Два билета в личный Ад.

Думал, хуже уже и быть не может. Нет, серьёзно, если подумать, а что может быть хуже слетевшего с катушек Асами? Ничего? А вот и нет, блин. Хуже сбрендившего якудза может быть только якудза, который всё предусмотрел. Вставая, хотя нет, сползая сегодня с постели, я думал лишь об одном — о том, что лучшим вариантом был бы побег… И душ…, но это уже две мысли, а если добавить к этому дикий голод и боль во всём теле… В общем, мысль, занимавшая мою голову, была не одинока, но она возглавляла хит-парад заезженных пластинок и крутилась в голове, не прекращая, как въедливая мелодия. Но если мелодия, в конце концов, надоедает, набивая оскомину, то мысль о побеге приносила мне ни с чем несравнимый кайф. Только вот было одно «но»… Асами… Будучи хоть и скотиной, но скотиной умной, он приставил ко мне одного из своих шкафов. Казалось бы, чего тут такого, не в первый раз, так сказать, плавали, знаем… А вот и нифига! Раньше, эти крупногабаритные представители рода человеческого таскались за мной тайком, иногда я их замечал, но чаще нет, но теперь дядя, с вышеописанной конституцией тела, сидел прямо на диване и наблюдал за тем, как я плетусь в ванную. — Со мной, что ли, пойдёшь, — шиплю я, замечая, как чувак встаёт с дивана и делает шаг в мою сторону.  — Нет. Но Асами-сама просил убедиться, что с вами всё хорошо. — Какая трогательная забота, что ещё просил Асами-сама? Может, передать корзину роз, в качестве извинения? — Н-нет… — растерялся шкаф. — Тогда пусть катится в жопу со своей заботой! — ору я, что есть силы, и захлопываю дверь ванной. Душ не успокаивает, вода не приносит облегчения, меня колотит от злости. Если бы Асами был дома, то, могу поклясться, я бы запустил бы в него парой — тройкой его изысканных ваз или даже стульев. Грррр… Ублюдок… Попросил убедиться, блин! Скотина! Нет бы, остаться и убедится самому… Не то что бы мне это нужно… Даже наоборот, сейчас я не хочу его видеть… и всё же… Извинения ещё никого не убили. Вытираюсь и одеваюсь с трудом, болит всё, но скриплю зубами и терплю, к боли я почти привык… Нет, не так, я смирился с этим довольно неприятным соседством и даже пытаюсь с ней сосуществовать… Но не с тем, что сделал Рюичи… Я же просил прекратить… Мог бы и остановиться… Садист доморощенный. Да, садист, который не просто изнасиловал меня… Я бы пережил… Наверное… он размазал меня, всю мою сущность по всему тому, что представляло в этом мире все самое мерзкое, гадкое, что вышибало из меня остатки достоинства. Мало того, он решил за меня вопрос о лечении, не спросив, хочу ли я этого… Ублюдочный якудза… не прощу. Он лишил меня стержня… правда, не смотря на это, я ещё не сломлен, но близок к этому… Ещё одна встреча с Асами доконает меня… я уверен. Я знаю… Я должен бежать из этого дома… Города… Куда угодно, лишь бы подальше от Асами. Так будет лучше… Запах, доносящийся с кухни, обрывает ход моих весьма эпичных мыслей и наполняет рот слюной. Ну ещё бы, кто-то почти сутки не ел… На кухне меня ждут мисо-суп, жаренная рыба и зелёный чай. О-о-о, да шкафчик у нас хозяюшка! Прелесть какая. Под пристальным взглядом личного жандарма есть не особо хочется, не смотря на дикий голод, но выбор не велик, он вообще отсутствует и я сажусь, принимаясь за еду. Сосредоточенно переживаю рыбу, стараюсь не смотреть на сидящего в нескольких шагах кулинара и продолжаю думать о своём… Надеюсь у шкафа, кроме кулинарных талантов и явной физической силы, нет скрытых способностей типа телепатии, а то мне кранты… Черт, как же выйти-то отсюда? Думаю, заикаться о прогулке бессмысленно, даже если Асами дал команду слушаться меня, это не значит, что меня выпустят из виду. — И чем же мы будем заниматься, хм… я не знаю твоего имени… Как тебя зовут? — со вздохом обречённого, но ещё не смирившегося пленника, интересуюсь я. — Кенто Такахаси, — чеканит тот в ответ. Господи, ну что за хрень такая, мы же не на плацу… Умеет же Асами выбирать подчинённых, долбанный клан грёбанных роботов. Бе-е-е-си-и-и-т! — Думаю, мне нет нужды представляться… — нацепив ехидную улыбку. — Да ты, наверное, знаешь цвет моих трусов! — раздражённо и максимально шумно отодвигаюсь от стола и, подцепив тарелку, отправляю её в раковину, та жалобно взвякивает, ударившись о металлическую поверхность, но мне дела нет, отряхиваю руки и, резко обернувшись, вцепляюсь взглядом в Кенто… Тот даже не шелохнулся, только в глазах читалась… снисходительность? А-а-грх… Такими глазами родители смотрят на раскапризничавшихся детей… Сво-олочь. — Нет, — и это всё? Это все, что ты смог родить?! Я чуть не взвыл от досады. — Нет? Охренеть…— жуть, как хочу поцапаться с этим великаном, мне очень нужно сорвать на ком-то злость… Нет, не на ком-то… на Асами, но, за неимением такого, я готов довольствоваться малым, кхм… ну, в этом случае, вовсе не малым. Огромным, я бы сказал… Ай, по сути, мне нужна груша для битья и вот она, стоит, глазами хлопает. — А что так? Плохо работаешь? — вопрошаю с издёвкой, скрещивая руки на груди. — Неужели Асами-сама, не велел тебе следить за мной и докладывать обо всём, даже о мелочах, которые я делаю. — Нет, — раздаётся в ответ абсолютно спокойное, видимо, моё настроение его нисколько не волнует, даже мускул на непроницаемой роже не дрогнул. —Ладно, пусть так, тогда для чего ты тут? Гладить мои носки и подливать чай? Окружить заботой и всё такое? — откровенно издеваюсь я в надежде пробить броню. —Нет, — гр-р-рёбанный Кенто… Так, успокойся… Выдохни, Акихито. —Что тогда? А? Постой, дай я угадаю: «нет»? — прищуриваюсь, подаваясь вперёд. Могу поклясться, он улыбнулся, хрена се, ко мне приставили не робота, смущается, улыбается, ой, Божечки… У меня получилось, о-б-а-л-д-е-т-ь. А, может, он меня отпустит, а? Ага, конечно, и испечёт печенек в дорогу. Как же мне выбраться из этой квартиры, ставшей для меня клеткой? Меня не выпустят, к гадалке не ходи… Ага… и к гадалке не ходи, и вообще, никуда не ходи… Сиди дома, не гуляй, а то великий и ужасный Асами башку оторвёт или чего похуже сделает. М-дам… странное у меня настроение… на юмористической волне, сквозь слёзы обиды и злости. Желание запулить в живое воплощение крупногабаритной мебели чем-нибудь тяжёлым никуда не ушло, а, даже наоборот — усилилось… О да, было бы круто, мало того, что смог бы душу отвести, так ещё и, отрубив парня, сбежал бы из-под гнёта гадского якудзы. Только вот, подозреваю, что бить придётся, как минимум, гирей, весом в двадцать килограмм. И со всей дури, не жалея… Одна беда — дури, как и силы с безжалостностью, у меня было не очень-то много. Не было, чего уж там. И плана побега не было… А без умного и взвешенного плана не далеко я сбегу. Даже пределов города не покину, найдут, сгребут, вернут, и я снова получу по первое число. — Ладно, если ты не намерен гладить мои носки, чем, поверь, оскорбил мою нежную натуру до самых глубоких глубин, то чем будем заниматься? Оригами? Макраме? Полуденные шоу? Шучу я, не напрягайся, — отмахнулся я, заметив, как слегка сдвинулись брови Такахаси, запуская мыслительный процесс, — я буду в комнате, и не надо ходить за мной, — бросаю через плечо, слыша, как телохранитель делает шаг. — Или ты думаешь, что я из окна сорокового этажа вылезу? — из положения в пол оборота не особо различимы эмоции моего мускулистого няня, но я спиной чую его смятение. Видимо, он понимает, что я прав и драпануть из высотки не могу, потому что летать не обучен, но и наказ следить, и глаз не спускать, как программа для компьютера, требует неукоснительного исполнения. Забавненько. Ещё чуток, и мозговые платы Кенто задымятся от дилеммы. Сжалиться? Пустить в комнату — пусть следит? Хрен, я лучше съем плёнку с самой удачной вылазки. Надо следить? Пусть дырочку в двери сверлит или ещё как изощряется. На ходу хватаю со столика пачку чипсов и книгу, которую в приступе безделья пытался вчера читать, и, нарочито громко шлёпая босыми ногами, иду в свою комнату. Как не удивительно, шкаф стоит там, где его настигло моё «не ходи», и я закрываю за собой дверь, чувствуя некое подобие удовлетворения. Подобие, которое станет полноценным лишь в случае побега из логова озабоченного животного, зовущегося моим любовником. Что ж… план, мне нужен план, но я ему не нужен явно потому, что ничего у меня не придумывалось. Вообще. Если не считать доброго десятка идей, зарубленных на корню резонным — «ага, щас, да тебя вычислят по…» и пошло-поехало по списку косяков. Сам удивляюсь, откуда во мне такая брюзгливая и расчётливая сторона нарисовалась, но вот прямо сейчас она была очень кстати. Асами вернётся меньше чем через два дня, и если я не сбегу как можно раньше и так далеко, как только смогу, мне вслед пустятся не только люди Рюичи, но и он сам… О да, именно так, не пожалеет времени, лишь бы догнать и всыпать… Медленно вдыхаю, прикрыв глаза, и медленно выдыхаю… Ну, раз надо быстрее, так медлить — не вариант. План: «астала виста, не пишите письма, адреса не будет» запущен… Хотел бы я пожелать себе удачи, но она мне не поможет. Никто не поможет. Я сам себе помогу, раз больше некому. Хотя, нет… есть у меня кое-кто на примете… Нужно ему позвонить. Осталось решить вопрос о Кенто. Силой мне его не взять, придётся хитрить… — Знаешь, Такахаси, по-моему, мы не с того начали, — выходя из комнаты, лыблюсь я, что есть мочи, и надеюсь, что мои потуги выглядят натурально. — Нам же жить под одной крышей… Хочешь чаю? *** Капли неожиданно зарядившего дождя стекали по капюшону и иногда, при очередном порыве ветра, попадали на лицо, я зябко ежусь и, прибавив шаг, втягиваю шею. Мне вовсе не хочется промокнуть, и если бы я знал, что погода испортится за каких-то полчаса, взял бы такси, но теперь, когда я почти добрался до места, это было бессмысленно. Вбежав под навес кафе, я снимаю капюшон и, стряхнув с него капли дождя, приветливо улыбаюсь официанту, стоящему на входе, оборачиваюсь, заметив черную машину, которая на сегодня стала моей тенью, и вхожу внутрь. Пары секунд хватает для того, чтобы я приметил того ради кого, собственно, и пришёл. Мой визави, который тоже заметил меня, встает со стула и радостно машет рукой, отчего я невольно улыбаюсь. Он всегда славился завидной жизнерадостностью. Каких-то полминуты, и друг тискает меня в объятьях, которые, при желании, могли пересчитать мне все кости. Не смотря на почти одинаковую комплекцию и рост, он был гораздо сильнее меня, возможно, во всем была виновата болезнь или его чрезмерная любовь к спорту, не знаю. Одно я знал точно — если он не отпустит, я задохнусь. — Акихито, как рад тебя видеть… — всё с той же улыбкой признается Миядзаки, наконец выпуская из цепких объятий мою несчастную тушку. — Это взаимно, Кей, отлично выглядишь, — вешая куртку на стоящую рядом вешалку, улыбаюсь я в ответ. — Вижу, ты выполнил мою просьбу, — кивком указываю на его изрядно посветлевшие волосы. — Да, — зарделся Кей, запустив руку в блондинистую шевелюру. — Хотя, я не совсем понял, зачем ты попросил меня покрасить волосы… В принципе, мне даже нравится, только непривычно… Но, предупреждаю, если это какой-то прикол, я тебя… тоже покрашу. В розовый. — Это не прикол, Кей, но я запомню, насколько ты опасен в порыве праведного гнева, — садясь напротив, заверяю я. — Да-да, но я не особо люблю внушать ужас. Не мое это, — пожимает плечами бывший шатен. — Да, пока не забыл, — Миядзаки пододвигает ко мне небольшой ключ с номером. — Это от камеры хранения, там пара одноразовых телефонов, наличка и вещи… Все как ты просил. Надеюсь, я угадал с размером, — он снова смущается и треплет волосы, на губах играет рассеянная улыбка, бедняга, он, наверное, замучался с поисками подходящих шмоток. — Брал, как на себя. — Значит, подойдут, — заверяю я его, лишь бы он перестал беспокоится, но если уж на то пошло, это правда, у нас одинаковая комплекция и ошибиться с выбором трудно. — Спасибо… — добавляю едва слышно и опускаю взгляд, чувствую себя сволочью, ведь я не смогу вернуть ему долг, я вообще вряд ли вернусь в город. — Кей… я не знаю, смогу ли вернуть… — нерешительно поднимаю глаза и натыкаюсь на взгляд устремленный на меня взгляд, полный немого укора и такой обиды, что я затыкаюсь от неожиданности. — Бака… — тянется ко мне Кей через весь стол, и, щелкнув меня по лбу, сокрушено вздыхает. — Лучшее, что ты можешь сделать для меня, так это осуществить задуманное, — усаживаясь назад, добавляет уже строже. — Вернёшь, убью… Так что я ещё должен сделать, помимо перемены имиджа и шопинга? — черт, у этого парня настроение меняется с космической скоростью. — Отвлечь кое-кого… Они висят у меня на хвосте с того самого момента, как я из дома вышел. Был еще один товарищ, но я с ним разобрался. А эти, видимо, для подстраховки… — Шпионские игры? Дело принимает интересный поворот. Кажется, я понял, зачем заморочка с волосами, — тянет Миядзаки, понижая голос, и подмигивает. — Так ты согласен? Это же… — Опасно? Дурак, я ради тебя волосы, без всяких вопросов, покрасил. Как-нибудь справлюсь… Только, для полноты образа, мне твои шмотки нужны… И надо дождаться, когда стемнеет, а то, кроме волос и телосложения, между нами сходства — ноль, — подпирая подбородок рукой, пускается в рассуждения Кей. — Да ты стратег, — смеюсь я, наблюдая за тем, как друг хмурит брови и водит пальцем по салфетке. — Да. Не без этого, но это же хорошо, разве нет? — вскидывает он брови и расплывается в лисьей улыбке. — Это отлично, — соглашаюсь я, ведь это правда. — Куда ты собираешься? Хотя, стоп, не говори, не хочу знать. Знание убивает, в этом случае точно. — Да, ты прав, лучше не знать. Ещё раз спасибо, Кей, мы так давно не виделись, но ты все равно пришёл. — Мы — друзья, не забыл?! Какая разница как долго мы не виделись? — сердится Кей, но, заметив смятение на моем лице, смягчается.— Я уверен, ты бы поступил так же… Только вот, тёмный цвет волос тебе не пошёл бы… не то, что мне — блонд. — Да куда уж мне. — Давай, что-нибудь закажем, до сумерек больше часа, не можем же мы тут просто так сидеть, — подзывая официанта, предложил Кей, не дожидаясь моей реакции, сделав заказ, продолжает. — А ты пока подробно расскажешь, от кого драпаешь, а то по телефону не особо много поведал. *** — С вами всё в порядке? — Такаба поднял глаза, в которых всё ещё теплились искорки той мысли, которая занимала его мгновение назад. —Что? — переспросил парень, потому что абсолютно не слышал вопроса официанта придорожного кафе, в котором он сидел битых два часа и думал о том, что Асами, наверняка, уже знает о его побеге. — Вы неважно выглядите. Хорошо себя чувствуете? — в голосе парня звучали искренняя озабоченность и желание помочь. — Да, всё нормально. Спасибо, — по губам скользнула слабая дрожащая улыбка, обозначившаяся на лице лишь для того, чтобы от него отстали. Улыбаться не хотелось совсем, хотелось плакать, так, как могут только дети, навзрыд, не пряча слез, но он улыбался, провожая взглядом темноволосого парня, который явно не поверил его словам, но точно знал, когда стоит отвалить. Такаба вздохнул и перевёл взгляд на билет, лежащий рядом с чашкой давно остывшего чая. Билет на автобус, в который он не сел, купленный им лишь для того, чтобы сбить со следа пущенных ему вдогонку прихвостней Асами. Да, он сделал всё и даже больше, чтоб его не нашли, но перестраховаться было его святой обязанностью, особенно, если дело касалось его вездесущего любовника. Положив на стол деньги, Акихито закинул на плечо рюкзак и, поблагодарив хозяина за вкусный чай, вышел из кафе. Куртка и шапка не спасали от холодного, пронизывающего ветра, и Акихито зябко поёжился, злясь на себя за то, что не попросил Кея купить что-то потеплее. Единственным местом, в котором он мог укрыться от непогоды, была невзрачная автобусная остановка, и парень нехотя двинулся к ней. Выбор у него был невелик, единственная гостиница в городке была забита, по случаю какого-то фестиваля, найти комнату в столь поздний час было нереально, и парень, снова бросив камень в огород собственной глупости, невесело ухмыльнулся.  — Весёленькое начало, — пробормотал Акихито, усевшись на немного пыльную, обшарпанную лавочку и прижавшись плечом к боковой стенке своего пристанища, прикрыл глаза. Он безумно устал и хотел отдохнуть, но шорох шин, доносящийся с дороги, звучал как рокот реактивного самолёта на взлёте и сводил с ума. Попытки переключиться на что-то другое проваливались, одна за другой, и парень со вздохом сдался, надеясь на то, что со временем привыкнет, ну или хотя бы звук станет менее раздражающим, только и тут его подстерегало разочарование. Звуки любого диапазона царапали своды черепа, вышибали из головы все мысли, заставляли сжиматься от болезненной агонии, в которой бился его мозг, и рвано глотать воздух. Так паршиво ему ещё не было. Боль стала почти живым существом, маячащим за его спиной и ехидно шептавшей ему о том, что он ошибся… Промах. Очередной неверный шаг, Такаба Акихито. Очередной, но не последний… Да, глупостей он наделал не мало и о многих из них жалел, но остаться в доме Асами, после случившегося, не мог. Его тело до сих пор помнило каждое прикосновение мужчины, боль, которую они приносили, безжалостный взгляд… Странно, но он уже почти не злился на якудза и даже не мечтал о том, чтобы его постигла кара, просто ушёл, не задаваясь вопросами типа, — какого чёрта произошло позапрошлой ночью, и почему рациональный и сдержанный во всём Асами сорвался. Акихито не хотел знать ничего. Обида, душившая его, подталкивала к двери, которую он, без сожаления, закрыл за собой. К чёрту расспросы и объяснения! К чёрту Асами! К чёрту всё! А почему нет? Ведь сейчас ему нечего было терять… Разве что, кроме нескольких отпущенных ему месяцев… — Не против компании? — не став ждать ответа, плюхается рядом парень-официант, и, блаженно вытянув ноги, закуривает с таким наслаждением, что Акихито даже завидно становится, сделав несколько глубоких затяжек парень повернулся к блондину.— Негде переночевать? — слегка прищурившись, спросил он у Такабы, который начинает злиться феноменальной проницательности настырного брюнета. — Да. Негде, — коротко, даже равнодушно бросает парень, и со вздохом закрыв глаза, надвигает на лоб капюшон. — У меня есть свободная комната и футон, если хочешь, пошли. — Откуда такая доброта? — Это не доброта, не хочешь, не иди, — пожал плечами парень, встав с лавки, и ловко запустил все еще тлеющую сигарету в урну, отряхнул джинсы и двинулся в сторону залитых светом фонарей домов. — Шикарно…— прошептал Акихито.— И как это понимать? —пробормотал он себе под нос и, почему-то, поднялся вслед за парнем. — Как тебя зовут? — бросает блондин ему в спину. — Андо Риота… Ну что, решился? Дважды не приглашаю, — не сбавляя шаг, предупреждает Андо. — И сколько ты хочешь за ночлег? — спрашивает Акихито, поравнявшись с неожиданно свалившемся на голову благодетелем, он не особо верил в доброту душевную и поэтому ждал подвоха. — Я, вроде, не говорил о деньгах, — резко останавливаясь, говорит Риота смотря на блондина так, будто тот был дураком. — Ну, я… Эм… Так сколько? — замялся Такаба. — За так… Ты идешь или нет? — интересуется Риота, вскидывая бровь. — А у меня есть выбор? — А как же, — усмехнулся парень. — Ты можешь переночевать на улице. Лавочка весьма недурственна, то, что надо после долгой дороги… — и вновь зашагал в прежнем направлении. — Постой, — сорвался с места Аки и бросился в след удаляющемуся силуэту. — М-да? — оборачивается парень. — Я согласен… Но я заплачу, идёт? — Как с тобой трудно… — хлопает себя по лбу брюнет, закатывая глаза.— Ладно, одна иена, и мы в расчёте. — Что? — слегка обалдел Такаба. — Я не согласен… это же смешно. — Мой дом, мои правила, — пожал плечами Андо, усмехаясь. — Мы, вообще-то, пока, не у тебя дома. — Это мелочь, сейчас — нет, но скоро придём… И вообще, пошли уже… беженец… — последнее он произносит как-то тепло, почти ласково, и Такаба смиренно плетется следом. Ведь, на самом деле, выбора у него нет, точнее есть, но на улице спать не хочется. *** Я найду тебя.Тонуть будешь — за руку вытащу, а не смогу — моря осушу. Ранен будешь — я раны вылечу, слезой и кровью боль задушу. Падать будешь — я подхвачу, а не смогу — сделаю землю мягче.Будешь злиться — я промолчу и помогу тебе жить иначе.© Асами сидел в удобном, хотя и слишком мягком, на его взгляд, кресле и размышлял над тем, что его окружают идиоты. Причём, один из них стоял прямо напротив него и, потупив глаза в пол, ждал, когда босс разразится тирадой, но якудза молчал, выдерживая непозволительно долгую драматическую паузу. По лицу Такахаси было видно, он ждёт, когда Асами произнесёт хоть слово, и надеется лишь на то, что это будет не его смертный приговор. —Значит, ты, болван, упустил Такабу? — спокойный, не окрашенный никакими эмоциями голос пугал похлеще оглушающего крика. — Так? — Да. — Не поведаешь, как это ему удалось? — доставая сигарету и закуривая, произнёс якудза с всё тем же ледяным спокойствием. — Он, что-то подмешал в мой чай… — Да неужели. Надеюсь, не яд… — на его лице отразилась тень беспокойства, и мужчина, встав с кресла, сделал шаг навстречу Такахаси. — Не думаю, — запнувшись, ответил парень. Мгновение… удар… и, казалось бы, несокрушимая гора мускул согнулась пополам, заходясь в приступе кашля. — Я рад, Кенто, — губы Рюичи искривила ухмылка, — будь это так, я не смог бы прибить тебя сам. — Асами-сама… — Что? Неужели ты придумал внятное оправдание своей тупости? — Я вино… кха-кха… виноват… я понимаю. Вы велели не выпускать Такабу из виду, я вас, кха… подвёл. Ваш гнев… я заслужил… — Идиот. Мне нет дела до того, что ты там понял. У тебя было задание. Всего одно — беречь Акихито, не следить, беречь… От всех, даже от него самого, и ты не сумел. — Простите… — держась за ноющую грудь, уронил Кенто, не поднимая головы. Асами в ответ лишь раздражённо вздохнул и, развернувшись, вернулся к креслу. Придушить опростоволосившегося парня было проще всего, но это не вернуло бы сбежавшего мальчишку и не уняло беспокойства за бестолковое чудовище, зревшее в груди. — Позови Киришиму. У меня для него задание.