утопленники

В темноте, лишенный всяких ориентиров, Хосок пускает сигаретный дым в никуда. Царапает на шее кожу до белых росчерков, заливающихся потом красным, и ждёт. От ожидания и длительного отсутствия сна во мраке начинают разливаться искрящиеся фосфены, и даже не нужно закрывать глаза, чтобы увидеть хитрые сплетения белоснежного калейдоскопа. Минуты тянутся безумно долго, словно песчинки в засоренных песочных часах, но времени будто и нет вовсе. Лишь отзвуки внешнего мира связывают с реальностью, где каждый шорох приводит в трепет, и сердце начинает безрассудно биться о рёбра. Но до определенного момента это лишь намеки. Пока не открывается со скрипом дверь в квартиру, и гулкие удары о стену не возвещают о том, что Тэхен всё же соизволил вернуться сегодня домой. Хосок молчит и ничем не выдает своего присутствия. Он дожидается, пока пьяный донсэн завалится на кухню, улюлюкая что-то бессвязное и мало похожее на речь адекватного человека. И когда небольшую замызганную комнату озаряет ослепительный свет лампочки на сорок ватт, Тэхен замолкает. Хосок даже не оборачивается, он слишком устал от всего: от Тэхена, от его вечных выкрутасов, от жалости к самому себе. Хосок лишь продолжает докуривать очередную сигарету, безразлично уставившись куда-то перед собой. — Какого чёрта ты тут делаешь? Хосок беззвучно усмехается, и внутри него вновь начинает закипать злость, которая за последние несколько часов, казалось, уже успела себя исчерпать. — Жду тебя, пока ты шляешься неизвестно где. Ты же выдал мне ключ от своей квартиры, значит подразумевал, что я могу придти к тебе в любое время. — Нет-нет, хён, — Тэхен вытягивает последнюю гласную до издевательской «о», будто выказывая тем самым всё своё неуважение. — Это вовсе не значило, что ты можешь приходить сюда, когда тебе вздумается. Тэхен нависает над Хосоком, опираясь о стол и давя ладонью пепел на столешнице. Даже в этой позе его мотает из стороны в сторону, и Хосок морщится от навязчивого запаха перегара. Он без капли страха или опасения заглядывает в глаза донсэну и без усилий ломает угрозу в его взгляде. Уголки губ Тэхена нервно дергаются, выдавая его смятение, на что старший бессильно вздыхает: — Знал бы ты, как я от тебя устал. Тэхен ухмыляется в ответ, выдыхая проспиртованный углекислый газ, в котором можно захлебнуться. Хосок бы без сожаления предпочёл подобную смерть дальнейшему разговору, но видно его судьба потонуть в другой субстанции: в той желчи, что безустанно извергают эти пухлые губы напротив. — Хён, — Тэхен отклоняется и отходит на один шаг назад, стремясь увидеть картину в целом. — Так тебя здесь никто и не держит. И на этих словах Хосок теряет остатки терпения. Его подбрасывает вверх, будто воздух вокруг него намагничен, и он с размаха ударяет кулаком. Тэхен не успевает увернуться и уже пару секунд спустя сплевывает на пол кровь из разбитой губы. Младший заполняет комнату своим диким хохотом и проводит рукой по лицу, размазывая кровь и слюну по подбородку. — Вот скажи мне, от чего ты устал? Быть чёртовой безэмоциональной декорацией? — Хосок давится воздухом от негодования, но Тэхен безжалостно продолжает. — За всё это время, что мы с тобой, якобы, вместе, ты где угодно, но не со мной. Вот подумай. Что ты дал мне, кроме неуверенности в себе? От тебя было невозможно добиться вообще никакой реакции, и теперь ты решил на мне сорваться? Хосок припечатывает Тэхена к стене и выплевывает ему в лицо всё, что успел надумать за последнюю неделю: — А чего ты ожидал? Любви до гроба и постоянные сюсюканья над твоей ранимой душонкой? — Хосок переводит дыхание на долю секунды. — Ты взял мою жизнь, переворошил всё вверх дном, и ожидал, что я буду послушно плясать под твою дудку, серьёзно? Думал я зацвету от твоего общества, и все проблемы уйдут разом? Я такой же человек, как и ты. Представь себе, мне тоже иногда нужна поддержка, даже если я веду себя как сволочь порой. Не отворачивайся и смотри на меня! — Хосок дожидается пока всё внимание донсэна снова будет обращено к нему и продолжает: — Нельзя сломать человека, а потом пытаться избежать ответственности. То, что ты последний эгоист, я уже понял, но не смей теперь всю вину сваливать на меня. Ты хоть иногда свои глаза разуваешь? — Какой в этом смысл? По твоим поступкам и так понятно, что я для тебя лишь отдушина после неудачной влюбленности. — Не смей, — шипит Хосок сквозь зубы. — Интересно, если бы на моём месте был бы Чимин, образ которого ты так судорожно лелеешь, ты бы смог всё то же самое высказать ему в лицо, или ты бы просто выебал его до потери сознания? Хосок цепляется за плечи Тэхена и упирается лбом в его грудь. Он испускает клубы ядовитого пара и вдруг смиряется со всем. — Так вот чего тебе не хватает? Хосок резко тянется к ремню Тэхена и в спешке пытается его расстегнуть. Тэхен всхлипывает и пытается его оттолкнуть, но Хосоком движет слепой гнев, и остановить его сейчас попросту невозможно. Он смыкает зубы за шее донсэна и стягивает с него штаны несмотря на жалкие попытки сопротивления. Его слух ласкают жалобные всхлипы, и он без какого-либо намека на прелюдию начинает дрочить Тэхену. Исступлённо движет ладонью по чужому члену, пока по лицу текут слёзы обиды и разочарования. Тэхен притихает и невольно подстраивается под этот агрессивный лад. Обмякает и поддается возбуждению, пока разум истошно вопит в черепной коробке. Стонет сквозь сжатые челюсти и жаждет, чтобы тело скорее достигло разрядки. Хосок действует нарочито грубо, не стремясь доставить удовольствие, но доказать своё превосходство. Выместить злобу и замарать до каждой клеточки, втереть грязь в каждый атом и достигнуть долгожданного забвения. Тэхен кончает с зажмуренными глазами и бьется затылком о стену. Хосок дышит в искусанную до гематом шею и выискивает в моменте апофеоз своего безумия. Ему тошно от собственного ничтожества, и к горлу подкатывает рвота вместе с отторгнутой гордостью. Хосок испакощен теперь не меньше, но ощущения притупляются от полного краха эмпатии. Бедный покинутый мальчик бесповоротно затерялся в фрустрации. И Тэхен отвергает его окончательно. Он отпихивает Хосока в сторону, и можно заметить, как его тело пробивает крупная дрожь. Теперь все мечты и надежды погребены под грузом реальности. — Надеюсь, когда я вернусь, тебя уже здесь не будет, — Тэхен запутывается пальцами в волосах и до боли прикусывает разбитую губу, чтобы не разреветься. — Убирайся. Хосок сползает по стене и всецело давится рыданиями. Закрывает голову руками и не может сдержать крики. Он вздрагивает, когда дверь оглушительно хлопает и плачет, пока опустошение не накрывает волной. Тэхен бежит куда-то, не видя ничего перед глазами. Весь мир вокруг сливается в однотонную гамму, серые улицы давят в попытке выпотрошить эйдос и забрать последнее дыхание. Чувство безграничной жалости к себе иссякло, оставляя после себя лишь мерзость и привкус железа. Тэхен теперь потерян, и мир больше не кажется полным различных развилок. Лишь прямая лестница в пропасть. Тэхен до утра бродит по пустынным улицам, пока холод осенней ночи вгрызается в кости. Пальцы онемели, и сенсор на телефоне плохо реагирует на касания, но все же Тэхен набирает номер своей персональной службы спасения. — Хён, ты вообще видел сколько времени? — Извини, — выдавливает из себя Тэхен и спешно подбирает слова. — Чонгук, ты правда нужен мне сейчас. На другом конце провода вздыхают несколько вымученно, и Тэхен уже мысленно готовит себя к тому, что назревшую проблему ему придется разгребать в одиночку, без чьей-либо поддержки. — Ладно, хён, — отвечает, наконец, Чонгук. — Встретимся на нашем месте? — Да, — без раздумий отвечает Тэхен и озирается по сторонам. — Я как раз недалеко. Буду минут через пятнадцать. Чонгук сразу после этих слов кладет трубку, а Тэхен незамедлительно стартует, боясь опоздать. Он почти бежит, когда на горизонте начинает вырисовываться знакомое здание.Влетает в подъезд и несколько раз давит на кнопку лифта, с нетерпением ожидая, когда тот, наконец, приедет. И достаточно зайти в кабину лифта, чтобы вспомнить их последний (и единственный) поход с Хосоком на эту крышу. Перед глазами проносится каждая деталь, и теперь Тэхену хочется сорваться обратно в свою квартиру и вымаливать прощения до саднящих от слёз щек. Но этот порыв утихает также быстро, как и сбивает своей спесивостью дыхание. Тэхен всё ещё не чувствует себя виноватым ни на грамм. Он выходит на крышу и, поняв, что его донсэн ещё не пришёл, садится недалеко от двери, прижавшись спиной к холодной стене, и терпеливо ждет. Чонгук приходит через пару минут и сразу акцентирует на нём своё внимание. — Хён, мы не виделись всего лишь несколько часов, а ты уже успел с кем-то устроить разборки. Тэхен поднимает на него глаза и недоуменно щурится, прикидывая, откуда младший мог узнать что-то лишнее. Но Чонгук быстрым движением указывает на губы, расставляя всё по своим полочкам. — Это не то, о чём ты подумал, — усмехается Тэхен. — Просто неудачно приложился о дверцу шкафчика на кухне. Чонгук понимающе кивает и отходит немного в сторону, прежде чем выбивает землю из-под ног. — Шкафчик этот, случаем, не Хосок зовут? Тэхен переводит на донсэна затравленный взгляд, на что тот лишь пожимает плечами. — Твоя разбитая губа, снова дерьмовое настроение, всё же очевидно, — Чонгук подходит к Тэхену и опускается перед ним на корточки, при этом не решаясь заглянуть в глаза. — Я говорил и с тобой, и с Хосок-хёном, а всё, что между вами происходит… к тому же, я видел, как ты приводил его сюда месяца полтора назад. — Что…, но как… — Я тоже не всегда сплю по ночам, а тогда я просто удачно выглянул из окна. Я же здесь живу, так что в этом нет ничего удивительного. — Блин, я точно вчера что-то ляпнул, — стонет Тэхен и прячет лицо ладонями. — Не спорю, что такой вариант ближе к реальности, — подтверждает Чонгук свою ложь и широко улыбается. — Но твое охреневшее лицо, конечно, многого стоит. Тэхену противно от собственной болтливости, но при этом, чем больше он думает о том, насколько много знает его донсэн, тем больше видит в этом плюсов, нежели минусов. В том, что на Чонгука можно положиться, он даже не сомневается. — Я запутался, — говорит Тэхен на выдохе еле слышно и поднимает глаза к младшему, который теперь стоит у края и, облокотившись о те самые перила, которые Хосок (воспоминания о нём теперь преследуют повсюду) так невзлюбил в прошлый раз. — Это нормально. Всем иногда хочется поиграть в бедного козлёнка, не знающего дороги домой. — Дело не в этом. — А в чём же? — В том, что я не вижу в этих отношениях никакой перспективы, — Тэхен начинает злиться от этого тона младшего, будто ему всё заранее известно. — И если так интересны подробности, то объясняю: от него нет отдачи, ни капли. Ему всё это неинтересно абсолютно. — С чего ты это взял? — недовольно бубнит Чонгук. — Он сам тебе это сказал? — Нет, но это заметно по его поступкам. — Хён, не суди о других людях по себе самому. Хосок-хён, он не такой. Если бы он действительно думал или чувствовал, что ты ему не нужен, тогда бы он и не уделял бы тебе столько времени, скорее всего просто бы вычеркнул из своей жизни, это даже более вероятно. Но он рядом с тобой, хотя прошло немало времени, признай. А это значит, что ты ему нужен, очень нужен. Поэтому, будь любезен, хён: не будь свиньей. Тэхен обдумывает сказанное и начинает чувствовать себя полнейшим идиотом. Воспоминания о прошедшей ночи ломятся в голову и позволяют, наконец, всецело прочувствовать свою вину. — Ничего не выйдет, я столько всего ему наговорил. И велел больше не появляться в моей квартире. — Тогда позвони ему прямо сейчас. И уговори его встретиться. — Хён не согласится, — качает головой Тэхен. — Тогда названивай, пока не согласится. Сиди под дверью и умоляй его тебя выслушать. С твоей настырностью это не будет большой проблемой. — Ладно, — кивает старший и достает из кармана сотовый. — В таком случае, я начну прямо сейчас. Чонгук весело фыркает и еле слышно бурчит о том, что он не вызывался вечно решать чужие проблемы. Хочет добавить что-то ещё, уже громче, чтобы Тэхен наверняка услышал, но его нога соскальзывает, и он заваливается назад. Хрупкий и проржавевший шуруп на перилах, расшатанный до этого, вылетает из шаткой конструкции, и Чонгук так и не успевает ни за что схватиться. Тэхен будто в замедленной съемке видит, как его лучший друг падает в пропасть с крыши шестнадцатого этажа. Телефон выпадает из его обмякшей руки и отлетает в сторону. Мир уходит у Тэхена из-под ног.