Бежать нельзя любить

Теперь я знаю, как выглядит дьявол. У него мягкие губы, изящные руки и твои глаза. Глаза, в которых плещется ночь, сотканная из теней. Ты действительно изменился, я больше не узнаю тебя. Передо мной совершенно другой человек: властный и уверенный. Это кроется в каждом твоем движении, улыбке, вдохе. Но больнее всего бьет другое: я вдруг ощутила острую нехватку твоих рук, в какой-то момент мне стало жизненно необходимо твое тепло. Еще Шекспир говорил, что избыток вкуса убивает вкус. И пока ты был рядом, пока я чувствовала твою преданность, мне было скучно. Тебя было так много, что я задыхалась. Теперь я могу дышать свободно, но мне не хочется. Я хочу быть твоей, принадлежать тебе, делать все, что скажешь. Лишь бы ты смотрел только на меня, лишь бы я имела возможность прикоснуться к тебе. Каждое утро я встречаю возле SM, сидя на бордюре, слушая дикие вопли фанаток и смотря на твою кошачью походку. Каждый раз ты оглядываешься, ловишь мой взгляд и хищно ухмыляешься. Каждый раз я безрезультатно пытаюсь остановить свое сердце, летящее вниз. Я не помню, когда в последний раз нормально спала. Постоянные кошмары, в которых я бегу к тебе и натыкаюсь на невидимую стену. Или стою на краю вязкого болота, а ты, смеясь, толкаешь меня вперед. Или твои нежные руки, которые превращаются в веревку, плотно затянутую на моей шее. Я просыпаюсь и долго смотрю в потолок, прислушиваясь к шуму ночных улиц за открытым окном, но легче не становится. И тогда я встаю и выхожу из квартиры. Бродить по ночному Сеулу, разглядывать окна спящих домов, смотреть вслед проезжающим мимо машинам. Сидеть на лавочке в незнакомом дворе или каком-нибудь парке, вдыхать свежий предрассветный воздух и видеть, как отступает темнота, как начинает светлеть, а затем появляется бледно-розовая полоска на горизонте, превращается в ярко-красную — и вот уже огненный диск солнца освещает просыпающийся город. И я с надеждой смотрю на небо. Если после заката приходит рассвет, то может, и ночь в моей душе когда-нибудь закончится? Может, однажды наступит утро? А пока что я продолжаю ловить льдинки в твоих глазах, обжигающих, но все еще родных для меня. Я не знаю, как подойти ближе, я не знаю, где ты живешь, да я даже не знаю, кто ты теперь на самом деле. Но несмотря на все это, я не могу перестать искать встречи с тобой. Хотя бы на несколько секунд увидеть тебя и жить дальше в ожидании нового утра и новой порции презрения в твоих глазах. Я прихожу на каждый концерт, каждое шоу, где ты бываешь. И сейчас я сижу на фансайне в первом ряду почти напротив тебя. Пытаюсь найти в тебе хоть что-то, что может напомнить о былой нежности. Голова кружится от желания ощутить вкус твоих губ. Или это от того, что я не сплю которую ночь подряд? Мне не хватает воздуха, я встаю, чтобы выйти, но очередные восхищенные крики фанатов обрушиваются на меня, заставляя закрывать уши руками. Перед глазами все плывет, свет меркнет, и сознание погружается во тьму. Очнувшись, обнаруживаю, что лежу в небольшом помещении на маленьком диванчике. Ты сидишь рядом и внимательно вглядываешься в мое лицо. Вблизи ты выглядишь таким уставшим, но по-прежнему притягательным. — Как ты? — Чудесно, ебашиться головой об пол — это моя фишка, так что не обращай внимания, — я не хочу выглядеть слабой, только не сейчас. — А ты не изменилась, — твой негромкий смех отдается звоном хрусталя в моей голове. — Зато ты изменился. — Я всего лишь нашел способ выжить. — Бэк, — в порыве нахлынувших эмоций я касаюсь пальцами твоей щеки. В твоих глазах я вижу растерянность и что-то еще, отчетливо напоминающее нежность. Но ты отдергиваешь голову, убираешь мою руку и качаешь головой. — Все закончилось, Алекс, все закончилось, — в твоем голосе нет и намека на сожаление. — Я больше не хочу согревать твое несуществующее сердце, а любить только твое тело не имеет смысла. Вокруг столько девчонок, готовых раздвинуть передо мной ноги, стоит только захотеть. Так зачем мне твои жалкие подачки, которыми ты изредка баловала меня? Раньше я не видел ничего, ты была моим наркотиком, отравляющим сознание, но теперь, избавившись от зависимости, я ясно вижу, ты обычная шлюха. Твои слова бьют точно, дистанция такова, что я не могу увернуться. И мне хочется выть от боли, но я просто встаю и иду к выходу. — Вот так умирает любовь, — тихо шепчешь мне вслед. — Любовь не умирает, — грустно улыбаюсь я, не поворачивая головы. — Умираем мы, а любовь продолжает жить, но мы слишком мертвы, чтобы ее почувствовать. Вечерние улицы давят шумной толпой, счастливым смехом окружающих и жизнью, которая бьет для них ключом. И это так раздражает, потому что внутри меня все рушится. Хочется забыться, и где это лучше всего сделать, как не в клубе. Музыка, разрывающая перепонки, подсветка, бьющая в глаза и алкоголь, туманящий рассудок. Какой-то смазливый блондинчик, услужливо заказывающий мне коктейли один за другим. Наши с ним сумасшедшие танцы, его плавные, умелые движения, а затем страстные поцелуи в такси. А утро встречает меня головной болью и мирно сопящим парнем, который по-хозяйски обнимает мое обнаженное тело. Великолепно, звание шлюхи официально подтверждено. Где моя медалька? Кое-как выбравшись из цепких объятий, я, проклиная свою жизнь, поспешно одеваюсь в надежде свалить незамеченной. Но, подняв, голову, встречаюсь взглядом с карими глазами, в которых читается удивление. — Уже уходишь? — недовольно надув пухлые губки, протянуло мое ночное приключение. — Нет, блять, мы сейчас поедем и поженимся, — я раздраженно закатила глаза, собирая волосы в хвост. Парень хохотнул, спрыгнул с кровати и, совершенно не стесняясь своей наготы, заключил меня в объятия. Я же растерянно стояла посреди спальни, чувствуя, как его вставший член упирается мне в живот. — Утренний секс в программу не входит, — грозно предупредила я и попыталась найти выход из квартиры. С горем пополам мне все-таки удалось успокоить его бушующие гормоны. Как оказалось, он тоже был дизайнером и узнал меня из одного интервью. И теперь уверял, что не даст мне ухать обратно в Нью-Йорк, пока не устроит вечеринку в мою честь. В итоге я сдалась под непробиваемым напором этого эмоционального парня. И вот теперь я в невероятно дорогом платье и жутко неудобных туфлях вынуждена улыбаться огромному числу гостей. Блондин уверенно здоровался со всеми, смешно шутил и вообще, чувствовал себя вполне расслабленно, мне же хотелось блевануть от обилия лицемерных улыбок. По максимуму разукрашенные девицы, неустанно щебетавшие об искусстве и не понимающие в нем ни капли. Тут намного смешнее, чем в цирке, но я так часто находилась в подобном обществе, что оно не вызывает ничего, кроме отвращения. Быстрей бы все закончилось, и я смогу уехать из осточертевшего коттеджа, снятого на ночь. Но неожиданно мою спину прожигает чей-то настойчивый взгляд. Оборачиваюсь и не верю своим глазам: ты стоишь в компании длинноногой девушки и неотрывно смотришь на меня. Тебя-то как занесло сюда? Теперь стало еще хуже, я постоянно чувствую твой тяжелый взгляд, и мне хочется провалиться в ад. А еще эта рыжая, которая буквально виснет на тебе. Можно я ей ноги переломаю? Блондин замечает перемены в моем настроении и предлагает оставить шумную компанию. И мне становится немного спокойнее, когда мы сидим вдвоем возле бассейна. Он несет какую-то веселую чушь, а я даже не прислушиваюсь. Потому что это не выход, нелюбимые губы не спасут, они лишь оставляют болезненные следы на коже. Становится так тоскливо, что хочется утопиться нахуй прямо в этом бассейне. Я болтаю босыми ногами в воде, наблюдая, как круги расходятся в стороны. В реальность меня возвращает звук бьющегося стекла. Я поворачиваю голову и охреневше смотрю на тебя, совершенно не понимая, куда испарился мой ромео. Ваза с фруктами, которую ты только что пнул, перелетела через бассейн и разлетелась на мелкие осколки. Ты грубо хватаешь меня за волосы, поднимая на ноги. Твой яростный взгляд исследует мою шею, на которой далеко не один багровый засос, и которую я старательно прикрывала волосами. — Нравится с ним трахаться? — твой голос звучит как из преисподней. — Нет, — честно отвечаю я. — Но, кажется, тебе должно быть безразлично, с кем именно я трахаюсь. Я больше не твоя, малыш. Давай остановимся на этом, давай перестанем делать друг другу больно. Не спорю, у нас это хорошо получается, но так не может продолжаться. Пора отпустить все то, что так долго сковывало наши сердца, пришло время прощаться. Я пытаюсь вывернуться из твоих рук, поскальзываюсь, и мы летим в бассейн. Холодная вода обжигает кожу, я ловлю губами воздух. Ты хватаешь меня за руки, впечатываешь спиной в бортик бассейна, я больно ударяюсь головой, а твои губы накрывают мои в безудержном поцелуе. Ты, не сдерживаясь, кусаешь, я чувствую привкус крови, а мое тело давно уже не слушается меня, прижимаясь к тебе. Мы уходим с головой под воду, но ты не отпускаешь моих рук и не разрываешь поцелуй. Мы оба боимся отпустить друг друга, мы боимся остановиться. Когда совсем уже нечем дышать, ты вытягиваешь меня наверх. Мы уезжаем, оставляя позади пьяную веселящуюся толпу. Меня трясет просто от того, что я сижу с тобой рядом и вдыхаю твой запах, который заставляет сердце сбиваться с ритма. Твои мокрые брюки, прилипшие к бедрам, открывают вид на давно стоящий член. Я кладу руку на твое колено и медленно пробираюсь вверх. Меня саму это настолько заводит, что я не хочу ждать. Расстегиваю ширинку и опускаюсь вниз, обхватывая губами головку. Затем, расслабляя горло, вбираю в рот полностью, помогаю рукой и языком. С чмокающим звуком, выпускаю член изо рта. — Как же вкусно, — выдыхаю я, смотря на тебя. Вижу, как дергается кадык, как ты нервно сглатываешь. Резко выруливаешь в сторону и тормозишь. Я вписываюсь головой в руль, ты хватаешь меня за плечи и поднимаешь вверх, усаживая на себя, откидывая спинку сиденья назад. Неаккуратными движениями задираешь мое платье, сдвигаешь резинку трусиков и грубо насаживаешь на член. Я наклоняюсь к тебе, целуя шею, а ты продолжаешь с дикой силой выбивать из меня рваные стоны. Представляю, какой вид открывается тем, кто проезжает мимо, но на это так плевать. Потому что я могу чувствовать твой член внутри, я могу целовать твои губы. Оргазм накрывает так быстро и неожиданно, и я отчаянно цепляюсь за твои плечи, обессилено прижимаясь к твоей груди. Час спустя мы мчимся по Сеулу на бешеной скорости. Ты сжимаешь руль до побелевших костяшек. И какое-то нехорошее предчувствие мешает дышать, я физически ощущаю напряжение, возникающее из ниоткуда. И когда ты останавливаешься возле моего подъезда, я с надеждой заглядываю в твои глаза, но ты отворачиваешься. — Не зайдешь? — спрашиваю то, что и так понятно, наверное, хочу услышать приговор из твоих уст. — Прости, я совершил ошибку. Я все еще зависим от твоих рук, я все еще хочу тебя, и с этим не справиться. Но я больше не люблю тебя, пойми, как прежде уже не будет никогда. Я нетвердыми движениями пытаюсь открыть дверь машины, что получается только с третьего раза. С прямой спиной и высоко поднятой головой я иду вперед, провожаемая твоим взглядом. Но как только железная дверь подъезда захлопывается, я опускаюсь на ступеньки лестницы и стягиваю туфли, от которых болят ноги. По щекам текут горячие, обжигающие слезы. Просто устала, просто надо отдохнуть, просто тяжелый день. Просто я шлюха и не заслуживаю большего, все в порядке. Разве может болеть сердце, которое давно уже разбито?