III. Вишнёвые сигареты
19 июня 2020 г., 12:00
Утро началось внезапно. Если бы оно было человеком, то явно заваливалось в гости без предупреждения, выбивало ногой дверь с петель и устраивало полный беспорядок, докучало хозяевам своим ужасным поведением и ещё умудрялось что-то требовать — конфеты к чаю или более мягкую подушку под голову, словно под предыдущей была горошина (чёртова Принцесса на горошине, будь она проклята). В общем, если бы утро было человеком, то Антон непременно бы заблокировал его во всех социальных сетях, упорно не пускал на порог своего дома, притворяясь, что квартира пуста, а её хозяин вообще умер. Но, к счастью или сожалению, утро было просто утром, а не заносчивым знакомым, от которого можно было избавиться, хоть и с большим трудом, но всё же можно.
Кое-как разлепив сонные глаза, Шастун недовольно поморщился, когда неприятный звук уведомлений повторился, наверное, уже в сотый раз. Это был телефон Арсения, который каким-то чудом оказался под его подушкой. Видимо, Попов всегда пытался держать его рядом с собой. Поморщившись, парень вытащил смартфон из-под подушки и, наплевав на все нормы приличия и правило, что чужое брать нельзя, посмотрел на дисплей. Во входящих было около пятнадцати сообщений от Матвиенко и ни одного от жены — это радовало. Серёжа, несмотря на напускной похуизм и убеждение, что «Попов уже взрослый мальчик и давно должен был научиться выживать без мамкиной сиськи», всё же переживал.
Хотя, если хорошо подумать, то Попов как раз и был большим ребёнком, который, может, уже и оторвался от груди матери и давно отвык от материнского молока, но за юбку всё же держаться продолжал. Правда, этой юбкой был Матвиенко — самый близкий друг и лучший, хоть и дурной, советчик.
Когда чужой телефон завибрировал в очередной раз, заставив недовольно простонать — всё же четырёх часов сна Антону было недостаточно для того, чтобы его жизненная батарейка достигла ста процентов (сейчас было примерно около тридцати), парень потянулся за своим смартфоном и написал несколько строк Сергею, чтобы тот перестал обрывать телефон друга смсками и что с Арсом, собственно, всё было в полном порядке, если не считать огромного количества алкоголя в крови.
В отличии от Антона, утро к Арсению явно не спешило приходить — то ли он был плохим человеком, которого эта самая «Ужасная неприятность» обходила за десять километров, то ли оно застряло в пробках и просто задерживалось. В общем, Арсений продолжал спать, уткнувшись носом в подушку и пуская слюни туда же, и ничего, казалось, не могло ему помешать. На мгновение Антон даже позавидовал своему гостю, ведь он сам никогда не мог спать больше трёх часов после пьянки.
По правде говоря, Арсений выглядел настолько умиротворённо и мило, что Антон еле удержал в узде желание подвинуться к нему поближе и, полностью игнорируя запах перегара, осторожно провести ладонью по его щеке или убрать отросшие волосы со лба, дабы открыть лицо. Антон еле удержался и, от греха подальше, принял сидячее положение, спуская ноги на пол. Потянувшись, парень громко втянул носом утренний прохладный воздух (хорошо, что он всё же оставил балкон на верхнем проветривании, иначе в комнате было бы не продохнуть), а после поднялся на ноги, собираясь покурить на балконе, как почувствовал, что тело на диване зашевелилось, а после негромко простонало.
Видимо, утро Арсения всё же застряло в пробках, а теперь благополучно добралось до места назначения.
И когда сильные руки неожиданно обхватили его за талию, пытаясь повалить обратно на кровать, притянуть поближе к себе, сердце Антона не просто «остановилось… отдышалось немного… и снова пошло», оно сделало пару смертельных кульбитов, вырвалось из груди и намотало несколько кругов по всей комнате, а после как ни в чём не бывало вернулось обратно. На пару секунд Шастун даже забыл, как дышать, а его щёки предательски залились краской. Если бы кто-то решил сфотографировать его в этот момент, то, глядя на снимок, можно было увидеть странный томат.
— Я тебя так люблю… — хрипло пробубнил Арсений, а Антон буквально почувствовал, как душа покинула его тело и больше никогда не планировала возвращаться, — Алён…
И тут душа резко вернулась обратно, чуть не сравняв его с диваном, а внутри что-то треснуло — сердце явно не выдержало этих американских горок и решило разбиться на мелкие куски от греха подальше.
Сука.
— Ой… — из-за спины послышался всё тот же хриплый голос, а после руки резко отцепились от Антона. — Бля, прости, Шаст, я тебя… — он резко остановился, подумав, что «перепутал тебя с женой» будет звучать крайне по-уебански, — …сон приснился, что я дома.
— Ой, ну что ты, дорогой, стоило только причёску поменять, как я уже мужиком стала, — притворно-девчачьим голосом через силу протянул Антон, оборачиваясь на гостя, который как-то виновато смотрел на него. — Да забей, нормально всё, — тут же продолжил он.
Он пытался вести себя как обычно, но внутри него бушевала гроза, намереваясь разрушить всё к хуям. Вообще, это всегда было так странно — притворяться, что всё нормально, когда на самом деле тебя от обиды что-то раздирало острыми когтями внутри.
А после, кивнув, Антон на ватных ногах отправился на кухню. Он на автомате поставил чайник греться, достал из одного из верхних шкафчиков таблетки от головной боли и поставил кастрюлю с остатками супа на плиту. Шастун упорно чувствовал себя либо заботливой женой, либо любящей матерью, которая тряслась над сыночкой даже в его пятьдесят. Только вот ни одним, ни вторым он не был. Антон был просто Антоном, который на собственной шкуре знал, что от похмелья лучше всего помогают три вещи, проще говоря — «БДП» — борщ, двойной чизбургер и подрочить*. Вот только вместо борща был суп, вместо двойного чизбургера — крепкий чай, а вместо подрочить… в принципе, туалет был свободен.
Арсений пока не спешил покидать пределы зала, а Антон закурил на кухне, приоткрыв окно. По правде говоря, сначала он поставил себе за правило не курить в квартире, но потом нервы сделали своё и курить он начал везде, начиная с кухни и заканчивая ванной. Если бы кто-то захотел провести в квартире Шастуна генеральную уборку, то нашёл бы по меньшей мере с десяток зажигалок и спичечных коробков по всему дому.
Его можно было назвать ходячей пепельницей.
Парень курил медленно, уставившись в окно, и вовсе не заметил, когда его кухонное одиночество нарушил Арсений, успевший уже выхлебать всю воду через край из фильтра. Когда электрический чайник отщёлкнулся, а суп на плите начал закипать, Шастун наконец-то оторвался от созерцания окна и чуть не выронил папироску на пол, когда дёрнулся, не ожидая увидеть в кухне кого-то или что-то ещё, кроме парочки тараканов и сизого дыма.
— Ты меня напугал, — просипел Шастун, хотя Арсений и так видел его испуганные глаза.
— Я, конечно, нажрался вчера, как свинья, — мужчина облизал пересохшие губы, — но надеялся, что выгляжу всё же лучше, а мой нос не превратился в пятак, — попытался он отшутиться, хотя, откровенно говоря, у него это вовсе не вышло.
Но Антон тем не менее не смог сдержать улыбки и, затушив сигарету о пепельницу (их, к слову, тоже было не меньше пяти по всей квартире), принялся выполнять «мамские обязанности по спасению сыночка от похмелья». Арсений молча наблюдал за Шастуном, то ли боясь снова напугать его, то ли ещё по какой-нибудь из миллиона причин.
— А ты давно кашеварить стал? — Арсений искренне удивился, когда перед ним поставили тарелку с супом и чашку с крепким чаем. — Меня так даже Алёна никогда после пьянок не радовала… — фраза, которая, казалось, сорвалась с уст против воли Арсения.
Антон вновь почувствовал, как щёки запылали. Арсений, сам того не подозревая, грозился рано или поздно превратить Шастуна в грёбаный томат без возможности вернуться в первозданный вид.
— И не такому научишься, когда один живёшь, — кое-как выдавил из себя Антон и примостился на жёсткое сидение кухонного уголка, вцепившись с кружку со своим кофе, словно она была спасательный круг. — Да и вообще, когда финансы начинают петь романсы, то ты и из говна и палок сможешь себе еду приготовить.
— Да ты прям хозяюшка, Шаст, — поднося ко рту очередную ложку, Попов неожиданно усмехнулся и выразительно посмотрел Антону прямо в глаза: — Вот если бы я геем был, а ты мне каждое утро завтраки готовил или «омлет» делал, то я точно бы такого парня не упустил, — после он обнажил белые зубы и проглотил ложку горячего спасения от похмелья.
Антон же снова забыл как дышать и, как ему казалось, чуть не провалился под землю прямиком в свой личный котёл в аду, где раз за разом должна была повторяться эта сцена. Хоть он прекрасно понимал, что это была очередная дурацкая шутка Попова, но просто пропустить её мимо ушей он не смог.
Сучка Судьба явно подъёбывала его.
— Да расслабься ты, — видимо, заметив охуевший взгляд Шастуна, мужчина обезоруживающе улыбнулся. — Шучу я. А за такое начало дня спасибо, мамочка, — Арсений улыбнулся, — хотя… Знаешь, задница у тебя ничего такая. Держи ухо востро по ночам, а то мало ли, могу не сдержаться.
Попов всё продолжал отшучиваться, а Антон чувствовал себя в такие моменты крайне паршиво. Мужчина, сам того не понимая, резал по больному без анестезии.
— Ой, кто бы говорил, — буркнул Шастун больше себе в кружку, чем Арсению. — Свою-то задницу видел?
Последний вопрос остался без ответа, и оставшаяся часть завтрака прошла без происшествий. Возможно, потому что оба молчали, а может была ещё какая-то причина этому.
Как бы там ни было, но Шастун всё же чувствовал себя спокойно рядом с Поповым. Будто бы это и впрямь был его человек.
***
Антон никогда и подумать не мог, что перед ним так остро встанет вопрос о том, что делать с чёртовым букетом подаренных цветов. Жизнь всё больше и больше была похожа на театр абсурда. Обычно такие вопросы были главными для барышень, которые в большинстве своём лишь выбрасывали букет, либо швыряли им прямо в лицо парня, подарившего его. Обычно, правда, этот самый парень был последней гнидой, наворотивший дел и теперь просящий извинений. Но только вот Шастун совсем не был девушкой, а Арсений, вроде бы, не делал ему зла. Всего лишь букет, подаренный по-пьяне. Всего лишь сложный выбор. Он уже пару часов думал над этой, как ему казалось, неразрешимой проблемой. Всё сводилось к тому, что он вёл себя как нерешительная девочка-подросток. Шумно выдохнув, парень наконец откинулся на спинку жёсткого кухонного уголка и взглянул на часы, стрелка которых неумолимо бежала к девяти часам вечера. Где-то в душе зародилось беспокойство, ведь Арсений покинул его квартиру практически сразу после пробуждения, но обещал вернуться к восьми. Абсолютно трезвым. Антон, ему, конечно же, не поверил, но до последнего надеялся, что его слова будут правдивыми. Уже не получилось. Может, он хотя бы вернётся трезвым… Ну, или хотя бы не в говно… Или его хотя бы не принесёт кто-то из собутыльников на руках… Шумно выдохнув, Антон уже хотел потянуться к пачке сигарет, где, по его подсчётам, осталось всего две, но не успел даже дёрнуться, как в дверь настойчиво постучали, полностью игнорируя дверной звонок. Как же Антон надеялся, что это был Арсений. Трезвый и, желательно, без внезапных подарков, от которых у него, Антона, всё внутри переставало функционировать. Когда дверь распахнулась, Шастун вопросительно изогнул бровь, не понимая, в какой момент успел пригласить к себе в гости нечто, выглядещее как огромные коробки. И только когда из-за них послышался знакомый голос, парень отошёл в сторону, позволяя мужчине зайти. Только и успел Арсений переступить порог дома, как тут же опустил тяжёлую ношу на пол, а после облокотился на уже полюбившуюся ночью стену, вытирая тыльной стороной ладони лоб. — Если ты кого-то грабанул и теперь мне светит срок за сокрытие преступника… — начал было Антон, но резко осёкся, когда Арсений достал из кармана пачку вишнёвых сигарет и протянул их ему. Ненавистных вишнёвых сигарет. — Я их у тебя на кухне утром видел. Значит, ты их любишь, — Арсений начал разуваться, как только парень принял его презент и ошарашенно смотрел на пачку сигарет в своей руке. — Вот я и решил тебе приятное сделать. Ты мне завтрак — я тебе сигареты. Это благодарность, так сказать. И не вся благодарность, — Попов, казалось, протараторил всё это на одном дыхании. — Сегодня мы будем развлекаться, — откинув мокрую чёлку со лба, мужчина наконец-то улыбнулся и кивнул в сторону коробок с различным содержанием. Несколько секунд прошли в тишине, после чего Антон истерически усмехнулся. — Ты всё же кого-то грабанул… — Антон вздохнул. — Дай угадаю, наши развлечения закончатся тем, что мы будем прятать это добро по квартире, трясясь, что фараоны могут нагрянуть в любое время? — Шаст, поверь, даже тюрьма будет уютнее твоей халупы, — беззлобно парировал Арсений, но внутри Антона что-то болезненно сжалось. Как бы Шастун не отзывался о своей однушке, но всё же любил её. И тараканов, и шумных соседей снизу и прожженный линолеум в прихожей. Как бы сильно он порой не хотел свалить, скучать он по этой квартире определённо будет. И каким бы ни было это пристанище, Антон пытался сделать его уютным. Слова показались крайне обидными, но парень проглотил это. И теперь внимательно уставился на Арсения, ожидая ответа на главный вопрос — откуда он спёр коробки? — Это добро Серёги, он одолжил нам это на вечер, — наконец-то сдался Арсений. — Надеюсь, ты умеешь играть в «плойку». А если и нет, то научим, — с этими словами мужчина направился в сторону кухни. Антон отправился следом за ним, но всё равно не успел увидеть, что он сделал с цветами — на столе их уже не было. Зато в руках Арсения уже был полупустой фильтр для воды. Несколько капель упало на его футболку, делая красную ткань багровой. Попов пил с такой жадностью, будто бы в последний раз видел воду в далёком 1994 у какой-то девочки на расстоянии километра. Пить её он тогда, конечно же, не пил. — Так, ты разбирай ящик с пивом, а я пойду устанавливать технику, — мужчина ослепительно улыбнулся и поспешил покинуть кухню, оставляя растерянного Шастуна в одиночестве с пачкой ненавистных сигарет в руке. Потупив ещё несколько секунд, Антон наконец-то осознал реальность: Арсений собирался играть с ним всю ночь и напиться до состояния растаявшего лизуна, то есть, его конечной целью было прилипнуть к полу и больше никогда не собраться в исходную форму. Внутренний голос подсказал Антону заглянуть в мусорку — там и оказался подаренный давеча букет. Арсений всё решил за Антона. Видимо, он всё же пришёл к выводу, что Антон не девушка и цветы ему ни к чему. Неразрешимая проблема резко перестала быть таковой.***
— Да! Да! Да! — Антон буквально подпрыгнул на месте, — ес! Хуй тебе, — прокричал он, посмотрев в сторону Арсения, и сделал пару глотков пива, тем самым осушив, кажется, пятую или шестую бутылку. По правде говоря, Антон перестал считать бутылки после третьей, а всё внутри перестало содрогаться из-за случайных прикосновений мужчины после второй. Время уже перевалило за полночь, но импровизаторам было абсолютно плевать на это — у них разворачивалась самая настоящая борьба, не на жизнь, а насмерть; никто не хотел отдавать победу другому. — Ну всё, заказывай себе гроб, Шастун, — допив свою бутылку, Арсений схватился за джойстик, снова выбирая себе любимого персонажа — Лю Кенга. Антон, не желая уступать, схватил свой и тут же сделал выбор — Китана. Пожалуй, она стала его любимым персонажем. Если не считать Скарлет, конечно же. Перед тем, как начать играть, Арсений с Антоном встретились взглядами, а после уставились в экран телевизора, где уже начались «мультики» — персонажи сходились к битве. Они играли в «Mortal Kombat» уже несколько часов, силы были равны — количество выигранных боёв тоже. — Ты же знаешь, что тебе конец, — между делом заявил Попов, нажимая на x-ray. На экране снова появился «мультик», как Лю Кенг безжалостно избивает Китану, ломая ей позвоночник и с силой наступая на череп — кости продавливались. Но потом персонаж Шастуна снова вскакивал на ноги и бой продолжался. В начале игры Антон подумал, что если бы получил какой-нибудь маломальский удар персонажей в реальной жизни — его бы уже давно отпели и похоронили на воронежском кладбище в окружении самых близких людей. — Это мы ещё посмотрим, — огрызнулся Шастун, решив вслед за Поповым нажать x-ray, но не смог — Арсений вовремя поставил блок. — Сука. Несмотря на напряжённую атмосферу, Антон впервые за долгое время был действительно счастлив с человеком, что сидел рядом. И буквально спустя четверть минуты Китана пала — Арсений закончил бой бруталити. Антон чертыхнулся, от злости откинул джойстик на другой конец дивана и как-то обиженно посмотрел на мужчину. Арсений же пьяно рассмеялся от этого взгляда и неожиданно для Шастуна, а может и для самого себя тоже, резко схватил парня за майку, притягивая к себе. Последнее перед тем, как закрыть глаза, Антон увидел хмельные голубые глаза. Чужие губы накрыли его собственные. Они были потрескавшиеся, но безумно тёплые. Антону мгновенно показалось, что он плавится. Неужели магия падающей звезды и вправду работала?..
Примечания:
* — Музыченко ван лав.
