Немного тепла на долгую зиму

Утром Чей-джи опять проснулся первым, но стоило ему пошевелиться, как следом проснулся и человек. Этот экземпляр был, по мнению найга, несколько удачнее, чем предыдущие. Да, парень держался настороженно и с большим опасением, но это был уже не тот раздражающе липкий и противный страх. Одевались они одновременно, повернувшись спиной друг к другу. Чей-джи не хотел лишний раз нервировать "грелку", а тот просто не хотел смотреть на найга. Правда, мужчине пришлось готовить для человека завтрак, но тот вел себя прилично: спокойно сидел и не мешал. Поставив перед парнем тарелку с жареными овощами и мясом, налив две кружки чая, Чей-джи уселся напротив. "Грелка" ел молча, не мешая своими эмоциями найгу думать о работе. Лишь у порога комнаты хранения парень снова занервничал, что-то даже сказал, но зашел сам, обнимая кувшин с водой. - Так уже лучше, - заверил человека Чей-джи, закрывая комнату на замок. Зимой найги обычно впадали в спячку, и около трети из них больше никогда не просыпались. Ни огонь, ни меха, ни горячая вода – ничто не спасало, пока десять зим тому назад один из княжеских магов не сделал удивительное открытие. Люди - обычные теплокровные люди - вполне могли служить найгам грелками, помогая не впасть в спячку и гарантированно пережить зиму. Чей-джи, как и большинство его сородичей, хотел жить, хотел двигаться и абсолютно не хотел все двадцать три долгих зимних месяца просто быть куском льда. Так что каждый раз в самом конце осени, когда порой уже выпадал снег, и звезды выстраивались так, что можно было открыть порталы, мужчина ездил на охоту. Чей-джи не любил человеческий страх, как и злость, отчаянье или ненависть, но такова была плата за жизнь. Ближе к середине зимы "грелки", как правило, смирялись со своей участью, и на смену тяжелой, давящей атмосфере страха приходила почти безэмоциональная апатия. Найг сам почти не испытывал эмоций, поэтому ощущал только облегчение, когда "грелки" успокаивались. И с этого момента вообще прекращал замечать присутствие человека. Так и жили до самой весны Чей-джи и его "грелка": спали в одной постели, ели за одним столом, и даже имен своих пленников найг никогда не спрашивал. Едва сходил снег, превращая землю в грязь, и теплый человек становился ненужным для выживания, мужчина сажал "грелку" в седло и вывозил за город, в лес, где и бросал на произвол судьбы. Так делали все найги: дешевле было после долгого лета поймать нового человека, чем целый год кормить лишний рот. Голодные после зимы хищники были, наверное, очень благодарны им за это. А если человеку везло, и его не съедали в первую ночь, то впереди его не ждало ничего хорошего - холодные ночи, ливни, отсутствие еды… И ни одного человеческого поселения на континенте найгов. Скуку человек переносил хуже всего: в той реальности, что была у него раньше, он убивал свободное время сериалами, фильмами, книгами, а тут в его распоряжении были лишь стены, потолок и собственные мысли. Понять своего тюремщика он никак не мог. Строить предположения на его счет было бесполезно. Как можно разгадать логику нечеловека? Из прошедшей ночи человек сделал лишь один вывод: тепло человеческого тела похитителю приятно. Нечеловек всю ночь прижимался к нему, даже когда согрелся. Но это все, в чем парень был уверен. Дождаться, когда дверь наконец откроют, было сложно. Человек успел дважды поспать, поотжиматься, сделать десяток приседаний, побегать по комнате, даже простучать все стены и пол, неизвестно, зачем. Время тянулось медленно, почти бесконечно, но ожидаемый звук отпираемого замка ударил по нервам. Прихватив пустой кувшин, человек мгновенно оказался у двери. Нападать он не рискнул, но увидев знакомого «ящера», даже заулыбался от радости - заключение закончилось. На кухню парень шел с удовольствием: еда - это тоже развлечение! Да и завтрак хоть был сытным, но слишком давно, так что он был голоден. Пока они ели, парень то и дело ловил на себе взгляд «ящера», и от этого взгляда человеку было не по себе. Потом вновь была ванна, где ему позволили мыться самостоятельно, но нечеловек все же сидел рядом и что-то читал, иногда отрываясь от книги и присматривая за пленником. Это смущало... Уже в спальне, набравшись смелости, а может, просто устав опасаться, парень перехватил руки «ящера» и уложил их на свой живот, мирно сообщив: - Так они быстрее согреются, и я смогу заснуть. А то ты жутко холодный. Похититель его, конечно же, не понял, но не протестовал. - Дефектный попался, - лениво и сонно подумал Чей-джи, греясь о теплого человека. Нельзя было сказать, что "грелка" совсем прекратил бояться найга, но явно был близок к этому. А отчетливая радость при встрече мужчине и вовсе понравилась на «вкус». Приятно - и неожиданно! - было ненадолго почувствовать хоть что-то приятное… Чей-джи лениво вспоминал, когда он сам последний раз испытывал радость? В детстве, кажется… Может, именно поэтому их женщины и рожают детей - чтобы окунаться в их эмоции? Чем взрослее становился найг, тем меньше эмоций в нем оставалось, после третьей зимы дети и вовсе становились в это плане совсем как взрослые – почти бесчувственными эмпатами-"зеркалами". "Грелка" заснул в этот раз первым, а Чей-джи еще долго лежал, лениво думая о чем-то своем. Утром найг решил начать эксперимент, выдав человеку лишь половину порции. Мужчина был уверен, что радость парня была как-то связана с голодом и предстоящим ужином. "Грелка" по мере насыщения сменил радость на легкий страх и общую нервозность. Чей-джи решил, что, чем голоднее к вечеру будет парень, тем больше радости он испытает, когда будет идти ужинать. Всучив человеку кувшин с водой, найг запер его в комнате хранения и поспешил на работу. День выдался у Чей-джи насыщенным: секретарь впал в зимнюю спячку. Как и многие пожилые найги Ким-шин не мог сам добыть себе "грелку", а в спячку впадал с каждым годом все раньше и раньше. Чудо еще, что до сих пор не уснул навсегда. Поэтому мужчине пришлось самому разбирать свою почту, разговаривать с просителями и варить себе чай. Это отвлекало Чей-джи от основной работы, и ему пришлось задержаться, доделывая то, что он запланировал сделать именно сегодня. Оставлять работу до следующей декады найг не хотел, а впереди были как раз выходные дни, на которые у него тоже были планы. Нужно было купить новые сапоги, сводить коня к кузнецу, сходить в гости к любовнику и заняться с ним сексом. Последний пункт мужчина планировал повторять по вечерам каждого выходного дня, как обычно. Домой Чей-джи вернулся уже почти ночью и выпустил своего человека, едва приняв ванную. "Грелка" опять был рад и даже не расстроился, увидев, что ужина еще нет. Наоборот, понаблюдав за найгом, парень стал ему активно помогать, получая от этого массу удовольствия. В этот раз Чей-джи не напоминал себе, что эмоции не его, наслаждаясь кулинарией вместе с человеком. Даже еда, приготовленная с удовольствием, показалась найгу вкуснее обычной, хотя они и придерживались обычного рецепта. В ванной, пока вполне спокойный парень мылся, мужчина успел прочитать несколько страниц из книги по истории княжеского рода. День для Чей-джи был долгим, но удачным, так что устроив ладони на животе "грелки", он спокойно уснул.