Back To School

13 марта 1999 год

Когда я проснулась, моя первая мысль была о том, что мне всё это снилось. Снилось, как Эрик угоняет мотоцикл из дома Клиболдов, как везет меня на нём к себе домой, как насильно заталкивает в постель, как хладнокровно реагирует на происходящее. Я надеялась на это, потому что боялась представить, что я должна делать дальше, если всё это наяву. Разочарование постигло меня настолько быстро, насколько это было возможно. Когда я открыла глаза, то ничего не смогла увидеть. Только пустоту. Темнота, обволакивающая со всех сторон, не имела начала и конца. Мне изначально подумалось, что всё это продолжение сна и сейчас произойдет что-нибудь, что сможет это подтвердить. Но ничего не происходило. Лишь пришло осознание того, что тьма вокруг меня естественна, ведь я сейчас в комнате Харриса, где нет окон, впускающих в комнату свет. Первым, что мне пришлось сделать после того, как я окончательно пробудилась, это попытаться построить в своей голове план дальнейших действий. Я должна пойти в полицию или обратиться к своему отцу? Сбежать отсюда или поговорить с родителями Реба? Бить тревогу или молчать обо всём? Односложно ответить на эти вопросы не было никакой возможности. Принять какое-либо кардинальное решение в тот момент было также затруднительно. И для начала мне банально нужно было разобраться с тем, что сейчас происходит в этой комнате: сколько сейчас времени, здесь ли Эрик и где все мои вещи. Думая об этом, я аккуратно повела правой рукой по простыне и почти моментально коснулась пальцами горячей кожи. Реб здесь. Всё ещё спит. Вероятно, оно и к лучшему. Есть хоть какая-то возможность улизнуть из этого дома и побыть наедине, чтобы собраться с мыслями. Наплевав на то, который сейчас час, я решила, немедля собраться и убраться из этого места. Я попыталась приподняться на локтях, но с первого раза не смогла. Всё тело ломило настолько сильно, что я готова была завыть. Чтобы предотвратить это, я поспешно закрыла лицо руками, громко вдохнув и выдохнув. Я понимала, что встать всё равно придется, неважно, то рано или поздно. В данный момент лучшим исходом событий было рано, поэтому я ещё раз вдохнула и с трудом, но всё же приняла сидячее положение. Когда я сделала это, в нос ударил резкий неприятный запах. Я даже толком не смогла разобрать, что это было – словно смешался запах арахисового масла и какого-то газа. Я инстинктивно поморщилась и вновь подумала о том, как хочу поскорее уйти. Эти мысли заставили меня, несмотря на боль, подняться с кровати и сделать несколько шагов к компьютерному столу. В данный момент мне нужен был хоть какой-нибудь источник света, а на столе, насколько я помнила, стояла новая настольная лампа, всё время включенная в розетку. Подойдя вплотную к столу, я начала водить по нему руками, пытаясь найти выключатель. Наткнувшись кончиками пальцем на кнопку с переключателем, я повернула голову в ту сторону, где предположительно находилась кровать. Ещё раз все обдумав, я вбила себе в голову, что хуже уже не будет. После чего я быстро щелкнула по выключателю и моментально зажмурилась от вспышки света. Прождав несколько секунд, я распахнула глаза и бегло осмотрела комнату. На полу, тумбочках, столе – повсюду была разбросана одежда. Рядом с кроватью валялся плед, а под смятым белым одеялом лежал Реб. Он мирно посапывал, никак не реагируя на лампу. Успокоившись от этого, я почти сразу же почувствовала неловкость от того, что стою совершенно голая посередине комнаты. Это заставило меня начать передвигаться по спальне, тут и там подбирая свои вещи. Харрис спал довольно крепко, но я все равно ходила на носочках, боясь, что он проснется от малейшего шума. Но этого не произошло, поэтому я смогла спокойно собрать всю свою одежду и очень быстро начать одеваться. Серая тонкая футболка была слегка разорвана к низу, а на джинсах была сломана ширинка. Нижнее белье на удивление осталось целым, как и джинсовая куртка, которой я лишилась раньше всего. Зеркала в комнате Эрика не было, а мне просто необходимо было взглянуть на своё отражение. Судорожно соображая, я вспомнила, что в подвале есть отдельная ванная комната, которая принадлежит только Ребу. Она находилась в противоположном конце подвала, и мне оставалось только надеяться на то, что я смогу найти её в полнейшей темноте. Ещё раз пробежавшись взглядом по комнате, пытаясь максимально точно запомнить расположение вещей, я выключила светильник и двинулась к выходу из комнаты. Подойдя к двери, я дернула за ручку, но она не поддалась. Повторив эту махинацию ещё раз, я достигла того же результата. Довольно быстро вспомнив о том, что Харрис ночью запер дверь, я дернула за щеколду и наконец смогла выйти из комнаты. В подвале было не так темно, как в спальне Реба. В помещение лился свет, исходящий от распахнутой двери над лестницей. Я удивилась тому, что на улице уже настолько светло, что освещение есть и здесь, а потом начала искать взглядом дверь, ведущую в ванну. Увидев белую дверцу, я сразу же ринулась в её сторону. Прежде чем зайти внутрь я щелкнула выключателем, расположенным по правую сторону от двери. В ванной было сыро, а энергосберегающие лампочки горели очень тускло. Всё выглядело слегка удручающим. Я скрестила руки на груди и слегка поежилась. Медленно подойдя к округлому зеркалу, я болезненно поморщилась, глядя на своё отражение. Моя верхняя губа была разбита, волосы выглядели грязными и спутанными, а под глазами были черные следы от косметики. Я подошла к умывальнику, находящемуся под зеркалом и включила холодную воду. Я несколько раз умыла лицо, особенно выделяя участки под глазами. Черноту с лица удалось убрать, но видок от этого лучше не стал. Я все ещё казалась себе пародией на Нэнси Спанджен в её худшие годы. Но чтобы привести себя в более человеческий вид, нужно было добраться до дома. Поэтому я поспешила выйти из ванной комнаты и направиться в сторону лестницы. Когда я поднималась по ступенькам, все ещё стараясь не шуметь, я поняла, что источником света были люстры, а не солнце, как мне сначала подумалось. Включенный свет означал, что кто-то из родителей Реба не спал. Если честно, мне не очень хотелось столкнуться сейчас с кем-либо из Харрисов, но выбора не было. Оказавшись наверху, я увидела, что свет горел во всем коридоре, но поблизости не было ни Уэйна, ни Кэтрин. Облегченно вздохнув от этого, я решила, что мне ближе выйти через гараж. Смело двинувшись в сторону выхода, я прошла мимо кухни. В мелькнувшем дверном проеме, я увидела маму Эрика, которая сидела за столом, глядя в одну точку. Она увидела меня, но ничего не сказала. Меня пересилило желание остановиться и, застыв около двери, я молча смотрела на мисс Харрис. Хотелось столько всего сказать, но всё казалось слишком неуместным и грубым. Поэтому я так ничего и не сказала. Собравшись уже двинуться с места, я услышала, как Кэтрин выдавила из себя одну-единственную фразу: «Мне жаль». После этого она замолчала и закрыла лицо руками. Я ей ничего не ответила. Сочувствующе взглянула в её сторону и пошла дальше. Её сострадание только усилило желание уйти. Впервые за это утро, задумавшись о масштабах произошедшего, я почувствовала, что сердце словно резануло острием. От разочарования, от обиды за себя, от собственной глупости. Если бы я хоть раз задумалась всерьез о том, каким человеком был Реб, я вероятно рано или поздно нашла бы скелеты, спрятанные в шкафах. Но я предпочитала быть легкомысленной и наивной. Не для него, а для себя. Просто чтобы почувствовать себя нужной. Чтобы тонуть в чьих-нибудь объятиях… Кто бы мог блять подумать, что я попаду в объятия психопата. Почувствовав, как на глазах проступают слёзы, я моментально смахнула их рукой. А в задницу всё это. Пошёл он к чёрту, этот Эрик Харрис. Я дала ему такой шанс, который он ни от кого ещё не получал. Не моя вина в том, что люди правы, и он действительно является антисоциальным ублюдком. Не прощаясь с мисс Харрис, я пулей вылетела из их дома. Я больше не могла ни минуты там находиться. Мне нужен был просвет, глоток свежего воздуха, что угодно. Вырвавшись на улицу, я на долю секунды почувствовала какую-то тяжесть, словно я больше не могу дышать, а потом мир буквально навалился на меня. Небо, загорающееся рассветом. Машины, которые с шумом проносились мимо дома. Фонари, которые ещё не погасили после ночи. Литтлтон всего лишь продолжал своё существование. Продолжал гореть, жить, двигаться в привычном темпе. И только я одна выпадала из этой сурово-очерченной реальности, пытаясь замедлить всё, что вокруг. Взять тайм-аут, чтобы вернуться к обыденности. Но нужно было двигаться дальше. Пойти домой, принять ванну, привести себя в порядок, а потом делать вид, что ничего не произошло. Потому что иначе я проиграю. Покажу слабость, а он будет только рад тому, что смог сломить меня. Давать ему такую возможность, я не хотела. Поэтому, не оборачиваясь на дом Харрисов, я двинулась по направлению к Запад-Минерал авеню. Мне предстоял долгий день.

***

По возвращению домой меня снова склонило в сон, поэтому полностью прийти в себя, я смогла только к полудню. Был субботний день, и мои родители должны были быть дома. Я старалась не сталкиваться с ними, чтобы они не задавали лишних вопросов о том, где я была ночью или почему у меня разбита губа. Прятаться от них весь день вряд ли получилось бы, посему я решила поскорее уйти из дома по своим делам. Около получаса я потратила на то, чтобы нанести косметику так, чтобы синяки было несильно заметно. Затем минут за пятнадцать привела в порядок кудрявые волосы и переоделась в джинсовый комбинезон и футболку. Как обычно немного покрутилась перед зеркалом, захватила с собой светлый рюкзак с телефоном, кошельком и прочими мелочами, и направилась к выходу из дома. И уже стоя в прихожей и надевая дутую курточку, я услышала приближающиеся шаги. Мысленно выругавшись тому, что не смогла незаметно ускользнуть, я обернулась в сторону лестницы, по которой спускался мой отец. – Куда это ты? – он направился в мою сторону, попутно надевая на себя рабочую куртку. – Есть кое-какие дела, – я попыталась улыбнуться. – А ты ведь должен отдыхать сегодня? – Моя работа, видимо, не предполагает выходных, – он грустно улыбнулся и, надев фуражку, двинулся к выходу. – Тебя подвезти? Задумавшись, я нахмурила брови, а потом закивала: – Да, пожалуй. Мне нужно в пиццерию BlackJack. Отец ничего не ответил. Распахнул входную дверь, придерживая её для того, чтобы я вышла первая. Быстро выскочив через порог, я зажмурилась от яркого солнечного света. Несмотря на то, что день был ясным, погода стояла довольно прохладная. От чего мне и не захотелось пешком идти до БлэкДжек. Да, и я понадеялась на то, что папа в отличие от мамы не захочет расспрашивать меня обо всём чём надо и не надо. Пройдя по тропинке, я подошла к серой машине 1990 года выпуска. Отец приобрел её сравнительно недавно, и сейчас она все ещё порхала, как ласточка по нескладным дорогам Литтлтона. Папа открыл автомобиль, и я устроилась на переднем сидении. Сразу отвернувшись к окну, я стала ожидать, пока мы двинемся. Отец немного медлил, что навело меня на мысли о том, что он хочет затеять разговор. Этого ещё не хватало. Мужчина завёл машину. Включил печку и радио. Я продолжала рассматривать наш дом из окна, как наконец, мы тронулись с места. Разглядывая деревья, мелькающие за окном, я размышляла о том, что пиццерия и работа отца находятся в разных частях города, а следовательно, папа сделал мне большое одолжение, когда предложил подвезти меня. – Эй, Иви, – отец убавил звук в магнитоле и будто бы «непринужденно» завёл разговор со мной. – Ты когда вернулась домой? Мысленно горько вздохнув и досчитав до пяти, я спокойно ответила: – С рассветом. – Что ж, понятно, почему мы не слышали, – он бесцельно закивал головой и замолчал. Потом перевел взгляд на окно по левую сторону от себя и продолжил. – У тебя какие-то проблемы? Мы с матерью заметили, что ты вернулась в синяках и… – Нет-нет, всё отлично, – я поспешила прервать его, пока разговор не затянулся. – А если и есть проблемы, то я вполне могу справиться с ними сама. – Ну, да, – папа ответил так, словно почувствовал на себе вину за то, что вообще завел разговор на эту тему. Продолжать беседу я не стала и оставшийся путь, мы проделали под тихое завывание одной из радиостанций. По прибытию в БлэкДжек, я поблагодарила отца за то, что он поехал ради меня на другой конец города. Он попросил меня сегодня возвращаться домой пораньше, а я сказала, что не буду ничего обещать. Папа посмотрел на меня с небольшим упреком, и я хлопнув дверью, поспешила удалиться. Этот день явно не собирался становиться хорошим, ибо я плавно переходила от одного неприятного разговора к другому. Но деваться было некуда, поэтому я открыла входную дверь пиццерии и в неком возбуждении вошла внутрь. Я испытывала весьма противоречивые чувства, когда шла по полупустому кафе по направлению к кассе. Я видела, что рядом с ней хлопочет молодой человек, который не заметил моего прихода. – Привет, – начав разговор, я выглядела немного смущенной, как бы не хотелось мне показать обратное. – У Эрика выходной, – ответил недовольный голос за витриной. – Я знаю. Я пришла к тебе. Этой фразой, я дождалась того, что всё внимание стало обращено ко мне. Дилан выпрямился, стоя за кассой и с неприязнью глядя на меня. – Симпатично тебя разукрасили, – сказал блондин, глядя на мою разбитую губу. – Я почти насчет этого и хотела поговорить. Вчера вечером мы с Ребом… – я начала неуверенно озвучивать монолог, который неоднократно проиграла в своей голове, но Водка меня перебил. – Это он тебя так? – Да, и это не единственное, что он сделал. Понимаешь… – Не моё дело, – Клиболд снова не дал мне договорить. – Что? – Я сказал, что это не моё дело, – он всем своим видом пытался показать, что потерял ко мне всякий интерес. – Но ведь… – я была немного в замешательстве от такой реакции. Пытаясь, хоть как-то заинтересовать Дилана, я начала озвучивать все козыри, что были у меня в рукавах. – Эрик вчера угнал мотоцикл твоего брата. С этого всё существенно и началось, и думаю, что это уже твоё дело. – Хуево думаешь, – Клиболд взял в руки тряпку и стал протирать витрину. Выражал своё безразличие настолько сильно, насколько только мог. Видимо хотел быть таким же, как и я когда-то. – С этим пусть разбираются Реб и Байрон. Я здесь совершенно не при чем. – Он твой друг, Дилан… – Если это всё, что ты хотела сказать, то уходи. Не знаю точно, что меня переполняло больше – разочарование в этом человеке или злость. Ему удалось разочаровать и разозлить меня настолько, что мне даже захотелось начать этот день сначала – с чертовой комнаты Харриса, лишь бы не приходить в БлэкДжек и не пытаться искать поддержки у Дилана Клиболда. – Капучино и шоколадный пончик, – я четко проговорила заказ, к большой неожиданности блондина, и быстро развернувшись, направилась за столик возле окна. У меня не было какого-либо плана дальнейших действий и это удручало. В своей жизни я привыкла к размеренности и планировке. Не люблю, когда что-то выбивает меня из привычной калии и заставляет пересматривать все планы. Не то чтобы я ждала от Водки колоссальной поддержки или помощи, просто я подумала, что ему небезразлично то, что творится с Эриком, и он захочет что-нибудь предпринять или хотя бы рассказать мне о том часто ли это происходит и что служит тому причиной. Впервые за всё время я задумалась о том, что вероятно Клиболд был немногим лучше Реба. Будь он социально адаптированнее, вряд ли бы общался с таким, как Харрис. Хотя чёрт его знает… Вот же блять. Кажется, я окончательно потеряла нить.