Один год

- Глеб, я на следующей неделе уезжаю в небольшой тур, - объявил довольный Вадим как-то вечером, вернувшись с деловой встречи. - Надолго? – тут же напрягся младший, а на его лице отразилась крайняя озабоченность. - На пять дней, - Вадик подошел к окну и, потрогав пальцем землю в горшке с декоративной финиковой пальмой, поднял с пола бутылку с водой и полил цветок. - Блин, а я? – Глеб вскочил с дивана, встал рядом с братом, и тоже ткнул пальцем в другой цветочный горшок, уколовшись при этом о растущий в нем кактус. – Блядь! – Он сунул палец в рот. - А что ты? – старший мельком взглянул на младшего. - А что я буду делать? – переспросил Глеб. Вадим усмехнулся, слегка удивившись вопросу брата: - То же, что и делал до этого - бездельничать. Глеб обиженно хмыкнул и растянулся на диване, почувствовав внезапно навалившуюся на него усталость. Старший достал из бара бутылку вина и отправился на кухню. - Вадик, возьми меня с собой, - сказал Глеб Вадиму за ужином. - В качестве кого? – Вадим подцепил вилкой кусочек овощной запеканки и отправил его в рот. - Чемоданы таскать ты вряд ли сможешь, рассыплешься еще под ними. – Резонно заметил он. Младший нахмурившись, возил по тарелке запеченный помидор, внимательно разглядывая его. - В качестве твоего брата, - после некоторой паузы ответил он. - А как я объясню твое присутствие остальным? – Вадик посмотрел на Глеба. - То есть, как ты объяснишь мое присутствие Радченко, да? – по лицу младшего Самойлова пробежала тень ревности. Старший не удержался от раздражительного вздоха: - Глеб, тебя зациклило на нем? – он поднес к губам бокал красного сухого вина. - А что мне остается думать? – язвительным тоном произнес Глеб. - Знаешь, тебе лучше вообще не думать, а то у тебя от мыслительного процесса развивается паранойя. Младший сердито свел брови, молча доел свою порцию, поднялся из-за стола, вымыл за собой тарелку и, взяв сигареты, удалился на балкон. Глеб затягивался быстро и немного нервно, одновременно пытаясь пить свежий воздух глубокими глотками. Он едва не поперхнулся им, когда ощутил руки старшего на своих бедрах. - Вадь… - сигарета полетела вниз, а темное небо наполнилось терпким пряным ароматом. - Глебка, ты закипаешь быстрее чайника, - шепнул Вадим брату на ухо, стирая его обиду и принимаясь стаскивать с него одежду ниже пояса. Спустив ее до колен, и, прижавшись бедрами к оголенным ягодицам младшего, он коснулся пальцами его полувозбужденной плоти. От теплой руки брата кровь быстрее побежала по венам Глеба, а из груди вырвался хрипловатый стон. Губы Вадика заскользили по шее младшего, по плечам, обволакивая дыханием, вызывая невольную сладостную дрожь, и обещая бездну наслаждений. - Нас могут увидеть, - сдавленно промолвил Глеб. - Господи, откуда в тебе эта ложная скромность? Мы трахались в гримёрке Останкино… Пальцы старшего, отпустив член брата, поднялись выше, слегка сжали сквозь тонкую ткань футболки напрягшийся сосок, а затем, добравшись до его губ, неспешно очертили их контур. Младший потерся о пах Вадима, ощущая сквозь мягкую ткань его возбуждение. - Черт, да сними ты их, - он втянул в рот его палец и принялся посасывать, имитируя минет, устанавливая интимный контакт с братом. Вадик одной рукой высвободил свой напряженный член из оков одежды. Глеб выдохнул, покоряясь брату и, слегка выгнувшись, позволил ему одним движением погрузиться в свое горячее тесное нутро. Сбивчивое дыхание старшего смешивалось с глуховатыми стонами младшего. Его умелые пальцы с каждым касанием приближали брата к неминуемому наслаждению, стирая границы реальности и поднимая на вершину блаженства. - Вадик… - сладкая судорога прошила тело Глеба, и он на несколько секунд растворился в остром удовольствии. - Возьми меня с собой. - Уже беру, - Вадим впился губами в шею младшего, толкнулся особенно глубоко и, почувствовав полное насыщение, кончил, сжимая его ягодицы, не торопясь отпускать брата от себя. - Вадь, неужели я совсем бесполезен? - Ну, почему же, - Вадик дотянулся до коробки с салфетками, которые с переездом Глеба обретались теперь практически в каждом углу квартиры, потому что даже сами Самойловы не знали, где именно им приспичит заняться сексом, и вытянув пару штук, вытер брата, а затем и себя. - После концерта, ночью, в гостинице, я думаю, что от тебя может быть толк. Младший натянул на себя штаны и развернулся к брату: - Тебе от меня нужен только секс? – в его глазах промелькнула искра разочарования. - Глеб, по-моему это ты пришел ко мне, когда у тебя засвербило между ног, а не наоборот, - мрачно ответил старший Самойлов безапелляционным тоном. Глеб уныло согласился. - Ладно, спрошу по-другому, - предпринял он еще одну попытку. - Кроме секса я ни на что не гожусь? - Дай-ка подумать, - Вадим осмотрел младшего сверху вниз проницательным взглядом и, нацепив на лицо маску задумчивости, почесал затылок. – Ты можешь работать с оргами и договариваться о концертах? - Н-нет, - заикаясь ответил Глеб. - А взять на себя функции пресс-атташе? – Вадик шагнул ближе к брату. - Тоже вряд ли, - младший немного отступил назад. - Ну, пиар-менеджер из тебя выйдет никудышный, а черный пиар мне не нужен, - продолжал рассуждать вслух старший, наступая на брата. - Как насчет работы с бухгалтерскими документами? - Вадик, я же гуманитарий, - заметил Глеб с сожалением, упираясь спиной в стену. - Сильный аргумент, - признал Вадим. - Поэтому извини, малыш, но кроме секса я тебе ничего предложить не могу. - Но я же могу писать песни, - возразил младший, упершись в темные глаза жалостливым взглядом. - Ты мог писать песни, - поправил его Вадик. - Потому что то, что ты пишешь в «Матрице» песнями назвать трудно. Глеб снова надулся. - Ты… - он замялся в нерешительности. - Ты просто не любишь меня. - Знаешь, это ты первым обзавелся новыми братьями, а не я, - с горькой усмешкой проговорил старший. Младший тяжело вздохнув, отвел от брата виноватый взгляд и побрел в спальню. Все было совсем не так, как ему того хотелось. *** - В общем так, - сказал Вадим следующим вечером, протягивая Глебу билет на поезд. – Твое купе в соседнем вагоне. Младший Самойлов вцепился руками в билет и, улыбаясь, поинтересовался: - Надеюсь, оно для меня одного? - Надейся, - усмехнулся Вадик. – Но отдельное купе только у меня. Глаза Глеба засверкали в предвкушении. - Но ты не обольщайся, там все свободные полки будут заставлены инструментами и чемоданами, - мгновенно спустил Вадим младшего с небес на землю. - А мне не нужна свободная, я на твоей полке примощусь, рядышком. - Глеб, ты конечно похудел, но не до такой же степени. - Вадик, а ты представляешь меня в замкнутом пространстве с какими-то чужими людьми? – запричитал младший. - Они же будут ко мне приставать, просить спеть «Тайгу». - Ну, и споешь, не развалишься, - спокойно ответил старший, и добавил с легкой иронией: - Тебе же нравится выступать в маленьких залах и видеть глаза своих фанатов. А меньше купе только туалет. Глеб отвернулся от брата. - Вадь, ты раньше не был таким… злым, - печально заметил он, глядя в окно. - Ладно, не скули, - небрежно произнес Вадим. - Я подумаю. Ты главное на поезд не опоздай, и пожалуйста, вместо своих говнодавов надень другие ботинки, а то тебя вся моя команда узнает. - Но у меня нет другой обуви, - растерянно признался младший. Вадик опустил взгляд на тапки брата с вышитыми на них котиками. - Как насчет этого? – в глазах старшего искрилась безобидная насмешка. - Вадик… - Глеб приподнял брови, глаза его потемнели. - Ладно-ладно, сегодня же и займемся изменением твоего имиджа. Слова Вадима заставили младшего похолодеть. *** - Я в этом на улицу не выйду! – психанул он, спустя два часа стоя в примерочной кабинке одного из множества магазинов одежды в крупном торговом центре. - А мне нравится, - сказал Вадик, рассматривая брата в зеркало. Глеб ответил ему подозрительно-раздраженным взглядом. - Ты прям помолодел, и поправился там, где надо, а не только в области живота, - продолжал Самойлов-старший на полном серьезе. Младший с вытянутым от удивления лицом смотрел на себя в зеркало, и не узнавал. Свободного покроя голубые джинсы, футболка-поло от «Lacoste», белые кроссовки, толстовка с капюшоном, бейсболка и темные очки прямоугольной формы. - Я сам на себя не похож, - мрачно резюмировал он. - Вообще-то мы именно этого и добивались, - напомнил ему Вадим. Глеб в двадцать пятый раз за последние два дня насупился и принялся переодеваться. - Знаешь, у тебя всегда есть выбор, - равнодушно проговорил Вадик, направляясь с охапкой шмотья к кассе. - Ты можешь вообще никуда не ехать. Младший тащился следом словно ребенок, которого собирают первый раз в первый класс. - Ага, чтобы оставить тебя наедине с Радченко? – без колебаний отозвался он. - Не дождешься. Самойловы вышли на улицу и, синхронно закурив, двинулись к машине. - Тебя послушать, так получается, что я вдвоем с Сашкой в романтическое путешествие собрался. Глеб промолчал. И продолжал молчать всю дорогу, периодически вздыхая, хмурясь, и лишь у самого подъезда твердо заявил: - Я буду там. Пусть даже в этом шутовском одеянии. Но я все увижу своими глазами, и тогда пойму. Старший нажал на кнопку вызова лифта. - Смотри не разочаруйся, параноик, - его губы изогнулись в легкой улыбке.