Breathe Me Back to Life

Чимин, задыхаясь, бежит по еле освещенному коридору, все время оглядываясь, словно кто-то за ним гонится. Сердце долбится о грудную клетку, практически причиняя боль. В конце коридора большая дверь, за которую он выбегает и оказывается на большом просторном балконе. Оттуда вид, словно с многоэтажки, и шум снизу. Сглатывая, Чимин подходит к краю балкона и смотрит вниз. А там… сосиски ростом в два метра маршируют с широкими улыбками на мультяшных лицах; ведерки с курочкой из КФС стоят за линией марширующих и громко просят облить их соусом. — Э-э? — Чимин удивленно смотрит вниз и думает, что здесь явно что-то не так. Где-то за спиной слышится знакомый голос и он резко оборачивается, из-за чего в глазах темнеет и земля уходит из-под ног. Он снова падает в темноту и смыкает веки, надеясь пережить это поскорее. Но он чувствует резкую головную боль и слабый свет за тонкой кожей. Веки подрагивают и с огромным трудом поднимаются, позволяя увидеть свою гостиную. — Хей, — перед лицом возникает улыбающийся Тэхен, — привет. — Привет, — хрипит Пак, пытаясь сесть и откашляться, осознание того, что он в одних трусах, приходит не сразу. Во рту словно кот сдох и ужасающая сухость. Чимин кашляет в ладошку и тянется к стакану воды на полу возле дивана. Он глотает жадно и закрывает глаза, наслаждаясь прохладной жидкостью, утоляющей адскую жажду. — Что вчера произошло? — тихо выдыхает Чимин, отрываясь от стакана. — Ну, мы вроде как веселились в этом недо-клубе, потом я вдруг потерял тебя из виду, — начал Ким, смотря в потолок, словно вспоминая что-то. — Потом на сцену вышел Юнги-хен, потом я видел тебя возле бара, а потом ты и оттуда пропал. Я чувствовал, что что-то не так и пошел тебя искать. Ты нашелся в туалете, то ли ты в обморок хлопнулся, то ли уснул, не знаю. В общем, мы с Хосоком притащили тебя сюда и уложили на диван. А раздел тебя я. — Охурметь, — так же тихо реагирует Чим, шокированно смотря на улыбающегося друга, в то время как перед глазами совсем другая картина. Он вспомнил, что произошло в этом злосчастном туалете и закрыл лицо ладошками, отчаянно простонав. Ну как это вообще могло произойти? Это же ни хрена не логично. Хотя, если взять всю жизнь Чимина, в ней почти ничего логичного нет. Он пытается выровнять дыхание и отрывает руки от лица. — А где Хосок-хен? — спрашивает Чимин, вспоминая про старшего и осторожно поднимаясь, чтобы пойти в ванную. — На работу ушел утром еще, — отвечает Тэхен и тоже встает, помогая другу дойти. — Помочь с душем? — Ну уж нет, — невольно смеется тот и качает головой, — я как-нибудь сам. Младший улыбается широко и отпускает друга, который закрывает за собой дверь ванной, но на замок не закрывается. Ким топает на кухню и думает приготовить что-нибудь на завтрак. Точнее, уже обед. Пока из душа льется вода, Тэхен, что-то напевая, делает яичницу с салатом. Он аккуратно переворачивает яичницу на сковороде и кладет готовое на большие тарелки. Минут через десять звук льющейся воды прекращается и из ванной выходит Чимин с полотенцем на бедрах и волосы рукой встряхивает. — Вкусно пахнет, — говорит он, тянет носом и осторожно ковыряет вилкой, пробуя немного. Чимин жует медленно и смотрит на друга, обдумывая что сказать. — Ты соль добавил? Тэхен в ответ ойкает с потерянным видом и сразу же неловко улыбается, потирая широкой ладонью затылок. Кое-как они завтракают, разговаривая о чем-то. Вернее, по большей части говорит Тэ, Чимин просто время от времени озвучивает свои мысли. Выходной выдался не лучший, но вполне неплохой. Тэхен с Чимином почти весь день рубились в видео-игры, успевая при этом шутить и смеяться. — Ты так и не выбросил эту куклу? — спрашивает Ким во время перерыва из спальни. — Ну, он мне не мешает, так что я решил его оставить, — спокойно отвечает старший, бездумно переключая каналы на телеке. — Ты не думаешь, что это странно? — Тэхен вновь ложится рядом на диван и кладет голову на колени Чимина, который вопросительно на него смотрит, не понимая, о чем тот говорит. — То, что ты получил этого Шугу, который оказался буквально копией твоего соулмейта. Как это можно объяснить? Судьба? Или что-то внутри тебя просто вопило, что эта кукла — то, что тебе нужно? А может тот продавец шаман какой-нибудь или гадалка со стажем? И вообще, ну как, как ты нашел именно эту куклу среди сотни других? — Слишком много слов, Тэ, — смеется тот, вновь возвращая взор к телевизору. — Но скорее всего это судьба и что-то внутри. Наши истинные определяются еще до нашего рождения, так что на подсознательном уровне мы можем знать, кто окажется нашим предназначением. Младший хмыкает и поправляет тонкими длинными пальцами челку, задумчиво глядя на стену. Украдкой на него поглядывая, Чимин думает о том, что весь этот бред насчет соулмейтов, Моно, Поли, Судьбы слишком сложный и муторный. Но, несмотря на это, он уже понемногу начинает привыкать к цветному миру. Краски больше не режут глаза, настроение больше склонно к позитиву. Во всей этой ситуации есть и плюсы, если не брать в счет кретина-соулмейта.

***

В конце следующей недели Чимин гуляет по городу один, заглушив звуки города музыкой в наушниках. Теплый шарф, как и прежде, обернут вокруг шеи, согревая. Время близится к вечеру, а желудок начинает вибрировать от голода. Недолго думая, Пак сворачивает в первый попавшийся супермаркет. Окоченевшие конечности почти сразу теплеют в помещении. Он осторожно вытаскивает руки из карманов пальто и чуть мнет их, чтобы снова нормально ими двигать. Взяв небольшую корзинку, он идет вдоль стеллажей, выискивая что-нибудь вкусненькое. Из наушников льется приятная игра пианиста и скрипача, слегка поднимая настроение своим расслабляющим мотивом. Лицо невольно озаряет улыбка, появляется яркое желание танцевать, но Чимин сдерживается, осторожно косясь на других покупателей. Осмотрев высокие стеллажи, он сворачивает губы трубочкой, заметив свои любимые печеньки на нижней полке, и наклоняется за ними. Положив их в корзину, он поднимается, и перед ним внезапно возникает кто-то, в кого он впечатывается всем телом. — Оу, прошу прощения, — Чимин снимает наушники, чуть кланяясь. Выровнявшись, он понимает, что этот кто-то ему не ответил и даже не ушел, так и стоит перед ним. Пак смотрит на его лицо, спрятанное под черной маской, и видит знакомые глаза, как обычно излучающие холод южных айсбергов. Дыхание резко сбивается, а сердце пускается вскачь. Голова звенит от пустоты и Чимин просто не знает, что сказать, глупо открывая и закрывая рот. А Юнги так и стоит, молча сверля его взглядом, словно каменное изваяние. Чимин игнорирует головокружение, тоже молча стоя перед ним. Вроде бы хочется убежать куда подальше, но и поговорить хочется. Или хотя бы просто постоять рядом. Что он и делает. — Это никогда не закончится, да? — тихо спрашивает Мин, смотря в глаза Чимину. Тот в ответ лишь отводит взгляд. Внутри фейерверки взрываются, в груди теплеет, и все это почему-то причиняет ужасную боль. Кажется, что вот-вот произойдет нечто важное, что аж дух захватывает. Чимин смотрит на него неотрывно, не моргая, ожидая чего-то. Но Юнги опускает глаза и, ничего не говоря, уходит. Чимин смотрит, как он уходит, замечая в ладони крепко сжатую пачку сигарет. Сердце чуть сжимается от боли, но Пак пытается этого не замечать, вновь вставляя наушники в уши и дальше ища себе что-нибудь на ужин. Словно ничего и не было.

***

— Вот че ты ломаешься, как школьница, а? — низкий голос выдает злость хозяина. — Отъебись, Мон, и без этого хуево, — Юнги затягивается сигаретой глубже, избегая зрительного контакта с Намджуном. — Хреново потому, что ты убегаешь от судьбы, идиот! Это твое предназначение, так что хорош выебываться и иди к нему, хватит уже мозги трахать своим нытьем, — младший показушно отворачивается от Юнги, возвращаясь к работе. Мин сверлит спину друга, понимая, что его слова логичнее, чем действия самого Юнги. Но он продолжает противиться системе, не желая принимать ее правила. У многих, кто так уперто стоит на своем, обычно есть те, кто кажется дороже истинных, тут хотя бы понятно, почему они отказываются. А у Юнги есть музыка. Единственная и неповторимая, самая важная и ценная вещь в жизни рэпера. Он привык быть один, привык лишь к любимой музыке, а наличие кого-то постоянного в роли любовника, не то, что соулмейта, было не нужно ему. Он понимает, что при появлении кого-то постоянного у него не будет времени заниматься музыкой. А это пугает. Юнги не хочет менять стиль своей жизни, не хочет любить человека. Это опасно. Даже если он твой истинный. Музыка живет вечно, никуда не пытается уйти, не изменяет и не требует ничего, в отличие от людей. Пусть истинный любит тебя, не изменяет, не бросает, но все равно когда-нибудь умрет. И это может причинить боль. Это совсем не нужно Юнги. Он предпочитает умереть в одиночестве, не ведая ни радостей, ни мук любви. Его и так все устраивает.