Один год

Спустя день, когда Самойловы чаевничали после страстного и безудержного секса, телефон Глеба неожиданно ожил. Вадим, сидевший ближе к мобильнику брата, скосил глаза на экран. - Кого там черти принесли? – спросил Глеб, вальяжно вытянувшись на кровати и запихивая в рот блинчик, предварительно обмакнув его в сметану. - Восставший из пепла его величество Змей Горыныч, - Вадик пододвинул телефон брату, напоминавшего в данный момент сытого кота. - Видимо, я пропустил какую-то репетицию, - взглянув на старшего, произнес Глеб. - Или я пропустил концерт? Старший зевнул и потянулся: - Если бы ты пропустил концерт, он бы уже насиловал домофон, а не телефон. - Вадик, но никто же не знает, что я у тебя, - напомнил младший, не решаясь ответить на звонок. Но упорства Снейку было не занимать. Он звонил долго и настойчиво. Глеб, собравшись с духом, поднес трубку к уху: - Надеюсь, ты звонишь мне, чтобы сказать, что мой банковский счет пополнился на энную сумму, - игнорируя директорское приветствие, с места в карьер начал он. – Пополнится после завтрашнего концерта? – Недовольно и удивленно переспросил младший. - А у нас завтра концерт? В каком клубе? Вадим дотянулся до тумбочки, на котором лежал блокнот, открыл чистую страницу, и вместе с ручкой протянул его брату. - Скажи мне адрес, я приеду на такси, - сухо проговорил Глеб в трубку. – Да, без сопровождения. Нет, саундчек без меня проведете. – Он одарил старшего сияющей улыбкой. - Я появлюсь на саундчеке тогда, когда ты договоришься с оргами провести концерт в «Олимпийском». Вадик, забивавший в телефон начирканный Глебом на листе адрес, усмехнулся. - Не опоздаю, не переживай. Приеду трезвым. – Обещал младший Самойлов, красноречиво закатывая глаза. - И таковым останусь, если ты мне мозг выносить не будешь. Глеб уже собрался было нажать на отбой, как вдруг плотнее прижал мобильник к уху: - Что? Опять интервью? – Он поморщился. - И опять про Вадима? Нет. Я соглашался только на один раз, да и то, блять… – Он боковым зрением заметил на себе мрачный взгляд брата. *** Снейк растрепанный, в распахнутом пиджаке наматывал диагонали вдоль внутреннего двора клуба, плечом прижимая к уху телефон и порывисто затягиваясь сигаретой. - Сколько там натикало? – спросил младший Самойлов брата, наблюдая из окна машины, аккуратно припаркованной в кустах, за своим директором. – Какое счастье, что я выключил мобильник, ведь это он мне названивает. - До начала концерта семь минут, - ответил Вадим, посмотрев на часы. – Надеюсь, сегодня до утра тебя ждать не придется? - Я тоже надеюсь, - Глеб взялся за ручку двери, собираясь открыть ее, но старший неожиданно привлек его к себе. - Ты ничего не забыл? – пальцы его руки расстегнули молнию на джинсах брата, и проникли внутрь. – Как на счет минета? - Да вы изврат, Вадим Рудольфович, - младший поддался навстречу ловким пальцам Вадима, а мысли о предстоящем концерте отошли на второй план. - Можно подумать, вы, Глеб Рудольфович, не знали об этом, - ладонь Вадика поглаживала член брата сквозь белье, чувствуя, как он наливается желанием, мгновенно реагируя на касания. - Знали, - признался младший Рудольфович с улыбкой глядя на старшего. - Поэтому я и оказался в свое время в твоей постели. Кто бы еще смог удовлетворить все мои самые притязательные капризы и скрытые пороки? - И в кого ты только такой порочный у меня? – Вадим наконец-то высвободил плоть брата на волю, и легонько сжал головку. - Все мои пагубные привычки от тебя, - промурлыкал Глеб. - Стрелочник… - Вадик склонился к бедрам младшего, втянул в рот его член, плотно обхватывая губами, а пальцами несильно сдавил яички. Глеб сомкнул веки и простонал. Губы и язык старшего Самойлова двигались с переменной скоростью, по возбужденному телу младшего расходились волны дрожи. Он приподнимал бедра, пытаясь войти глубже в рот брата, и хрипловатыми стонами просил его ускориться. Вадим подчинился желанию Глеба и через считанные секунды ощутил вкус его спермы у себя на языке. - Почему ты делаешь это всегда так охуенно? – выдохнул младший, пытаясь выровнять дыхание. Услышав такой комплимент, Вадик усмехнулся: - Чтобы ты раз за разом возвращался за этим ко мне, - он откинулся в кресле и расстегнул металлические клепки-пуговицы на своих джинсах. Ответ брата заставил Глеба расплыться в порочной улыбке. И в следующее мгновение он приник ртом к его члену, и Вадим довольно заурчал. *** - Заждался? – иронично-приветливо улыбнулся Глеб Хакимову, вынырнув, как ни в чем не бывало из кустов. - Ты, блять, охуел?! – Змей, выронив сигарету и едва не выронив телефон, одним прыжком подскочил к своему фронтмену. - Сука! У меня из-за тебя голова разболелась. – Он принялся обнюхивать Самойлова. - Душ я принимал, - хохотнул Глеб. – Хотя сексом от меня еще должно пахнуть. Чуешь? - Придурок! – еще не успев успокоиться, снова вскипел Снейк. - Хоть бы раз все по-человечески сделал, без своих выебонов! - Да уймись ты, - отозвался Самойлов непривычно мягко. Настроение у него, как это ни странно, было хорошее и портиться пока не собиралось, несмотря на змеиное недовольное шипение. - Это работа, мать твою! – спокойствие Глеба порождало Хакимова разорвать его на мелкие клочки и развеять их по танцполу, прямиком в руки страждущих, желающих заполучить себе хотя бы частичку кумира. - Как только Вадим справлялся с тобой? – Устало задал он риторический вопрос. - А ты узнай у него, - повел плечами Самойлов. - Хотя вряд ли он тебе скажет, ведь я больше не его головная боль, а твоя. - Иди, давай, еще глаза разрисовать надо, - Снейк подтолкнул Глеба в спину и тот зацепился мысом тяжелого ботинка о бордюр. Хакимов привычным движение удержал его за шкирку. – Ты не головная боль, а заноза в заднице. - Я сегодня без макияжа, - ответил Самойлов, пропустив мимо ушей директорское брюзжание. - А я тебе могу сам за секунду макияж под оба глаза поставить, - со злой иронией предложил Змей. - Нахуй иди, - обыденно отреагировал Глеб, и передернул плечом, пытаясь сбросить с себя руку Снейка. Вадим, наблюдавший все это из машины, зашипел себе под нос: - Руки, сука, убери от него… Вот откуда все эти синяки, ссадины и сломанный нос. А его фанаты на меня вечно думают. Он смотрел младшему вслед, пока тот не поднялся по узким ступеням лестницы и не скрылся за дверью клуба вместе со своим директором, а потом решил вопреки договоренности с братом домой не ехать. И очень кстати обнаружил в машине завалявшуюся бейсболку столетней давности. Он нацепил ее на голову, надвинув почти на глаза, и пошел к центральному входу в клуб. За определенную, не очень большую сумму, но которой очень обрадовался молоденький охранник, он без проблем прошел внутрь. Дождался, пока глаза привыкнут к темноте, а уши – к доносящейся со сцены какофонии и, осмотревшись, направился к бару. Там он заказал себе безалкогольное пиво и, устроившись на высоком барном табурете, повернулся вполоборота к сцене. Столпотворение было только в первых трех-четырех рядах. Дальше все стояли относительно свободно, а еще дальше – совсем вольготно. Вадик не спеша отпивал из высокого запотевшего бокала пиво не самого лучшего качества и с усмешкой наблюдал, как девчонки в первых рядах, находящиеся слегка подшофе, выставляли вперед грудь, желая обратить на себя внимание его брата. Желая оказаться той, кого он выберет на сегодняшний вечер. Возьмет с собой и позволит ненадолго прикоснуться к своей жизни. Но лишь Вадим знал, что часа через два именно он будет задирать на младшем рубашку, и касаться губами его обнаженной кожи. Во время одной из песен Глеб извлек из кармана джинсов телефон и продолжил петь, периодически поглядывая на экран. Сумасбродная мысль пришла в голову старшего Самойлова слишком неожиданно и он, достав свой мобильник, набрал младшему смс: «Малыш, ты такой сексуальный в своих обтягивающих брючках. Особенно, когда поворачиваешься спиной. Мне уже не терпится стащить их и оказаться внутри тебя». Не успел Глеб убрать трубку, как она ни с того, ни с сего завибрировала у него в ладони. Он мысленно чертыхнулся, вспомнив, что перед выходом на сцену включил телефон в надежде, что Вадик написал ему что-нибудь ободряющее, но кроме шестнадцати пропущенных вызовов от Хакимова ничего больше не было, и он в расстроенных чувствах засунул мобильник в карман, напрочь забыв отключить его. Развернувшись спиной к залу и лицом к директору, он, продолжая вилять бедрами под музыку, прочитал братское послание. «Вот зараза», - мысленно усмехнулся Самойлов-младший и, сделав несколько замысловатых па с микрофонной стойкой, подошел к самому краю сцены. Он принялся вглядываться в зал, но его зрение даже в контактных линзах, отказывалось выделить среди орущей, скачущей, танцующей, скучающей и употребляющей публики одну единственную фигуру. Вадим любовался младшим, подмечая, как его взгляд блуждает сквозь зрителей, и одновременно строчил следующую смс: «Если ты ищешь меня, то я за барной стойкой, смотри правее. Безалкогольное пиво здесь - настоящая отрава, а вот барная столешница очень удобная. Я бы с удовольствием разложил тебя на ней, предварительно избавив твою задницу от тесных штанов». Ответ от младшего пришел почти мгновенно: «Прекрати, Вадик. Это раньше я мог прикрываться гитарой». Кровь его запульсировала где-то внизу живота. Слова песен начали путаться. В сторону бара он специально старался не смотреть, но эти чертовы сообщения от старшего возбуждали не меньше его рук и губ. Вадик крутил бокал с остатками пива и откровенно наслаждался происходящим. «Тебя это заводит, мой мальчик? Скажу тебе по секрету, меня твои движения бедрами тоже. Как насчет приватного танца после концерта?». Он наконец-то поймал взгляд младшего, в котором плескалось тайное желание, и тот жадно впился в спокойные карие глаза и лукавую полуулыбку. Для него сейчас не существовало никого, кроме старшего. Тело и душа просили сближения с братом. - … Мы друг друга любим, как во сне. Нам разрешено немного жить…*