Апельсиновая газировка

У Тэхена — глупые зеленые пряди прячутся в темной шевелюре, коллекция футболок с логотипами любимых рок-групп и множество новых, незнакомых людей рядом с ним. Чонгук знает, видел в соцсетях на фотографиях, пронизанных неизвестными видами, неизвестными вывесками, неизвестными взглядами. Тэхен не появлялся в городе с самого отъезда в столицу, не приезжал на каникулы и праздники, не навещал ни семью, ни друзей. Говорил — работа, учеба, совсем времени нет порой даже перекусить, и едешь в автобусе, жуешь вчерашнюю булку из соседнего магазина, ловишь на себе укоризненные взгляды пассажиров. Тэхен редко звонил, чаще — писал сообщения и СМС, что выкрал свободную минутку, но уже пора бежать, и присылал смазанные снимки с квадратной улыбкой на фоне поручней и недовольных лиц. Мир без Тэхена не рухнул — глупо было и думать, — Чимин все так же сидит рядом за партой, учителя все так же задают горы домашки, и игрушечный Пикачу все так же грустно глядит на дверь. Только стало как-то невыносимо скучно, слишком обыденно, знакомые маршруты без права поворота и рутинные дела — на автомате. Потом оказалось, что проводить время с Чимином — довольно весело, особенно если не обращать внимания на его дурацкое чувство юмора. Чонгук признался ему однажды, что по Тэхену скучает безумно, так Чимин ржал минут пять без перерыва — ты что, влюбился в него, Чонгук? А Гук не влюбился, просто Тэ — лучший друг, просто Тэ уехал как-то слишком быстро, слишком резко, слишком рано. Тэхен не стал бы смеяться, хоть часами рассказывай, как по кому-то скучаешь. Точнее, смеяться бы стал, но не над Чонгуком, может, над шуткой в своей голове, но сто процентов — не над чувствами. Даже если Гук влюбился — тоже не стал бы, наверняка. Но Тэхен не появлялся в городе с самого отъезда в столицу, не приезжал на прошлый день рождения Чонгука и сказал, что не будет и на этом. И уже даже не грустно, скорее — больно-привычно, только праздник чувствуется не так ярко и радужно. На голове Чонгука — глупый разноцветный колпак, семнадцать свечей на торте перед ним и улыбающаяся мама — рядом. Сует в руки подарок — новый ноутбук, щурится хитро, говорит — тебя кое-кто еще поздравляет, и Чонгук хлопает глазами недоуменно, пялится на разрисованный маленькими Чубакками конверт, не понимает, и тут же — понимает. В конверте — письмо, потому что письма в сто раз круче звонков, ведь правда, Гуки? И не улыбаться — не получается, и строки бегут по листу, складываясь в длинные поздравления и пожелания, рассказы о том, что вчера на концерте был, было круто, и извиняющееся — Чубакки на конверте — для тебя, а мопсов по всему письму рисовал, когда задумывался. Руки дрожат слегка, ведь Тэхен — не забыл, Тэхен помнит и, кажется, совсем не отмахивается от Чонгука вечными оправданиями и нехваткой времени. Чернила на бумаге выводят: все подарки на твои дни рождения и прочие праздники и просто так — у меня в квартире, так что приезжай на каникулах, совсем давно не виделись, — и Гук улыбается, даже хохочет — сам не знает, от чего смеется, — и набирает номер на телефоне. — Ты мне еще кругосветное путешествие обещал! Подаришь на какой-нибудь день рождения. Чонгук вообще и не обещал, высказывал мысли вслух, но — готов, хоть сейчас, только в школе чуть-чуть доучиться, и катиться бы на все четыре стороны. И письмо из рук выпускать не хочется, ну вот прямо совсем, и вся домашка — к черту ее, и желание на задутых свечах — только одно. Тэхен подмигивает, машет рукой с выпавшего из конверта снимка, а Чонгук уверен, что летом обязательно уедет в столицу.