Апельсиновая газировка

У Тэхена — дурацкий галстук-бабочка на шее, рубашка в мопсах и нелепый букет розовых пионов в руках. Он громко кричит «С днем рождения!», лезет обниматься, а Чонгук ворчит, что он же не девчонка какая-то, ну, зачем ему сдались цветы, но смиренно принимает и требует у мамы вазу покрасивее. Вокруг снуют одноклассники Гука, потому что восемь лет — это не семь, это большое событие, и должен быть праздник, и у каждого должна быть бутылка апельсиновой газировки. Мама накрыла в гостиной стол, на котором — блюд сто, не меньше, непонятно только, зачем, ведь все равно шоколадные конфеты уйдут первыми. Родители детворы шуршат где-то на кухне, позвякивая бокалами с терпким вином, которое взрослым можно, а Чонгуку — нельзя, даже попробовать, он спрашивал. Чимин, сидящий на уроках рядом с Гуком, заинтересованно смотрит на Тэхена, который единственный — не из их класса, и вообще не такой, потому что и галстук-бабочка на нем не к месту, и волосы растрепаны, сколько не приглаживай, и в целом слишком простой для этой вечеринки будущих выпускников элитной начальной школы. Чонгуку на это — плевать, ведь Тэхен не умеет не вписываться, это же Тэхен, с миллионом интересных историй и квадратной улыбкой в половину лица. Пять минут — и соседи Тэ по столу присвистывают, как только мальчик закатывает рукава рубашки и демонстрирует ссадины на локтях, сопровождая рассказом, как подрался со старшеклассником. В школе Гука нет преступлений страшнее опоздания на урок, в школе Тэхена — ни дня без стычки, и иногда они — даже повод для дружбы, и Чонгук тихо вздыхает, думая, что у Тэ там друзей наверняка навалом и без него. Тэхен встает со стула с напускной серьезностью, произносит тост и по-взрослому чокается с Чонгуком стаканом с апельсиновой газировкой, а после опять — смеется, широко и задорно, кидаясь в Гука шоколадной конфетой. Тэхену уютно везде, даже за столом с мальчишками и девчонками, что младше его на два года и надменнее — слегка, и только галстук-бабочка давит на шею, заставляя поправлять себя каждые пять минут. Тэхен подмигивает заговорщически и тащит, тянет Чонгука в его комнату, подальше от шумной ребятни и звона бокалов на кухне. Гуку непонятно, чего он хочет, сидит на кровати и хлопает глазами недоуменно, глядя на огромный, размером чуть ли не с самого Тэхена, сверток. — Это тебе, именинник! Сделал сам! Во взгляде Тэхена — неизмеримая гордость и самодовольство, и Чонгук аккуратно принимает подарок, разворачивает его и ошарашенно пялится на бежевую фанерку в раме, без единой надписи и картинки. Гук смотрит, разглядывает, пытается понять мысли друга, и тут же жмурится, ослепленный яркой вспышкой: в руках Тэхена — старенький «Полароид» с от руки нарисованным Чубаккой на боку, и на пол медленно опускается снимок удивленного лица Чонгука. — Фотик я, конечно, нашел на чердаке, но доску и правда сделал сам. Повесишь на стену и будешь лепить туда фотографии, хоть в комнате не так уныло будет. И опять — скалит зубы, смеется, лезет обниматься, и Чонгук не может сдержать улыбки в ответ. Даже врученная Чимином машинка на радиоуправлении не сравнится с этим подарком, потому что машинку купить сможет любой, серьезно, только придешь в магазин игрушек — их там сотни стоят, а придумать нечто настолько же идиотское, но замечательное — сможет только Тэхен. Гости расходятся, в квартире становится тихо, и мама уже начинает прибирать разгром в гостиной после стайки детей. Тэхен уходит последним, для вида ноет, что «может еще ненадолго останемся», но знает, что препираться бесполезно, и уже поздно и завтра в школу, а в школу не хочется, ну вот прямо совсем. Останавливается у самой двери, хлопает себя по лбу и разворачивается на каблуках. — Мы же забыли сфотографироваться вместе, Гуки! Чонгук приносит новенький старый фотоаппарат, сует его в руки матери и встает рядом с Тэхеном. Смотрит в камеру, стараясь не отвлекаться на рисованного Чубакку, с трудом выдерживает вес повисшего на нем друга, но все равно радуется лучшему в его жизни дню рождения. Тэхен подмигивает, машет рукой и уходит, а Чонгук кнопкой прицепляет в самый центр доски фото с дурацким галстуком-бабочкой, рубашкой в мопсах и квадратной улыбкой без беззубых дырок.