Бежать нельзя любить

Открывая дверь, ловлю себя на мысли, что очень хочу увидеть тебя. Будто под этим непробиваемым слоем льда все еще сидит та маленькая девочка, которая мечтает о счастье. В такие моменты хочется вырвать свое собственное сердце и растоптать. Это, наверное, единственная возможность не дать разбить его. Лучше уж самой. Ты сидишь на лестничном пролете. Видишь меня, хватаешь лежащие рядом цветы и неуверенно входишь в квартиру. Маленький букетик полевых цветов. — Ты серьезно? — я даже не стараюсь скрыть сарказм в голосе. — Именно эти цветы ассоциируются у меня с тобой, тебе не нравится? — ты грустно смотришь на цветы. — Давай выкинем? — Оставь, — выхватываю цветы, словно ты можешь навредить им, и бережно несу на кухню. Идешь следом, внимательно наблюдаешь, как я ставлю букет в воду. Затем подходишь со спины и обнимаешь, нежно касаясь губами шеи. У меня перехватывает дыхание. — Почему именно полевые? — я готова спросить все, что угодно. Лишь бы твои губы оторвались от моей шеи, лишь бы не чувствовать эти мягкие прикосновения. — Они сказочные. Многие любят розы, но розы обычные. Их можно купить в каждом магазине. А васильки или ромашки цветут среди волшебного поля, их нужно собрать самому, чтобы подарить кому-то, — шепчешь, целуя меня в затылок. Ты даже не представляешь, насколько прав. Не представляешь, насколько сильно я их любила раньше. — Хочешь кофе? — ловким движением выбираюсь из рук, обвивающих меня. Ты киваешь и садишься за стол. Наливая кофе, чувствую твой неотрывный взгляд на своей спине. Ты явно что-то хочешь сказать, но не решаешься. Мой сладкий мальчик такой нерешительный сегодня. Хочется сделать что-нибудь мерзкое, чтобы твою нежность смыло нахрен. Хочу видеть, как на дне твоих зрачков загорается огонь, как ты теряешь контроль, как ты срываешь с меня одежду. Хочу, чтобы ты причинял мне боль, сжимая мою кожу своими тонкими пальчиками. В моей голове столько идей, и я уже разворачиваюсь, чтобы сказать тебе нечто резкое и неприятное, но мне на глаза попадается букет полевых цветов, и мне не хватает смелости. — Я зашел на пару минут, у меня самолет через час, мы улетаем в Китай на концерт. Я прошу тебя об одном, не делай мне больно сегодня. Я так хочу видеть твою улыбку. Хочу вспоминать ее, когда тебя нет рядом, — твои слова прожигают меня насквозь. И я улыбаюсь. Не отдавая себе отчета, подхожу ближе и нежно взъерошиваю твои волосы. Встаешь, притягиваешь к себе и невесомо прикасаешься к губам. Кладешь руку на затылок, прижимаешь еще ближе, чуть углубляя поцелуй. Затем отстраняешься, мягко проводишь руками по скулам. — Мне пора, — коротко целуешь на прощание. Задерживаешь взгляд на моих губах и уходишь, оставляя меня стоять посреди кухни. Ноги невольно несут меня к холодильнику. Достаю очередную бутылку вина и иду на балкон. Привет, сигареты и алкоголь. Затягиваясь, прикрываю глаза, выпуская вместе с дымом боль, которую ты мне оставил. Если бы ты знал, какая это дикая боль. Ненавижу твою нежность, ненавижу твою нежную улыбку, твои нежные прикосновения, твои нежные поцелуи. Когда это началось? Когда я впервые узнала, что можно cойти с ума, смотря на белое платье, кольца и мужчину, которые отныне принадлежат не тебе. Это так просто осознать, но невозможно с этим жить. И эти жалкие попытки существовать как прежде ни к чему не приводили. Говорят, чтобы было легче, нужно чем-то занять себя, чтобы не было времени вспоминать о плохом. Не знаю, кто придумал эту хуйню, но она не помогает. Что бы я ни делала, мои мысли всегда были рядом с этим ублюдком. Я научилась нырять с десятиметровой вышки, кататься на сноуборде, вышивать крестиком и садиться на шпагат. Но легче мне не становилось. И тогда я решила, что поменяю свою жизнь на все сто процентов. Почему мой выбор пал на Корею, не знаю, но я сваливала, захватив самые необходимые вещи. Надеясь, что все изменится, что мне просто необходимо сменить обстановку. Но, увы, Сеул встретил меня отнюдь не радушно. Устроиться на работу оказалось не так уж и просто, знание языка плавало где-то на днище, и я окончательно отчаялась. Пропивая последние деньги в местных клубах, я просто надеялась забыться. Алкоголь позволял расслабиться, но не решал проблем. Аренда квартиры подходила к концу, я же заливалась дорогим вискарем. Все изменил один случай. Обычная туса, состоящая из ужратых парней и девушек, я стала завсегдатаем подобных мероприятий. А потом чьи-то настойчивые поцелуи, руки, задирающие мое короткое платье, и дикий секс в номере недешевого отеля. Я даже не вспомню, кто это был, но зато с утра я обнаружила 500 долларов на прикроватной тумбочке. Как выяснилось, европейская внешность давала мне неплохие возможности. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что меня хотят. Мужчины готовы отдавать неплохие деньги просто за то, чтобы я им отсосала. И в тот мне подумалось, что я нашла свою сильную сторону. Жадно ловила каждый взгляд, устремленный на меня. Словно пытаясь доказать кому-то, что я желанна. Словно пытаясь доказать одному единственному человеку, что я восхитительна. Боже, почему меня не остановили тогда? Не сказали, что я делаю это зря. Никто не увидит, никто не оценит. А потом я поняла, что немного актерского таланта, и можно прикидываться дурочкой, крутясь возле богатеньких немолодых мужиков. Они с радостью отстегивали огромные деньги за влюбленный взгляд молоденькой девочки. Я накопила на квартиру, неплохую машину, меня устроили на работу по специальности. Не думая ни о чем, я неслась вниз по наклонной, представляя, будто поднимаюсь вверх. Все изменил ты. Ты смотрел на меня так, словно я что-то значу. С неподдельным интересом слушал все, что я говорю. Брал меня за руку, каждый раз, когда я волновалась, а потом неловко ее отдергивал, как будто боялся нарушить мое личное пространство. Знал бы ты, что со мной делали другие. И вот тогда меня накрыло. Накрыло осознание того, кто я на самом деле. Нет ничего страшнее, чем ненависть к самой себе. Я стояла часами в душе, пытаясь оттереть чужие прикосновения, сдирая кожу до боли, но мне казалось этого недостаточно. Липкие отпечатки покрывали мое тело. Я не могла плакать, я вдруг осознала, что от моей души остались жалкие клочки. Я выходила на кухню, брала нож и разглядывала свои запястья, представляя, как по ним стекает кровь. Но не могла. Я слишком люблю эту ебучую жизнь. Я просто провалилась в небытие. Для меня перестали существовать цвета, запахи, вкусы. Я перестала чувствовать вообще что-либо. А ты все еще был рядом. Смотрел своими бездонными глазами, заглядывая мне в душу. И каждый раз я боялась, что ты увидишь там все, скажешь, какая я мерзкая, и уйдешь. И поэтому делала тебе больно. Чтобы ты ушел сейчас, пока ничего не понял. Ты же срывался, забывая о нежности, брал меня грубо, оставляя следы по всему телу. Кусая, целуя, пробуя на вкус. Меня это сводит с ума. Я не знаю, куда бежать. Я боюсь правды. Я боюсь тебя. Но еще больше я боюсь себя. Закрывшись в себе, абстрагируясь от внешнего мира, я не ушла от него полностью. Внутри меня действительно осталась та маленькая девочка, которая в ужасе смотрит на все случившееся. А ты своими нежными объятиями заставляешь ее выглядывать наружу. Пробиваешь мою ледяную стену, кутаешь ее в теплое, и она тихонько оттаивает. Но если она действительно выберется наружу, я не смогу убежать, она никогда не простит меня за все это. Поэтому мне так больно, когда твои чувственные губы касаются моих плеч, словно по мне пускают разряд тока. Поэтому я пытаюсь заставить тебя ненавидеть. Прости меня. Но ты либо станешь тварью и забудешь о чувствах, либо иди нахер со своей любовью. Эта игра и так затянулась. Я устала быть на грани. Мне нужен тот, кто просто будет дарить наслаждение, мне ваши игры в чувства уже давно не нужны. Пачка сигарет пуста. Воспоминания тихо улетают ввысь, вместе с дымом. Кутаясь в свой тонкий халатик, я поспешно захожу в комнату. Вижу цветы. Вспоминаю твои слова. Сказочные? Это теперь не ко мне, я скорее достойна роз, которые можно купить в каждом магазине. Меня начинает трясти, я хватаю вазу, выбегаю на балкон и кидаю со всей силы вниз. Звук бьющегося стекла смывает ярость. Я удивленно разглядываю красиво лежащие осколки на разбитом лобовом стекле черной ауди. Какой-то парень вылетает из машины и что-то кричит. Последнее, что я слышу, прежде чем захлопнуть балконную дверь: «Ты хоть знаешь, кто я? Я О Сехун, и я трахну тебя за эту машину». Пфф, руку свою трахни, мальчик.