел хорошую реакцию, поэтому увернулся сразу же. Правда кофе совсем немного пролилось на тот самый ковер, который Джон просил не заляпать. — Видишь, ты своими руками сделал то, что просил не делать меня. Джонатан вскочил из-за стола, чуть не опрокинув уже и свою чашку, и побежал к месту крушения кофе Блейка. — Вот черт, я же теперь его не отстираю. После этих слов парень повернулся к виновнику торжества. — Если бы ты не уворачивался от подушки! — Если бы ты ее не кинул, — ответил Беллами и притянул чересчур агрессивного парня к себе. Второй раз за утро Джон не успел растеряться и оказался лежащим поверх Беллами, который в свою очередь заливался смехом, балансируя кружкой кофе, которая по прежнему оставалась у него в руке. — Ты придурок, блин, — пробубнил Джон. — А ты слишком агрессивный, но я все еще не могу понять, почему мне хочется проводить здесь каждый день и знать о тебе все, от предпочитаемой музыки до любимой детской игрушки. Не надо было быть супер зрячим, чтобы заметить красные уши Джона, который поспешно, но достаточно неловко пытался подняться с Беллами и увеличить расстояние между ними. Блейк в свою очередь все также хохотал, потому что смущенный юноша был похож на щенка, который пытается впервые встать на ноги — у него ничего не выходило. После сотой попытки, конечно, Джонатан поднялся, и, не убирая с лица недовольную мину, парень очень озадаченно пробубнил. — Один-один, приятель, — сказал он, по привычке выделяя последнее слово. — О чем ты? — Происшествие на крыше: я подшутил над тобой, а ты завалил меня. Все честно, мы квиты, бла-бла-бла и типа того, — смущение из его голоса никак не пропадало. — Дело совсем не в этом, но да ладно, — усмехнулся Беллами. Парень невероятно хотел спать, но подавать вид чересчур сонного человека перед Джоном не входило в список его дел. Ему казалось, что друг не совсем оправился после недельных обмороков и ночных кошмаров. Вдруг, если сейчас Беллами ляжет спать, случится что-нибудь еще? (Да и к тому же все, что делали парни каждый день — спали, вместе или по раздельности) — Я хоть и поспал сегодня немного, но меня все равно вырубает. Стоило ли говорить о том, что когда Джон сказал это, Беллами выдохнул? — Не боишься очередного кошмара? — Совсем нет. Мысли Джона хоть и были запутаны, но он уже привык к беспорядку в своей голове, ведь в отличие от его комнаты, в ней ничего не было разложено по полкам и шкафам. Перебирая очередные старые воспоминания, ему вдруг вспомнилось, как легко было в школьные годы, и как одновременно тяжело ему было мириться с тем, что во всей школе для него не нашлось ни единого друга. Со старыми воспоминаниями он думал о своей бабушке, и как во время болезней, она наливала еще мальчику Джону горячее молоко, с добавлением одной огромной ложки мёда. Сейчас же, когда взрослого парня мучили кошмары, постоянные мигрени и обмороки, которые появились так же внезапно, как умерла его последняя родная кровь, ничто, казалось бы, не могло спасти его. Никакое молоко с медом, ни смерть. Лишь совсем недавно Мерфи смог выдохнуть, потому что понял, что все его проблемы не так уж и страшны, и он не один в своих страданиях, ведь у него есть Беллами, который также страдал от непонятных знамений. За всеми этими размышлениями Джон не заметил, как начал падать в сон, прямиком на широкое и теплое плечо Блейка. Он прекрасно понимал, что вообще-то это максимально странно и так делать нельзя, но сон был куда сильнее и сопротивляться парень не мог. Все, что он ощущал перед тем, как окончательно провалиться в небытие: запах слишком горьких сигарет, кофе и лаванды. Когда на тебе засыпает твой любимый котенок, главное правило — не шевелиться и вообще не дышать, ведь если он проснется, то обидится на тебя. Что еще хуже — ты сам на себя обидишься. Беллами запомнил это еще с его прошлой жизни в Австралии, ведь у него был любимый пёс, которого к сожалению пришлось оставить за океаном. Именно так себя сейчас ощущал Беллами — вдох или выдох, и Джон обязательно проснется. Лишать сна парня, который в три утра прибежал к нему в холодном поту и с расширенными зрачками, ну совсем уж варварство. Про себя Блейк отметил, что Мерфи очень мило сопит, и совсем не похож на того, у кого еще чуть-чуть и окончательно съедет крыша. Быть подушкой для головы своего друга было не так уж и тяжело, но когда ты сам хочешь спать, это становится целой проблемой, но парни не сдаются, тем более в таких важных ситуациях. Не отдавая отчета своим действиям, Беллами запустил свою такую огромную ладонь в мягкие волосы Джона, которые неприлично длинно отрасли с его последнего похода к парикмахеру. «Ходил ли он к нему вообще?», — задумался Беллами, перебирая шелковые пряди руками, пропуская их через пальцы и повторяя все снова и снова, по кругу. Он знать не хотел, чувствует ли это парень, но это было так приятно, что думать об этом не приходилось. — Знаешь, — почти неслышно прошептал юноша, — будет невероятно тяжело расстаться с тобой. После этих слов он лишь слегка коснулся губами лба спящего парня и сам провалился в глубокий сон.