утопленники

Хосок тянется дрожащими от холода пальцами за очередной сигаретой из пачки и блаженно делает первую затяжку, когда слышит за спиной голос, знакомый до мелких мурашек по спине. Парень судорожно одергивает руку от лица и оборачивается, останавливаясь посреди заплеванного тротуара. Тэхен стоит от него примерно в двадцати метрах, и в этот момент кажется, что он ближе, чем когда-либо до этого. Непонимание того, как он смог подобраться так беззвучно в гулкой ночи, доводит Хосока до панического желания сбежать немедленно. — Давно не виделись, хён. Тэхен хлопает Хосока по плечу, оказываясь рядом лишь через один вдох и два моргания. В темноте пустынных улиц он ощущается опасным хищником, выискивающим жертву. Хосок съеживается от этих длинных пальцев, цепким движением проскользнувших по ветровке, и оголяет зубы в злобном оскале, лишь отдаленно напоминающем улыбку. — Слишком много дел, мне сейчас не до вечеринок. — Не ври, ты ничем не занимаешься. Хосок нервно передергивает плечами и отворачивается резким движением, словно так можно будет избавиться от наваждения по имени Ким Тэхен. — Думаю, ты больше не приходишь из-за меня. И Хосок не видит смысла спорить с этим нахальным парнем, которого не волнует ничего: ведь тот просто говорит истину без прикрас и показной тактичности. Поэтому Хосок разворачивается в сторону своего дома и даже не утруждает себя попрощаться. Тэхен шагает следом за ним. — Что тебе от меня надо, если ты и сам прекрасно все понимаешь? — Ты мне интересен, хён. Хосок тормозит и разглядывает Тэхена, силясь понять, что у этого безумца творится в голове. Тэхен подносит лицо слишком близко, даже ловит губами сигаретный дым, выпущенный легкими Хосока. Жадный глоток, как потребность, а затем лишь эти слова: — Я хочу тебе помочь. Хосок и сам не осознает, как заливается громким хохотом, режущим тишину вокруг. Его голос резиновым эхом отлетает от всего вокруг и заполняет собой всю темноту. Хосок впервые думает, что этот малой весьма забавный. Но Тэхен даже не улыбается. Он смотрит так серьезно, что заставляет замолкнуть, поперхнувшись собственным голосом. Хосок чувствует, как внутри зубочистки, держащие плотину его настоящей стороны, с громким треском переламываются пополам и вот-вот грозят обвалить всю эту сложную конструкцию. Он скрипит зубами. Этот скрежет будто отрезвляет разум, помогает перестать быть чертовой крысой, танцующей под эту мелодию в Гамельне. — Иди к черту, — отличная фраза на прощание: никакого недопонимания, лишь сухая презрительность. И Тэхен слушается словно буквально, потому что, когда Хосок оборачивается в следующий раз, от того не остается и следа. Только пустые горизонты. Хосок радостно ухмыляется, но под ребрами почему-то ноет. И ему самому непонятна причина, но отчего-то вся ненависть проходит, оставляя вместо себя сожженные поля, на которых еще долго нельзя будет ничего взрастить. И кислота, ранее съедаемая озлобленностью, теперь спокойно полощет внутренности, доводя до иступленных истерик и новых шрамов. Хосок привык нырять в это, но так плохо ему еще никогда не было. Поэтому, когда наступают очередные выходные, он плюет на все свои принципы и снова приходит к Намджуну, радостно улыбаясь всем удивленным лицам. Не удивляется только Тэхен, принимая это как должное. А Хосок впервые принимает как должное его: не огораживается, а лишь держит дистанцию. Потому вечер проходит слишком спокойно. У Хосока начинает сосать под ложечкой от предчувствия. В итоге они остаются вдвоем на балконе, когда Хосок курит в черное небо, а Тэхен заходит за ним следом. — Хён, а ты не думал бросить? Хосок лениво оборачивается в его сторону на пару мгновений, а затем снова отводит взгляд вверх. — Нет. Напряжение тает между ними вместе с сигаретным дымом. Тэхен перебирает пальцами бусины на браслете, Хосок все так же смотрит в никуда. А Тэхен смотрит на Хосока. — Хён, а ты не думал бросить себя резать? Хосок сначала ошарашенно замирает, а затем усмехается и постепенно срывается на смех, насквозь пропитанный пугливым неверием. — Я не режу себя. Посмотри, у меня на руках ни одного шрама. — Потому что ты никогда не режешь руки. Хосок замолкает и заглядывает в глаза своему донсэну, готовый выискать там правду, если слова соврут. — У каждого в этой квартире есть своя грустная история, так почему ты со своей помощью привязался именно ко мне? — Просто у них у всех кто-то есть. А у тебя нет никого. Затем Тэхен выходит, оставляя Хосока наедине со своими мыслями и повисшим в воздухе чувством собственной ничтожности.