Утопия

Как ни странно, висела тишина.Первые мысли, которые меня посетили перед его входом в его палату, это возможная истерика Глеба.Ведь отношения их… В них отсутствовала какая-либо логика и понимание взаимное.Сомкнуть глаз я не мог, всё глазел на дверь в ожидании, что Глеб его выгонит.Да хоть один признак того, что там есть люди, но долгое время ничего не следовало.Косились на меня абсолютно все врачи, скоро подошёл Денис Владимирович и положил руку на моё плечо. -Константин Михайлович, Вы что-то забыли? Вы так озадачены. -Я…Я… Да нет.Просто, -сформулировать мысль не удавалось, поэтому я опустил руки и вздохнул. -К нему же пошёл его брат, что вы переживаете? По всем правилам его имеет право посещать только он.Но для Вас я делаю огромную поблажку, от вашей дружбы нет спасения, -улыбнулся доктор. -Понимаете.Их отношения очень натянуты, возможно… Ведь Глебу нельзя переживать.Никак нельзя! -Знаете, я прошёл через множество специальностей.И со стороны психолога я дам вам совет.Им необходим некий диалог.Вашему другу я дал хорошее успокоительное.Даже если сильно захочет-не будет переживать.Характер Вадима Рудольфовича мне известен, ведь он не так давно лежал у нас… И тут меня, будто колоколом ударило.Лежал? Зачем? Эта семья никогда не прекратит меня удивлять. -То есть? -Этого я вам уже не могу рассказать, будьте солидарны. Выбивать ответы на мои вопросы я не стал, Денис Владимирович и так был благодатен со мной.Пару вздохов, и я решил всё-таки покинуть эти тяжёлые белые стены.Ещё не хватало с Вадиком пересечься. Быстренько утопал из здания и наконец отзвонился Димке. Тот порадовал меня окончательно, ибо его друг всё-таки дозволил нам выступить в рамках помощи Самойлову.Я не мог ничего сделать, кроме как сказать «Спасибо».Я благодарен судьбе, что помощь пришла быстро.Остаток надежды приходился на поклонников, которые уже были в курсе всех событий и даже сами создали свой счёт, деньги откуда пойдут на помощь маэстро. Я старался отвлечь себя от дурных мыслей, о провале нашего дела.Но поверх этой умственной конвульсии поползли думы о Вадике.Что они с Глебом там делали, о чём говорили.А главное, страх того… Что он заберет от меня моего Глеба.Я уже полностью принадлежал Самойлову и телом, и душой.Все мои страхи, восхищения.Сладости и горести были связаны только с ним.Моя музыкальная жизнь превратилась в «походы к алтарю», где я любуюсь и боготворю Самойлова-младшего.Однажды я задавал вопрос, отчего же его так любят девушки.А теперь и сам стал одной из них.Точнее, одним.И я готов разбиться в стёкла ради одного только его голоса. Я уже не был собой. Шли недели, ежедневно шла подготовка к концерту.Наши души радовали пожертвования поклонников как «Матрицы», так и «Агаты Кристи».Суммы приходили абсолютно разные, но абсолютно каждый вклад оставался ценным.Любой рублик мы считали счастьем.Мы с Лёшкой тоже вложили свою сумму, чуть больше сорока тысяч.А по-поводу сборов Вадику мы так и не могли дозвониться.Идти к нему я не хотел, поэтому просто терроризировал телефон.На связь он выходить отказывался. Концерт мы решили организовать в середине апреля, как нам и позволили после.Билеты раскупались, как будто их мгновенно съедала гигантская моль.Все билеты в танцевальный портер были скуплены чуть больше, чем за неделю.VIP-зоны почти полностью оказались заполненными. А счёт, что организовали фанаты, дошёл до цифры: 750 000 рублей. Это просто очаровательно.Такое рвение и вера в то, что он-спаситель жизни и путеводитель по миру духовному будет спасён.Наши надежды превратились в настоящую уверенность. Я часто заходил к Глебу.Его состояние улучшалось на глазах.Каждый мой приход сопровождался подарком от меня.А каждый уход его горячим поцелуем.Он зовёт эти знаки внимания «поцелуем мертвеца», но для меня это манна небесная.Он оставался моим Ангелом. Оставалась неделя до концерта. Всей командой мы выкладывались критически.Валера не уходил с репетиции до потери пульса, а Лёшка старался передать состояние Глеба в его песнях.Хоть это и не его стиль, было душевно сидеть с ним и обсуждать тексты и музыку Самойлова.Никонов по-настоящему уважал его скорее, как наставника, чем друга. Снэйк тоже не оставался в стороне, и несколько раз устраивал автограф-сессии с нашей командой.Все деньги, что пожертвовал народ, мы тоже отправили в ту заветную «копилку», которой мы спасём нашего Гения Современности. И вот, три дня… Три дня, и состоится тот самый концерт.Мы уже обсуждали то, как отправить Глеба в Израиль и с кем, как вдруг зазвонил мой телефон. «Вадик» Объявиться за пару-тройку дней до концерта, как это благородно.Но я всё равно ответил, ибо нехорошо не поддержать его в данные минуты.Какие бы отношения не висели между ними, они оставались и остаются братьями.Хотя то, что же было тогда между ним и Глебом в палате, всё ещё неизвестно.Ведь у Глеба я так и не спросил, почему и зачем он приходил.И как всё прошло.Почему я не спрашивал, я не знаю.Не столько от забывчивости, сколько от страха перед ответом. -Алло… -зазевал я.Отношение моё к нему было скорее снисходительным. -Кость.Вы где сейчас? «Вы? То есть?» -В смысле? -Я уверен, что вы сейчас на репетиции.Мне просто нужно поговорить с вами со всеми. Я быстренько сообщил адрес и не прошло и 10 минут, как зазвенел звонок. Дверь пошёл открывать Снэйк, а Никонов начал что-то говорить, типа: «Предателей не пускаем». К нам всем вошёл Вадик и уселся напротив. -Ребят, мне нужно с вами всеми поговорить.Это будет неким предложением. Все мы переглянулись и кивнули в его сторону.Валера тихо засмеялся и искоса стал поглядывать на Вадика. -Ну рассказывай, что за предложение, -махнул рукой Снэйк и продолжил пить уже остывший кофе. -Я очень переживаю за своего брата и не могу остаться в стороне… -Но при этом ты не отзывался на звонки и вообще не объявлялся.Ни единого вклада не сделал, -вмешался я. -Кость, заткнись.Дай мне договорить, -он сложил руки перед собой и продолжил, -Если вы позволите, я бы хотел помочь брату… Участием в концерте. Наши лица выдали такие выражения лица, что описанию это не подлежит.Мы были удивлены до мозга костей. -Ты чего? Серьёзно? Ты и «Матрица»…Не сложно ли? Осталось три дня, Вадик.А все вопросы уже решены.Финансы согласованы. -Я выступлю без гонорара.Дайте мне хоть таким образом поговорить с братом. Очень частые переглядки не помогали нам дать ответ.Но слово за слово, наш диалог сошёл на да. Однако, условие Вадика поразило нас ещё больше, чем сам его приход. Потому что исполнять он собрался композиции «Агаты Кристи». Глеба мы оповещать не стали, потому что его бы удар хватил от такого.Последние репетиции прошли вместе со старшим Самойловым. Концерт по длительности должен был идти два часа.Но из-за изменений в программе вышли все три.По сети мы распространили новость о специальном госте, от которого время увеличилось на час. Все просто негодовали, кто же это будет и шуточно писали комментарии вида: «Если это окажется Вадик, я заору», «Упаси Боже, если это его братец», «Как Глеб отреагирует, если это будет внезапное возращение Вадика?» И тому подобное.Кто-то хотел увидеть Самойлова, а кто-то готов был сотворить самый страшный поступок, лишь бы Вадима не было видно и слышно. Трек-лист Агатовских песен был таким: 1.Эпилог. 2.Абордаж. 3.Трансильвания. 4.Чёрная луна. 5.В интересах революции. 6.Вечная любовь. 7.Истерика. 8.Щёкотно. 9.Легион. 10.Моряк. 11.Молитва. 12.Опиум для никого. На некоторых песнях я оставался с ним в паре.Лёшка же отказался притрагиваться к этим песням на корню. На последней репетиции Вадик выложился во всю.С него стекала река пота, а голосовые связки были готовы выскочить наружу.Но мотивация Вадика… Я не понимал его.Причём тут «Агата Кристи»… В день концерта все мы волновались, поэтому перед концертом для отчаянной храбрости выпили грамм сто, если утрировать. Зал был наполнен до потолка, это и радовало, и пугало.Огромных площадок я не видел очень давно, привык к маленьким клубам или квартирам. Я глядел в глаза девушек, что были ближе всех.Кто-то плакал, кто-то тянул руки к нам.Они размахивали флагами и плакатами с надписью: «#глебживи» и «Вставай с колен, Матрица!» Эта поддержка от народа заставляла пулей бегать по сцене, чтобы каждому подарить и преподнести Глебовские тексты и свои чувства. Наш выход озаглавил Никонов такими строчками: -Дорогие… Друзья! Товарищи и други! Мы благодарим Вас за некое преподношение нами любимой группе «The Matrixx» и лично Глебу Рудольфовичу Самойлову! Все мы знаем о той трагедии, которая обрушилась на нашего Гения! Все деньги, каждая копейка, что вы внесли будет направлена на лечение Глеба! Спасибо Вам! И в благодарность мы дарим вам его песни! Его музыку! Все его ощущения мы постараемся передать для вас! И прогнать траурный дух из наших сердец! Ведь мы будем! Жить! Всегда! Крики и овации. Каждый голос значил для нас чем-то более, чем поддержкой.Это сила и крепость духа. «Кто умер за тебя Не любя, Уже горят в аду, И не зря. И только я живу Последний день В аду или раю — Где твоя постель.» Именно с этих строк начался концерт.Все мы буквально кричали его тексты, словно выбрасывая изнутри весь мусор, что был скомкан.Это облегчение и своеобразный рай.Мне было донельзя больно, но каждое словечко я выдавал с любовью и трепетом.Именно так, как хочет Глеб. Лёшка старался так, как мог.Всё рвение и выносливость, что накопилось за его жизнь было выдавлено именно на этой сцене в этот день.Много слов было сказано, много слёз было пролито. Каждая песня отзывалась диким плачем, но не горестным.А с каплей надежды и веры. «Текила с утра — Это значит, что ты одинок. Последний звонок Кричал телефон год назад. И что тебе жизнь? — Ожидание — и пока! Чего же ты ждешь — Текилу с утра Или просто звонка?» Этот отрывок из песни «Сердце и печень» исполнял лично я.Потому что именно этот момент во всей песне для меня является тем облаком смысла и поводом для раздумий. Два часа пролетели, как миг.Каждый поклонник подпевал, как мог.Было ощущение, что вся страна слышит нас.Я не видел и малейшей дыры в этом огромном зале.Пропал страх, явились радость и удовлетворение. Когда наше время прошло, мы в полной усталости обнялись с Лёшкой и Валерой. Я подошёл к микрофону и решил высказать то, что же я думаю о всём этом: -Спасибо, родные! Вашими молитвами и действиями продолжает биться сердце нашей группы! Если бы Глеб был сейчас с нами… Здесь… Поверьте мне, как его близкому другу, он был бы в полном экстазе от вашей энергии, от ваших слёз и чувства борьбы! Дай вам Бог счастья! Любви! И справедливости в душе! После бурных криков и аплодисментов я продолжил: -А сейчас… На сцену выйдет специальный гость нашего мероприятия.Все вы его знаете… Все вы его слушали и, может быть, слушаете по сей день.Встречайте… Вадим Самойлов! Мои уши заложили крики.Голоса смешались в один сплошной шум, и вот выходит Вадик.Он приподнял руки, будто обнимая весь зал и подошёл к микрофону.Шум не прекращался ещё несколько минут. -Добрый вечер, друзья! , -прокричал Вадик.Я видел его радость, было ощущение, что он ждал этого всю свою бессознательную жизнь, -А главное, Добрый вечер, дорогой мой младший брат.Я передаю вам те же слова благодарности, что и Костя… А главное, что я хочу сказать, это… Дорогой, любимый Глеб.Люби… Твори… Живи! После последних слов он начал наигрывать мотив Эпилога.Так и начался внутриматричный концерт «Агаты Кристи» без Глеба.Не знаю, от чего.От влияния со стороны Глеба, или от личных убеждений, но я не видел той радости¸что была у нашей группы на лице Вадика.Он пел, он летал по сцене.Он говорил и радовался.Но ради Глеба ли? Что его побудило к этому поступку? А не обсуждал ли он это с Глебом тогда.Вопросы мучили меня, но на сцене нельзя было отвлекаться.Пару раз запнувшись я всё-таки пришёл в себя. «Бой окончился» большим успехом. И огромной усталостью. Все мы дружно выползли на поклон и чуть не рухнули от истощения. После концерта мы уже не помнили своих имён.Мы плюхнулись на диванчики. Валера стал засыпать в считанные секунды, а руки Снэйка до сих пор не могли отойти от ударных. Но это усталость была оргазмически приятная.Мы чувствовали себя победителями. После к нам прикатился Вадик и уселся рядом со мной. Никто не обмолвился ни словом.Язык тоже не работал, а наша подруга-организатор принесла нам приятный отвар, чтобы успокоить связки.В первую очередь это понадобилось Никонову, потому что его стиль исполнения «Матричных» песен ввел его связки в психоделический транс. Кое-как мы выбрались оттуда и уселись в автобус.Пока мы уезжали, мы слышали, как за нами пытались бежать девушки.Я был бы рад дать им автограф… Но не было ни сил, ничего. Нас развезли по домам, и единственным словом за весь разъезд было: -Завтра обсудим весь итог.Я рад, что могу работать с такими людьми, как вы. Чьи это были слова, я уже не понимал.Я просто уколебал домой и почти сразу рухнул в постель.В данной ситуации мягкая кровать меня удовлетворила лучше, чем любая женщина и Глеб.Прости меня, Самойлов.Я изменяю тебе с постелью. Проснулся я, когда уже был обед.Но и остальные не спешили просыпаться.Мне не поступило ни одного звонка, что дало мне понять: Все. Спят. Я направился в душ, чтобы смыть весь вчерашний труд и зуд.Тёплая вода меня успокоило, хоть мышцы и ныли периодически.Но чувство радости и счастья меня не покидало… Ведь нашим трудом мы вытащим жизнь.Мы спасём тебя… Мой капризный готический принц. После тёплой ванны я быстренько высушился и поспешил посетить любимого.Купил по дороге его любимые розы и скоро был уже в стенах больницы. Я наконец подошёл к палате и открыл дверь, чтобы тихо сделать сюрприз Глебу.Но передо мной оказалась не та картина, что я хотел увидеть. Я узрел старшего Самойлова, что обнимал Глеба, сидящего на кровати.Когда взгляд Вадика переместился на меня, он улыбнулся и поцеловал Глеба в лоб. Один поцелуй, что незнающему человека покажется обычным проявлением братской любви… Все мои чувства смешались в одну секунду.Я был готов кинуться на него, но… Всё, что я смог сделать, это выбросить букет в сторону, и,агрессивно топая ногами, уйти. А если я всё не так понял? Но почему взгляд Вадика был таким мерзким? Я не готов отдать ему Глеба… Я не могу отдать ему свою любовь… В коматозе, я вызвал такси и уехал.Я не отвечал на звонки… Я не хотел ничего.Моё состояние было сравнимо с овощем. Как только я зашёл к себе домой, я рухнул на колени и заплакал.Я ненавидел и любил Самойлова.Я чувствовал себя марионеткой.Я задумывался о том, что я действительно всё не так воспринял в силу своей эмоциональности… Но… Моё, это моё…