Апельсиновая газировка

У Тэхена — новая школьная форма, короткая стрижка вместо вечно спадающей на глаза челки и огромный рюкзак с учебниками за спиной. Чонгук хихикает, глядя, как он недовольно проводит ладонью по обрезанным волосам, недовольно одергивает неудобный пиджак и недовольно пинает камушки по дороге в соседний парк. Тэхену уже двенадцать, он теперь — в средней школе, и Чонгук безбожно ему завидует, потому что тоже хочет быть старше, выше, хочет ездить на другом автобусе и носить новую форму. Гук с грустью и сдавленным стоном думает, что хочет быть как Тэхен, чтобы каждый день — как новая жизнь, чтобы не знать, что тебя ждет, чтобы смотреть вперед с интересом. Но у Чонгука — школа по утрам, фортепиано через день и танцы во вторник и четверг, домашние задания и помощь родителям по дому, и тэхеновы семь пятниц на неделе не уместить в расписание с полутора выходными. Гук бы поменялся с Тэхеном жизнями, но тот лишь хохочет, громко, заливисто, потому что Чонгук, ну, твое фортепиано — уныние, и в твоем классе для ботанов невероятно скучно. Чонгук подставляет лицо прохладному ветру, болтая ногами на скамейке в парке, радуясь свободному дню после школы и временной иллюзии свободы. Небо над ним — мрачное, темное, и надо сфотографировать прикрытые ветвями деревьев тучи. Тэхен рядом, болтает что-то слаборазборчивое, давится апельсиновой газировкой, увидев снимок, кричит, что скоро же ливень пойдет, и надо спешить к Гуку домой, потому что он ближе живет, да и вообще. Чонгук вздыхает обреченно: ключи дома забыл, а родители на работе, и с неба уже падают первые капли дождя. Тэхен тянет его за руку к остановке, тянет за собой, как всегда, прикрывает две мальчишечьи головы форменным пиджаком, хохочет, вталкивая друга в автобус. Доверительно сообщает, что раз уж ливень — поедут к нему, и Чонгук замирает, потому что дома-то у Тэхена он не был еще ни разу, и кто его знает, что за мир это такой, вырастивший этого человека. В автобусе — влажно и темно, мокрые зонтики со всех сторон, и пара лампочек перегорела, можно успеть задремать на запотевшем стекле под мерное покачивание. Тэхен живет на конечной, Чонгук даже и не был ни разу в этих краях, кругом — небольшие частные домики, а сразу за ними виднеется лес, и Гук бы остановился, рассмотрел, сфотографировал, если б не ливень, если б не тэхенова рука, тянущая за собой. Тэхен скачет по лужам, не жалея вычищенных ботинок и новых форменных штанов, спешит, хотя будто и не спешит, а наслаждается хлынувшим дождем, тащит хохочущего Чонгука — сам не знает, от чего смеется, — и, наконец, вталкивает его внутрь одного из домов. Чонгук огорченно вздыхает, увидев голубые обои в мелкий цветок на стенах, а не безумные радуги и картины с инопланетянами. Дом Тэхена — совершенно обычный, небогатый, но уютный, и как-то даже не верится, что Тэ и правда живет здесь. Гук ожидал ростовых кукол Микки Мауса, лошадиных масок, да хоть разноцветных блестящих париков, но не мягких кресел и ковров на стене. Тэхен бросает в глубь дома «Мам, Чонгук ключи забыл и пришел к нам» и снова тащит, тянет вверх по скрипучей лестнице прямиком в свою комнату. Внутри — бардак, вещи разбросаны по всем поверхностям, от полок до пола, и Гук ухмыляется, когда Тэ проходит по ковру, пиная черный кед, и приземляется точно в центре, с квадратной улыбкой кивая на место рядом с собой. Чонгук с интересом рассматривает все: плакаты европейских и американских рок-групп на стенах, коллекцию пластинок на полках, плюшевого лисенка с большими глазами и незаконченный рисунок мопса на стене, — и завистливо вздыхает, потому что у него, Чонгука — в комнате скука, фортепиано да тетради с домашкой, и только игрушечный Пикачу грустно глядит на дверь из-под потолка. Тэхен сует в руки пульт от старенькой Денди — Чонгук в такую и не играл никогда, у него самого никакой приставки и нет, а у Чимина — последний X-box. Тэ учит играть в какую-то гонку, треплет по голове и толкает в плечо, смеясь, когда обходит Гука, и даже пару раз проигрывает — однозначно намеренно. После — оставляет Чонгука наедине с автоматами в стрелялке, бесцеремонно достает из чужого портфеля фотоаппарат и с деловым видом принимается реставрировать порядком ободравшегося Чубакку. В комнате Тэхена — тепло и уютно, так расслабленно, что хочется просто растянуться на ковре и никогда и никуда не выходить, остаться наедине с приставкой и тихонько играющими пластинками. Но снизу, от входной двери, раздается мамин голос, и пора ехать домой, а не хочется, ну вот прямо совсем, и Чонгук делает напоследок снимок улыбающегося и измазанного краской Тэхена и обреченно выходит из комнаты. Тэхен догоняет его внизу, заталкивает в расстегнутый чонгуков портфель плюшевого лисенка с большими глазами и широко улыбается, глядя на изумленно уставившегося на него Гука. — Чтоб твоему Пикачу не было скучно, — говорит Тэ, а после шепчет тихо, одному Чонгуку на ухо, чтобы больше никто-никто не услышал. — Мама говорит, он на меня похож, так что мы теперь всегда будем с тобой веселиться вместе. Тэхен подмигивает, машет рукой, а Чонгук уходит с мыслью, что хотел бы заходить к Тэхену чаще, и что лисенка посадит прямо рядом с игрушечным Пикачу.