Иди по воде

Подняться из мастерской можно было на другом лифте, который останавливался непосредственно на первом этаже, а не на уровне пентхауса, но для этого требовался еще более высокий уровень доступа, да и находился он в другом конце помещения. У Стива не было настроения им пользоваться. Теперь же он об этом даже пожалел, потому что так можно было уйти быстрее, не пришлось бы подниматься, а потом опять спускаться. А главное — не пришлось бы что-то говорить Джарвису, который был сейчас одним из трех, наверное, человек, кому Тони оставался искренне небезразличен. Услышав прибытие лифта, старый дворецкий вышел из кухни. По выжидательному взгляду Стив понял, что он, вероятно, не видел Тони много дней, не говоря уже о том, чтобы общаться с ним. — Смею надеяться, ваша встреча прошла хорошо? — В голосе слышалось сомнение. Наверное, выражение лица Стива выдавало истинное положение дел. Стив вздохнул. — Настолько хорошо, насколько можно было ожидать. Я не сдержался, он попытался оттолкнуть меня, и я поддался. Не стоило мне вообще приходить. Он ожидал, что Джарвис попытается вразумить его или посмотрит с той симпатией, которую испытывал к людям, принужденным иметь дело с Тони, вставшим не с той ноги. Вместо этого Джарвис, кажется, заволновался и даже расстроился — причем, настолько, что Стив напрягся. — Как он… — Что ты с ним сделал? Когда в дверях появилась Кэрол, Стив с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть. Должно быть, она сидела в гостиной, услышала их разговор и бросилась к лифту, смерив Стива по дороге пронзительным взглядом. Стив мог только непонимающе нахмуриться. Она сражалась против него во время войны, но была очень счастлива, когда он вернулся. Теперь между ними почти не было напряжения, но сейчас она смотрела на него так, словно он напал лично на нее. Или на одного из тех, кого она причисляла к «своим». Кэрол всегда была близка с Тони, пожалуй, даже стремилась его защищать, но вряд ли это оправдывало такую реакцию. — Ничего я с ним не делал. Мы поговорили. Не очень успешно. И я ушел. Это все. Кэрол снова смерила его взглядом, потом повернулась к Джарвису. — Я пойду проверю, как он. Джарвис кивнул, словно понимал, о чем она думает, и Кэрол отправилась на лифте вниз. — Что происходит? — спросил Стив, чувствуя, что вопреки своему желанию волнуется. — Что не так с Тони? — Ничего, о чем вам стоило бы беспокоиться, сэр, — снова спокойно и сдержанно ответил Джарвис. — Мисс Дэнверс прибыла вскоре после вас. Она волновалась за исход вашего разговора с мастером Энтони, вот и все. — Пожалуйста, не заговаривай мне зубы. Я же вижу, что ты тоже волнуешься. Его поразила мысль, от которой буквально затошнило. — Вы же знаете, что я никогда не причиню ему вреда, верно? — добавил он (и почувствовал вес щита, занесенного для удара). — Конечно, мы это знаем, — заверил его Джарвис. — Мы просто беспокоимся за здоровье мастера Тони. В последнее время у него были проблемы, и стресс от спора с вами мог их усугубить. Но вам волноваться не о чем. — Не о чем… Джарвис, этот человек в моей команде! Я должен хотя бы знать, если он не в состоянии сражаться. — Мы проинформируем вас, если обстоятельства будут к тому располагать, не беспокойтесь. А сейчас нет причин считать, будто он не в состоянии. Мисс Дэнверс, возможно, слегка усердствует в своем волнении, но я допускаю, это по большей части связано с опасением, что ваш разговор перерастет в очередную драку. Стив едва не отшатнулся. Конечно, Джарвис слышал об их ссорах; в последние месяцы у них было много таких эпизодов. Впрочем, на лице старого дворецкого не было обвинения — при всем том, что он любил Тони, он должен был понимать, что тот чаще всего вдохновлял окружающих на почти непреодолимое желание ударить его по лицу. Желание, противостоять которому Стиву было все сложнее и сложнее. Вообще, просто достижение, что в этот раз удалось. — В сущности, — продолжил Джарвис. — Это может быть просто хорошая возможность выманить мальчишку из мастерской и убедить поужинать. Мне нужно пойти кое-что приготовить. Это был намек. Стив поколебался, разрываясь между стремлением убраться подальше от Тони, пока все не стало хуже, и потребностью узнать, что же происходило. И тут его мысли прервала короткая знакомая мелодия откуда-то со стороны Джарвиса. Джарвис, не меняясь в лице, потянулся к карману жилета, достал и раскрыл сотовый телефон. Он развернулся к Стиву спиной, чтобы тот не видел его выражения, но напрягся, как в критический момент. Из динамика послышался женский голос. Стив не мог различить слова, но был уверен, что это Кэрол. — Понимаю, — ответил ей Джарвис. — А ма… О, конечно, позабочусь об этом, мэм. Он прервал связь и снова повернулся к Стиву. — Боюсь, скоро тут все станет слегка сумбурным. Уверен, вы простите мне недостаток гостеприимства, но мне нужно как можно скорее кое-что сделать. — Сделать что? — спросил Стив, мгновенно забыв, что это было, в сущности, не его дело. Джарвис же, кажется, не забыл; он не ответил, откровенно отвлекшись, — сам по себе примечательный случай. Нужно было уходить. Ему тут не место. — Что случилось с Тони? — спросил он тихо. Просительно. На мгновенье, кажется, Джарвис встрепенулся, потом снова сфокусировался на Стиве. — Мастер Энтони в порядке, сэр. Мисс Дэнверс сейчас приведет его из мастерской, и мне нужно удостовериться, что для него найдется что-то съестное, пока он не уснул. Так что прошу меня извинить. Не дождавшись ухода Стива, он развернулся; секунду поколебавшись, Стив просто проследовал за ним на кухню. Что бы там между ними ни происходило, Тони был важным членом команды, и он не уйдет, пока не убедится, что тот в порядке. Он ожидал, что Джарвис будет готовить какой-нибудь ужин, но он всего лишь поставил чайник, а потом начал просматривать содержимое настенного шкафчика. Через несколько мгновений обернулся через плечо на Стива. — Если вам это не доставит больших хлопот, не могли бы вы позвонить мисс Поттс и попросить ее освободить расписание мистера Энтони на несколько следующих часов? — спросил он, определенно приняв тот факт, что Стив никуда не уйдет. Стив кивнул, хотя чувствовал себя решительно некомфортно; он подошел к видеофону, который использовал Джарвис, и нажал кнопку, которую тот нажимал — с номером один. Не прошло и двух секунд, как экран ожил и на нем появилось лицо Пеппер Поттс. Она посмотрела на него и открыла рот. Стив почувствовал себя еще более неловко и постарался не переминаться нервно с ноги на ногу. — Приветик, — произнес он, чувствуя себя слегка глупо. — Мисс Поттс. Давно не виделись. Можно ли было звать ее мисс Поттс? Джарвис так звал ее, так что, наверное, да, но Стив продолжал думать о том, что еще несколько месяцев назад она была миссис Хоган. Он слышал, что произошло с ее мужем; несчастная жертва, человек, связанный с Тони Старком. Спаймастер избил его до коматозного состояния, это было в новостях; и только потом, сильно позже и задним числом Стив узнал, что Хэппи Хоган достаточно внезапно на первый взгляд погиб. По слухам, еще один враг Тони явился завершить работу: вопреки распространенному мнению, оборудование для поддержания жизни редко отказывало вот так, ни с того ни с сего. Стив думал о том, каково это для Пеппер — работать на Тони после всего, зная, что он несет ответственность за всю трагедию. Но опять же, Пеппер Поттс едва ли страдала от недостатка квалификации, также она была весьма опытной и целеустремленной женщиной. При желании она могла найти другую хорошо оплачиваемую работу, и Стив знал, что Тони отпустил бы ее. У нее определенно были свои причины, чтобы остаться. И вероятно, у нее были свои причины улыбаться ему вот так после того, как она преодолела первоначальный шок. От этой радости она как будто вся засветилась и стала выглядеть моложе — почти как девочка-подросток. — Стив! Зови меня Пеппер. Ух ты. Ты вернулся. В смысле, конечно, вернулся, я знала об этом, просто... Просто здорово снова увидеть тебя. — Спасибо, — слегка смущенно ответил Стив. Он всегда терялся, когда кто-то относился к его возвращению как к лучшему событию века. Друзей еще можно было понять, но с Пеппер Поттс его связывал только Тони, и то в лучшие времена. Кроме того, она выступала за Регистрацию и против него, хотя, возможно, причиной тому была преданность Тони. С другой стороны, вряд ли она совершала что-то, что считала неверным, только потому, что Тони попросил. — Так это ты был тем загадочным посетителем, — заключила Пеппер. — Напомни мне отругать Джарвиса за то, что сразу не сказал. Стив быстро обернулся взглянуть на Джарвиса — тот помешивал что-то в чашке с исходящей паром жидкостью, словно ничего не слышал, что едва ли было правдой. Он неопределенно пожал плечами. — Я... эм... я просто хотел сказать тебе, что Старк... что Тони будет недоступен несколько часов, поэтому надо освободить его расписание. Он подумал о проекте, над которым Тони работал, о моторе, который нужно было доделать к среде. — Не знаю, на сколько нужно все отложить, — добавил он, необъяснимо опасаясь, что гнев Пеппер теперь обрушится на него — как на первую доступную жертву. Убить гонца, и все такое. — Правда? Я рада. — …Рада? — Стив едва ли ожидал такой реакции, но Пеппер, казалось, испытывала искреннее… облегчение, иначе и не скажешь. — Я уже учла эту вероятность при составлении его графика. На этой неделе нет встреч, и презентация для береговой охраны перенесена. Обязательно ему это скажи, а то он выберется из кровати и вернется к работе, едва ли успев проснуться. Наверное, Стиву стоило что-то ответить, но он все еще пытался осмыслить слова Пеппер. Впрочем, она, кажется, не возражала. Просто наблюдала за ним, и на какое-то мгновенье выражение ее лица потеплело. — Я рада, что ты вернулся, Стив, — повторила Пеппер. — Ты даже не представляешь, насколько сильно. Удачи. На этих словах она прервала соединение. Стив чувствовал себя слегка оглушенным. — Не такого я ожидал, — признал он. — Да, это стало очевидно по вашей реакции, — сухо прокомментировал Джарвис, медленно помешивая содержимое чашки и поглядывая через открытую дверь на лифт. — Впрочем, мисс Поттс оказывает на людей такой эффект, когда оказывается менее раздраженной, чем от нее ожидают. — Так когда конкретно вынужденный перерыв в работе Тони стал поводом для праздника? — без лишних эмоций спросил Стив, чувствуя на себе вес спокойного взгляда Джарвиса. — С того момента, как вы погибли, — ответил дворецкий. — По крайней мере, именно тогда все стало хуже. Но если вы вспомните, мастер Тони всегда был несколько равнодушен к советам, касающимся его здоровья. Или здравого смысла. Стив фыркнул. — Это уж точно. Тони мог, например, забыть зарядить искусственное сердце или броситься в драку с внутренними травмами, уже не говоря об алкоголизме… Стив, слегка отвлекшийся после разговора с Пеппер, снова помрачнел, когда вспомнил обо всех ситуациях, в которых Тони вел себя как идиот, не способный позаботиться о себе. И это не говоря уже обо всех случаях, когда он забывал поесть и поспать. Нужно будет поговорить с Тони: если он загонит себя до такого состояния, что упадет и не встанет, команда не сможет на него рассчитывать. Оставалось только надеяться, что этот разговор пройдет лучше, чем предыдущий. Может быть, стоит вообще принудить себя забыть обо всем, что между ними было — хорошем и плохом — и начать с чистого листа? Или принять все, как было, перестать оплакивать друга, которым Тони некогда являлся, и отпустить ситуацию. Видеть в Тони всего лишь еще одного члена команды, который время от времени оказывается рядом, а не… Вот теперь, пожалуй, стоило уходить, пока он снова не встретился с Тони, а волнения и сомнения, от которых невозможно было избавиться, не превратились опять в холодную ярость и не привели к еще одному раунду криков. Не успел, однако, он определиться, как прибыл лифт. В открывшейся двери было видно Тони, тяжело опиравшегося на стену, и Кэрол, поддерживавшую большую часть его веса. Его глаза были закрыты, по бледному лицу стекал пот, и выглядел он совершенно несчастно. Первым порывом Стива было броситься помочь, но Кэрол уже со всем справлялась: она осторожно уговорила Тони отцепиться от стенки, обхватила, чтобы помочь держаться прямо. Тони качнулся вперед, потом спохватился и открыл глаза, осмотрелся, явно не очень понимая, что происходит. Заметив Стива, он встрепенулся и попытался выпрямиться, оттолкнуть Кэрол, словно стыдился своей беспомощности. Или не хотел показывать слабость врагу. Потом его ноги подломились, но к счастью, Кэрол успела подхватить его на руки, словно он ничего не весил. Тони был на несколько дюймов выше, но с ее нечеловеческой силой нести его было легко, и Стив это понимал. Он видел, как Кэрол запросто носит Тони в броне, поэтому не требовалось спешить и освобождать ее от ноши. Но было тяжело просто стоять и ничего не делать; хотя справедливости ради, делать тут ничего и не требовалось. Вообще, из всех присутствующих только Стив не знал, что конкретно происходило, и с внезапным уколом боли он осознал, что ему тут не было места. Он вторгался в мир, частью которого больше не являлся. Ощущение вот такой непричастности к жизни Тони казалось странным, пусть даже Стив сам бы отказался вернуться в нее, будь у него такая возможность. Но они столько лет много значили друг … Теперь Кэрол и Джарвис заботились о Тони, и это было нормально, хорошо. Они по праву беспокоились за него — особенно Джарвис — но были времена, когда именно Стив первым оказывался рядом, чтобы подхватить Тони, если тот отрубался, чтобы по возможности вообще не дать ему довести себя до такого состояния. И неправильным казалось, что от него этого даже не ждали. С другой стороны, могло быть и хуже — если бы они ожидали небезразличия и удивлялись, почему это не так. Поэтому Стив просто стоял в стороне, сжав кулаки, и наблюдал, как Кэрол несла Тони через гостиную по коридору. Джарвис распахнул для нее дверь, на долгое мгновенье замер в дверном проеме, а потом развернулся и поспешил назад в кухню. Выражение его лица было таким же бесстрастным, как и раньше, в лучшие дни — добрый старый Джарвис в модусе «идеального британского дворецкого». Когда он вернулся в комнату с чашкой приготовленного ранее напитка, Стив пошел за ним. В этот раз он остановился на входе. Джарвис присел на край кровати. Растянувшись на простынях, Тони вяло отбивался от Кэрол, которая аккуратно приподнимала его голову, чтобы можно было его напоить. Кажется, он практически не понимал происходящее. После того, как Джарвис решил, что он выпил достаточно и его снова уложили на спину, он больше не пытался их прогнать. Просто закрыл глаза и один раз тихо простонал. Через несколько секунд он уже спал. — Спасибо, мисс Дэнверс, — тихо произнес Джарвис. — Дальше я сам. Кэрол коротко кивнула, встала и проскользнула мимо Стива, едва ли на него взглянув. Стив все еще не мог отвести взгляд от разыгрывающейся перед ним сцены — от того, как Джарвис взял влажное полотенце и стер пот со лба Тони. Должно быть, он делал так уже сотни раз, когда маленький Тони болел — Стив не очень много знал о детстве бывшего друга, но насколько мог судить, Джарвис практически его вырастил. Не удивительно, что теперь он волновался, и не удивительно, что заботился о своем работодателе с такой выверенной сноровкой. Только вот Тони не должен был больше болеть. Хоть какой-то плюс от Экстремиса. Этот вирус изменил его, но хотя бы компенсировал многолетний вред, который Тони причинял своему телу, сделал его невосприимчивым к почти всем заболеваниям. (Стив не мог найти в себе силы возмущаться этим, потому что, учитывая все проблемы с сердцем и печенью из-за алкоголизма, здоровье Тони всегда было пугающе хрупким). И тем не менее, теперь у него определенно был жар. И он определенно болел. Рубашка Тони пропиталась потом, и теперь Стив наконец-то осознал, что его цепляло все это время. Он узнавал старые разводы на привычной одежде — Тони часто носил ее, когда работал в лаборатории. Только раньше она не висела на нем так, словно была на три размера велика. Возможно, стоило раздеть его, уложить под одеяла. Стив обдумал, нужно ли предложить помощь, но в конце концов просто развернулся и ретировался, не сказав ни слова. * * * Далеко он не ушел. Вернулся в гостиную и сел на диван, уставившись перед собой невидящим взглядом. Его мозг отказывался нормально функционировать. Тони следовало сказать ему о своей болезни. Стив — лидер команды, он принимал решения в битвах, он должен был знать о таком. Кэрол следовало ему сказать. Она определенно все знала. Интересно, болел ли уже Тони, когда они сражались с роем жуков из другого измерения. Он казался бледным: Стив видел его без брони всего несколько минут, но успел это заметить. Почему же никто ничего не сказал? Стив должен был и сам заметить. Это обязанность лидера. И если он позволил личным проблемам с Тони влиять на свою способность обращать внимание на такие вещи, значит, он не очень-то хорошо справлялся. Когда Кэрол снова вошла в гостиную, Стив встрепенулся. В какой-то момент он решил, что она ушла, но не удивился, что все же осталась. Ее определенно одолевали те же чувства. — Ты еще здесь, — констатировала Кэрол. Кажется, в ее голосе звучала настороженность. Возможно, обвинение. Стив не знал, какие сделать выводы. — Конечно, я здесь. Что не так со Старком? Он даже не споткнулся на фамилии, которую произнес вместо имени. Кэрол тихо фыркнула. — Истощение. С ним все будет в порядке. Не беспокойся. Это был намек, что ему надо уйти, и Стив это понял. — Я беспокоюсь, — ответил Стив, нахмурившись. Он откинулся на спинку дивана, давая понять, что не сдвинется с места. — Он болен. Но он больше не должен болеть, Экстремис его защищает. Губы Кэрол изогнулись, но это сложно было назвать улыбкой. Сгорбившись, она уселась в кресло, провела рукой по волосам. Внезапно на ее лице проступила усталость. Усталость и расстройство. — Экстремис предотвращает болезнь, но не гарантирует функциональность тела без отдыха и еды. В какой-то момент Тони просто падает — не важно, есть Экстремис, или нет. Стив покачал головой. — Несколько недель назад он уже выглядел плохо. Сколько это продолжается? — С начала войны, — ответила Кэрол. — Тебя не было рядом, поэтому ты не видел. Стало хуже, после того, как ты погиб. Всегда нужно сделать слишком много, а времени слишком мало. И некогда спать, понимаешь? Еда для слабаков, выживать можно на одном кофе — по крайней мере, если речь идет о Тони Старке. Она смотрела в сторону Стива, но будто бы сквозь него. — Тони в прямом смысле загоняет себя до смерти. В этом случае Экстремис — единственное, что поддерживает в нем жизнь. — Как могло все так далеко зайти? — Стив внезапно почувствовал злость, и в этот раз она была направлена не на Тони. — Вы же знаете, как он себя ведет, когда считает, что только он может что-то сделать, решить какую-то проблему. Почему никто за ним не присмотрел? Ты его друг, Кэрол, почему ты такое допустила? — Допустила? — в ухмылке Кэрол не было дружелюбия, она откровенно скалилась. — Стив, мы подстроили все так, чтобы это произошло. Тони изматывает себя, потому что всегда, всегда нужно что-то сделать. Вечно имеется какой-нибудь кризис, с которым не справиться без его участия, какое-нибудь изобретение, которое спасет жизни. Я, Пеппер, иногда Роуди специально следим за тем, чтобы Тони был в курсе этого, знал, что ему нужно сделать. Это Стив точно не ожидал услышать. Он ждал оправданий, объяснений, хотя бы и в стиле «если Тони чего-то хочет, его невозможно остановить». Но не этого. — Что? — переспросил он. — Ты… Но почему? Почему вы это делаете? Тони нужно тормозить, а не подгонять. Вы же видите, что с ним делает такая жизнь, и вы поощряете подобное поведение? — Да, именно так, — огрызнулась Кэрол. Ее спокойствие сменил гнев. — Мы поощряем его, подкидываем ему новые и новые проблемы, которые может решить только он, потому что перед нами стоит выбор: либо позволить ему убить себя работой, либо просто позволить ему убить себя. А тебе, блять, вообще какое теперь дело? Стив оглушенно на нее смотрел и молчал. (Его это не удивило, осознал он. Просто удивительно, что она все-таки это произнесла). — Все настолько плохо? — услышал он собственный голос. — Боже, Стив, сколько времени ты знаешь Тони? Он покачал головой. — Я думал, что знал его. Но потом он предал нас и обратился против друзей. Поэтому, думаю, я не знал его никогда. Это он зря сказал. Еще не успел договорить, а уже понял, что ошибся. Но когда дело касалось Тони, он совсем себя не контролировал. А Кэрол помрачнела. И это выражение явно сулило ему боль. Она приветствовала его возвращение — с радостью, которая заставила забыть об ожесточенных битвах. А сейчас, кажется, готова была придушить его собственными руками, и Стиву это напомнило, что Кэрол не только была девушкой с характером, но еще превосходила его силой и могла летать. Он не ожидал реального нападения, но гнев Кэрол Дэнверс — это всегда неприятно. Особенно в некотором роде оправданный. — После всего, через что вы прошли, после всего, что ради друг друга пережили, ты мгновенно решил, что Тони от нечего делать предал тебя. Ты даже не остановился на мгновенье, чтобы обдумать другие вероятности… — Кэрол покачала головой. Ее лицо было мрачным. — Я думаю, ты прав: ты никогда его по-настоящему не знал. Стив едва не вздрогнул. — Это неправда, — попытался защититься он. Это не было правдой. Тони совершил непозволительные поступки, а Стив все равно думал о причинах. И у него не находилось вразумительного ответа. Человек, которого он когда-то знал, никогда бы себя не повел. — Экстремис… — Экстремис не имеет к этому никакого отношения, — Кэрол не повышала голос, но возможно, только потому, что не хотела пугать Джарвиса или будить Тони. — О такой возможности ты думал? Твой друг сделал что-то, с чем ты не согласился, и поэтому ты выбрал самое удобное объяснение? — А что еще мне было думать? Вирус изменил его… — Нет, не изменил! И знаешь, почему я так уверена? Потому что я была рядом и знаю, что во время всего этого кошмара с Регистрацией Тони Старк оставался таким же сломленным, как и всегда — только еще больше. Но виноват не Экстремис, а ты! — Я? О, так теперь ты обвиняешь меня в проблемах Тони? — Не в этом, черт побери, дело! Я пытаюсь сказать, что ваша ссора почти убила Тони. Нам всем было тяжело. Мы все любим тебя, Кэп, даже когда ты ведешь себя как бесчувственный чурбан. Ты считаешь, нам было просто сражаться с друзьями, зная, что ты никогда не простишь нам поступки, позволившие тебе и твоим сторонникам остаться на коне в сияющем белом плаще? Думаешь, мы каждый день устраивали вечеринки и мерзко хихикали в кулачки? — Конечно, нет. Я знаю, что вы… — Ты считаешь, весело было наблюдать, как Ричард теряет себя от того, что ему приходится сражаться с собственной женой? — Прервала его Кэрол. — Что мне нравилось, когда меня называли нацисткой люди, которые некогда клялись всегда и при любых обстоятельствах прикрывать меня? Она заговорила спокойнее, но в ее голосе зазвучали жестокие нотки. — Знаешь, нам была ненавистна сама мысль о том, чтобы оставить Тони наедине с его размышлениями. Мы все опасались, что он может снова начать пить — я даже собственного срыва боялась меньше. И только мы оставались рядом с ним, и я всегда, всегда боялась, что Тони… — Она замолчала, покачала головой. — Он бы не сдался, оставшись без наблюдения, в этом я была уверена — но только потому, что он упрямый ублюдок и мог предвидеть, чем все закончится. Если бы он опустил руки, все — любые жертвы и кровопролития — было бы бессмысленным, и он бы этого никогда не допустил. Но потом ты погиб. — Кэрол, — проговорил Стив. Он не хотел ссориться и не хотел это слушать. Но у Кэрол были другие планы. — Ты погиб, Стив. А мы продолжили жить — потому что должны были, мы не могли допустить, чтобы все оказалось бессмысленным. Но потом напали скруллы, случился Осборн, всех помиловали — и мы получили то, что хотели. Мы это сделали. Все успокоились по поводу супергероев, никто из наших друзей не остался в тюрьме, никто не был принужден удариться в бега. Все вернулось в норму. Как и Тони, торжествующей она не выглядела. — Но ведь тебя не было. Все, что Тони пришлось сделать, все, что он признал своей виной, не облегчило желаемый результат. — И не должно было. — Возможно, не стоило это говорить, но он должен был сказать. И в этот раз Кэрол не стала спорить или злиться. — Тони бы первый с тобой согласился. — И все же он старается избежать расплаты. — Если бы старался, его бы уже с нами не было. Как я сказала, он предвидел такой горький конец. Ты уже говорил с Человеком-Пауком? — С Питером? — Вопрос вышел неожиданным. — Конечно, мы много разговариваем. Он в команде, не забыла? Мне нужно побеседовать с ним о чем-то конкретном? — Питер простил Тони, — сказала Кэрол. — Он был первым с твоей стороны, кто попытался хотя бы понять его мотивацию. Даже Тор со временем пришел, а это о чем-то да говорит. Со многими отношения еще напряженные, но он больше не одинок. Не все его отвергают. Все могло бы снова стать нормальным, если бы он это допустил. — Тогда почему он этого не делает? — Раздражаться — не лучшая идея. Они наконец-то беседовали нормально. Ни к чему было винить Тони за игнорирование команды в угоду желанию погрузиться в самообвинение и играться с людьми, это ничего не исправит. — Потому что он себя не выносит, — она нахмурилась еще сильнее. — И если ты этого не понимаешь, ты не имеешь права говорить, будто Экстремис изменил его. Это просто значит, что ты никогда его не знал. Что еще более трагично с учетом того, как хорошо он знает тебя. — Если бы он так уж хорошо знал меня, то понимал бы, что я никогда не соглашусь на регистрацию. — Он это понимал. Тони сказал то же самое. Стив покачал головой. — Кэрол, послушай, я знаю, что у Тони всегда были проблемы… — Тони поступает так, а не иначе, потому как его ненависть к себе настолько велика, что он допускает, будто остальные чувствуют то же самое, — прервала его Кэрол. — Но дело тут не в этом. Дело в том, что ты вернулся. Ты вернулся, и мы думали, что теперь станет лучше — но не стало. Напротив, стало только хуже. («Чего ты ждешь, Стив? Покончи с этим», — прошептал Тони в его воспоминаниях. И Стив подумал о том, что если бы он назвал его Роджерсом, Капитаном, или еще как-то, только не по имени, он мог бы это сделать). — То есть, ты рассчитываешь, что я прощу и забуду все, что он сделал? Вот просто так, чтобы он больше не хандрил? — Я ничего от тебя не жду, Стив. И Тони тоже. И думаю, теперь тебе надо уйти. Неожиданный поворот. — Это не твой дом. — И не твой тоже. А я тут хотя бы по делу. — И я. — О, и по какому же? — Мне нужно убедиться, что Тони в порядке. — Нет, Стив, — Кэрол покачала головой. — Нет. Просто уходи, ладно? Если он будет не в состоянии выполнять свои обязанности, я тебе сообщу. Стив хотел поспорить, сказать ей, что дело не в том, будет ли от Тони какой-то толк в битве. Но он не стал. Вежливо кивнул, поднялся и вышел. Кэрол уронила лицо в ладони, и выглядела она при этом нечеловечески усталой. * * * Информационные потоки Экстремиса вторглись в разум Тони еще до того, как он полностью проснулся. На мгновенье он утонул в этом вихре, но потом смог выпутаться, закрывая все соединения, кроме нужных. Процесс был уже бессознательным — всего лишь часть пробуждения. К этому он привык, хотя его разум чаще всего не оказывался настолько беззащитным. Иногда Тони всерьез подозревал, что с ним что-то не так; а может, это проявляли себя сны, порожденные огромным количеством обрабатываемой во время бодрствования информации. Голова болела, но это уже стало привычным, он даже едва ли замечал. Тело казалось тяжелым, как свинец, но лежало на чем-то мягком — примечательный факт. Когда он открыл глаза, все поплыло, и за секунду до того, как комната прекратила вращаться, он увидел Хэппи на стуле у кровати. Он сидел, сложив руки на коленях. Когда Тони удалось сесть, видение уже исчезло, и он был благодарен за это маленькое милосердие. Еще садясь, он запросил записи с камер в радиусе двух миль, потом отсек все, установленные в помещениях. У него не было намерения вторгаться в чью-либо личную жизнь. Надо просто посмотреть, что творилось на улицах. Полученные изображения расстраивали так же, как и раньше, беспокоили, навязчиво скреблись в уголках разума. Кто-то одел его в футболку и свободные домашние штаны, а еще оставил на тумбочке у кровати стакан воды. Тони с благодарностью ее выпил, потом выпутался из простыней, встал, подождал, пока пройдет головокружение. Перед дверью стоял Стив с потухшими безжизненным глазами, раны на его груди больше не кровоточили. Он ничего не говорил, поэтому Тони сухо сглотнул и попытался его игнорировать. Галлюцинации Экстремиса всегда имели смысл. С определенного момента смысл, кажется, заключался в том, чтобы преследовать его и не давать даже выйти из комнаты. Так как выйти, не столкнувшись с тем, что не хотелось видеть, было нельзя, Тони пошел в ванную. Вдруг галлюцинация просто хотела сказать ему, что пора принять душ. Просмотреть записи с улиц он мог и во время водных процедур. И, возможно, наконец-то понять, что с ними не так. Стив, кажется, тоже не знал, в чем заключалась проблема. Он ничего не сказал, хотя подошел, чтобы встать у входа в ванную — Тони захлопнул дверь у него перед носом. Вода показалась ему слишком горячей, но почему-то он не мог ее отрегулировать. Возможно, просто не пытался. Трудно было заставить себя беспокоиться об этом; однако после душа он почувствовал себя еще хуже, чем раньше: ему было слишком жарко, а голова еще кружилась. Он почистил зубы. Побрился. Пеппер бы им гордилась, хотя перед встречей в Бангкоке, похоже, придется повторить эти процедуры. Закончив, Тони осмотрел себя в зеркале, прицельно сфокусировавшись на нижней части лица. Сегодня он не был готов смотреть себе в глаза, учитывая то, что снаружи ждало тело Стива, а Кэрол, вероятно, поджидала, чтобы наорать на него. Но из-за этого не стоило разбивать еще одно зеркало. Стив, настоящий, живой Стив, прошел мимо дома — его зафиксировала камера безопасности — и Тони разжал кулак, ему стало чуть легче дышать. Стив был в костюме, возможно, возвращался прямо с миссии. Двое прохожих обернулись и уставились на него, но он не заметил (или притворился, что не заметил). Должно быть, он возвращался в Особняк из Башни. Тони вспомнил, что Стив приходил к нему поговорить в костюме. Значит, это был не сон. (Если предположить, что Стив, которого Тони сейчас видел, тоже не часть его воображения). Следовало, наверное, спросить, что он делал, с кем сражался, но это как-то не пришло в голову. Весь разговор сохранился в памяти как-то смутно. Настоящий Стив прошел мимо одной из этих уродских статуй, которые теперь стояли буквально на каждом углу, и скрылся из вида. Тони вытер лицо и с радостью обнаружил, что спальня пуста. Он вышел в коридор, на ходу проверяя почту и читая те письма, которые казались важными (точнее, это делала та часть его мозга, которая не была занята проверкой записей с камер и не следила, чтобы он не врезался в стены). Джарвис сидел в кресле в гостиной, укрыв ноги одеялом и запрокинув голову на высокую спинку. Он тихо храпел, и Тони задержался на мгновенье, чтобы понаблюдать за ним и подивиться тому факту, что ему пока не удалось оттолкнуть от себя старого друга. Потом он вошел в лифт и спустился в подвал, где его ждал текущий проект. К счастью, чертежи для мотора были готовы, оставалось только собрать прототип. Кэп верно заметил: у него имелись работники, которые могли сделать это, но существовало несколько специфических моментов — их требовалось протестировать и понять, будут ли они работать в итоговой конструкции. И проще самому, а потом уже подправить дизайн, а не вести многодневную переписку. Поэтому Тони погрузился в незатейливый акт сборки механизма из разрозненных деталей, и только почти три часа спустя его осенило. — Черт побери! — выругался Тони, уронил гаечный ключ и заторопился к выходу, уже вызывая Стива при помощи Экстремиса. * * * Звонок был неожиданным — Стив в этот момент сидел на кровати и равнодушно обгрызал бутерброд, который принес из кухни. Он ел в своей комнате, потому что не хотел с кем-то сталкиваться и не хотел ни с кем разговаривать. А потом его телефон зазвонил, и высветился не чей-то еще номер, а Тони. Стив ответил — возможно, это было важно. — Встретимся в саду, — без вступления заявил Тони. Его голос звучал немного странно, и это подсказало Стиву, что он говорит мысленно. — Я буду там через минуту. — В чем дело? — Стив уже слезая с кровати. — Я покажу. Это важно, — и он повесил трубку. Встревоженный, Стив вышел наружу и принялся ждать у статуи. Несколько мгновений спустя послышался звук репульсоров, работающих на полную мощность, — и внезапно пропал, когда рядом с ним на газон опустился Железный Человек. Он подошел, не снимая брони, — в земле оставались глубокие следы. Стив едва сдержался и промолчал, просто молча наблюдал, как Тони поднял руку и после секундного колебания положил ладонь на серый камень статуи. — Ну, что думаешь? — Голос в костюме звучал немного искусственно. Стив нахмурился. — О чем? — Об этой штуковине. — О статуе? — недоверчиво переспросил он. — Когда ты позвонил мне, я подумал, будто это что-то срочное. А ты просто хочешь поговорить об уродливых украшениях для лужаек? Послышался странный звук, который Стив давно научился распознавать как смешок, обработанный динамиками брони. — Так ты тоже думаешь, что она уродливая. Что ж, хоть в чем-то мы согласны. Стив заставил себя снова посмотреть на статую. По сути, он вообще впервые уделил ей какое-то внимание. Она была очень высокой — гораздо выше их роста — и достаточно массивной, чтобы отбрасывать тень, защищающую их глаза от солнца. Она напоминала много очень больших коробок пиццы, поставленных друг на друга, вся такая угловатая. Через секунду Стив отвернулся и потер лоб. — Что с ней не так? — Ты мне скажи. Стив пожал плечами. — Это статуя. На что ты намекаешь? — Ты никогда о ней не задумывался? — А с чего бы? Она просто есть, и все тут. — И всегда была, да? — Что? Нет… Наверное, с момента моего возвращения? — Как-то так вышло, что прозвучало вопросительно. — Я хочу сказать, я подумал… Стив замолчал, внезапно не зная, что дальше сказать. — Ты подумал, что просто мы все разом потеряли художественный вкус и решили, что эта лужайка нам больше для игр с мячом не нужна? — закончил за него Тони. — Ну… — Если таким образом ставить вопрос… Стив принудил себя снова посмотреть на статую и попытался понять, что с ней не так. — Я услышал тебя, — начал он. — И понимаю, к чему ты клонишь. Но я нахожу, что мне непросто задумываться об этом. Едва произнеся эти слова, он осознал, что прозвучало, наверное, как-то не так. Но Тони просто кивнул, словно понимал, о чем Стив говорил. — Твой мозг хочет просто принять ее присутствие как факт и не думать об этом, — предположил он. Стив с облегчением кивнул. Хорошо, что не пришлось самому облекать это в слова. — Ты чувствуешь то же? — Уже нет. Когда один раз твердо уяснишь, что они тут повсюду, становится проще. — Они? — Есть и другие, Стив. По пути из Башни ты прошел мимо как минимум двух. — Тони замолчал, словно внезапно что-то вспомнил. — Я спал почти шесть часов, и все же, когда проснулся, ты только возвращался в Особняк. Что-то еще случилось после того, как ты ушел? Ты был в костюме. В его голосе прозвучало искреннее волнение, но у Стива не было настроения рассказывать о беседе с Кэрол или о часах, которые он потом провел в уединенном уголке парка — преимущественно просто пялясь в пустоту. — Встречался кое с кем в том же районе, — сказал он, чувствуя себя глупо за то, что вот так лжет, но и радуясь возможности уйти от ответа: Тони не будет спрашивать о деталях. Теперь не будет. — И ты не заметил? — Не заметил что? Тони вздохнул. Из-за брони звук получился странным. — О чем только что говорили? — Об этой статуе? — Ладно, идем, — он потопал к воротам, ведущим на улицу. — Идем куда? — Прогуляемся. — Вот так? — Стив вскинул брови. Он уже переоделся в гражданское, но Тони-то был в броне. А значит, он будет не прогуливаться, а давить тротуар (точнее, продавливать). — Ожидаешь какой-то бой? Тони — или, точнее, Железный Человек — уставился на него, и Стив осознал, что он об этом вообще даже не подумал. Возможно «почти шесть часов» сна было не вполне достаточно, чтобы компенсировать его уровень истощения и вернуть мозгу полную работоспособность. Это было бы даже очаровательно, но Стив давно был не том положении, чтобы позволить себе находить какие-либо поступки Тони очаровательными. Броня раскрылась, отдельные ее части отлетели от Тони и собрались в относительно прямоугольную кучку на лужайке. Взору Стива предстали растрепанные волосы, слишком большая футболка, свободные спортивные штаны, наполовину прикрывающие старые растоптанные кроссовки. И это тоже совсем не было очаровательно. — Лучше? — спросил Тони. Без динамиков брони вышло сердито. Стив изо всех сил пытался не начать улыбаться. — Не совсем. Ты выглядишь так, словно только что вывалился из кровати. Уверен, что хочешь продемонстрировать всему миру свою пижаму? В журналах фотографии появятся, имей это в виду. — Его губы предательски дрогнули. Тони продолжал на него пялиться. Потом опустил взгляд, посмотрел на себя, словно впервые оценивая свой наряд. — Ой, — медленно произнес он. Тони смотрел вниз, рядом больше никого не было. «Могу не опасаться, что кто-то увидит ухмылку», — подумал Стив. — Мы очень торопимся? — спросил он. — Если нет, можем сначала найти тебе что-нибудь другое. * * * Они действительно кое-что нашли. Вся одежда была немного длинноватой и широкой, но по крайней мере не выглядела так, словно предназначена для сна. К счастью, снаружи потеплело, поэтому пиджак искать не пришлось. Когда они вышли, Тони надел очки, которые нашел на одной из полок в общей гостиной, не исключено, что они принадлежали Человеку-Пауку (хотя кто знает), и в нетипичном наряде он даже не был сходу узнаваем, пусть даже и щеголял самой известной бородкой на свете. Стива тоже нельзя было узнать с первого взгляда. Он выделялся благодаря своим габаритам, это правда, и часто появлялся в новостях и таблоидах даже без маски, но в целом выглядел как нормальный парень, с нормальным лицом, достаточно стандартной стрижкой. Его личность надежно защищал тот факт, что люди на улице просто не ожидали увидеть Капитана Америка, а не какого-нибудь другого очень высокого, очень сильного человека — пусть даже он и жил в этом районе много лет. Некоторые все же смотрели — но мельком, не узнавая. Стив всегда наслаждался анонимностью, которой у Тони никогда не было, даже до того, как тот стал супергероем. Когда-то давным-давно, когда Стив, наконец-то, получил подтверждение, что в броне Железного Человека все время был именно Тони Старк, он почувствовал обиду, почувствовал себя преданным: друг не доверил ему секрет, тайна раскрылась просто в силу стечения обстоятельств. Но в такие моменты — когда они шли в толпе, и никто не нападал на Тони, не называл его убийцей, торгашом оружием, даже не пялился и не фотографировал — он мог понять, почему Тони так стремился к скрытности, которую давал ему костюм. Сам он обычно избегал поступков, привлекающих внимание к его личности, и ощущение усилилось впечатлением от утренней прогулки в униформе. Дело в том, что Тони часто делал что-то, что обижало Стива или ужасало, но обычно было достаточно просто задать вопрос и узнать причины. Или, может быть, дело просто в привычке. Такая прогулка с Тони казалась обычной, опасно обычной. Словно можно было с легкостью забыть, пусть и на время, сколь многое поменялось между ними — а он не хотел, чтобы кто-нибудь об этом забывал. К счастью, Тони, кажется, помнил. Он не пытался завести ничего не значащий разговор, как сделал бы раньше, не сказал ничего сверх необходимого, просто шел рядом со Стивом — точнее, на полшага впереди, указывая путь. Они прошли на угол квартала и встали рядом с небольшим кафе, которое нравилось Ванде. — Итак, — начал Тони. — Вот мы и на месте. — Хорошо. — Стив осмотрелся и не увидел ничего необычного. — Что я должен тут заметить? После секундной паузы Тони указал на статую прямо перед ними. — Как насчет этого? Стив всмотрелся. Эта статуя была очень похожа на ту, которая стояла на их лужайке. Немного ниже, возможно, не с таким количеством углов, но в целом такая же. Он глядел на нее и ощущал желание пожать плечами и спросить: «И что?» — Черт побери, — произнес он вместо этого. — Кто бы их ни создал, он хорош. Тони торжественно кивнул. — Ага. Каждый день тысячи людей проходят мимо них, и никто не замечает, пока не ударится прямо лбом. Но когда знаешь, на что смотреть, то замечаешь их повсюду. — Нет, все хуже, — ответил Стив. — Даже с учетом того, что я знаю об их присутствии и необходимости с этим разобраться, я хочу их игнорировать. Просто равнодушно смотреть, и все. А уделять им внимание чертовски тяжело. Даже сейчас я отчасти думаю, что мы зря теряем время и удивляюсь, почему мы вообще сюда пришли. По сути, даже не отчасти. Он покачал головой, словно это могло ее прояснить, но это не помогло. — Я чувствую, будто она забирается прямо в мое сознание, и мне просто нет до этого никакого дела. — Это должно было волновать его, не вызывать равнодушие. — Давай начнем с того, как ты их заметил, когда все игнорируют? Тони пожал плечами. — Просто заметил. Меня много дней что-то мучило, но я не мог ухватить мысль за хвост. А потом просто что-то щелкнуло, и с этого момента я не могу перестать о них думать. Так и жду, что они оживут и нападут на прохожих. — Кто бы сомневался, — пробормотал Стив. И добавил уже громче. — Но почему именно ты? — Не знаю. Возможно, дело в том, что я все время мониторю записи с улиц, вот и продолжаю смотреть на них. — Я прямо сейчас тоже смотрю на одну, я знаю, что происходит, и я по-прежнему не могу себя заставить об этом беспокоиться, — заметил Стив. — Вообще-то, если бы прямо сейчас я вернулся в Особняк, то, вероятно, просто вернулся бы в свою спальню и закончил ланч, никому ничего не сказав. Он дернул плечами. — Если честно, это очень пугающе. Но что хуже — так это то, что я данный факт пугающим просто не считаю. — Похоже, мне нужно будет напоминать тебе, — предложил Тони после секундной тишины. — Сначала мы должны рассказать о них всем остальным. А потом выясним, что это такое и как от него избавиться. * * * Стив по крайней мере смог вызвать активных членов команды на встречу. «Уже повод для гордости», — с сарказмом подумал он, пусть и чувствовал себя глупо, что созывает всех по такому ничтожному поводу. — А если мы оторвем их от чего-то срочного? — проворчал он на пути назад. — Если бы они были в пылу битвы, то сказали бы об этом, — терпеливо ответил Тони. — Есть и другие важные занятия, не только битвы. Я мог сдернуть их с важной встречи или тренировки. А они не стали жаловаться, потому что подумали, будто это и правда важно. Тони вздохнул. — Думаю, в этот раз тебе стоит дать мне возможность говорить. Хоть одна хорошая идея. Трудно было выдать команде воодушевляющую речь тому, кто сам не беспокоился о проблеме. Они не уходили далеко от Особняка и вернулись до того, как все собрались. Успели прийти только Джессика Дрю, Питер и Сэм. Стив почувствовал странное облегчение от того, что не придется так скоро после беседы в Башне встречаться лицом к лицу с Кэрол. Присутствие этих троих и без того добавило проблем. Когда они вошли в комнату, Сэм вскинул брови, Питер распахнул глаза, а Джесс ухмыльнулась и спросила: — Вы хотите нам что-то рассказать? — Конечно, — подтвердил Стив, чувствуя легкую растерянность. — В противном случае мы бы вас не позвали. Как только соберутся остальные, Тони все объяснит. Именно он заметил, что происходит неладное. — Честно говоря, мы еще не знаем, что именно происходит, — поправил Тони. — Только то, что все-таки происходит. — Я полагаю, вопрос скорее относился к вашей личной жизни, — заметил Сэм, глядя на Стива. — Если не я один задаюсь вопросом, почему Старк одет в твою одежду. Стив уставился на него. Возможно, выглядел он при этом глуповато. — Как ты узнал, что это моя одежда? — Ну, она определенно не моя, — констатировала Джессика. Будь иначе… Стиву совершенно не хотелось это представлять. Питер поморщился, словно его воображение подкинуло что-то подобное. Зная Питера, возможно, так и было. — Вещи слишком большие, чтобы быть моими, — торопливо добавил он. — А если бы рубашка принадлежала Люку, он был бы как в платье. Или мог сделать из нее палатку и жить там. — Он стоит прямо здесь, — кисло заметил Тони. — И он выглядит совершенно очаровательно, — послышался от двери голос Джен. Она вошла в комнату, за ней по пятам — Хэнк. — Эй, Тони. Почему на тебе одежда Стива? Стив опять не выдержал: — Почему вы решили, что моя? Тони обычно в состоянии одеться сам, — добавил он, бросая многозначительный взгляд в сторону Тони. Тот его мужественно проигнорировал. Джен посмотрела на Стива так жалостливо, что это просто нельзя было не заметить. — Ой, ну брось. Синяя рубашка со звездой на груди? Да она кричит «Капитан Америка» даже больше, чем эти джинсы, которые ему велики. — В ее улыбке было что-то злодейское. — Кроме того, вчера эту рубашку надевал ты. Весь день, включая их неудачную встречу с утра, Тони едва ли смотрел Стиву в глаза. Но теперь посмотрел, и брошенный взгляд буквально пылал от возмущения. — Ты дал мне грязную одежду? Питер буквально лопался от смеха. — Он носит твою несвежую одежду. И вы ее взяли из спальни. О, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не терпится рассказать ЭмДжей… — Он замолчал, внезапно помрачнев. — Но это не то, чем кажется, да? И есть совершенно логичное объяснение, почему все именно так? И оно не заставит мою жену смеяться надо мной, а потом требовать вести ее в какое-нибудь обалденное место? Потому что я терпеть не могу проигрывать. — …Что? — переспросил Стив. — Мы не могли бы вернуться к первоначальной теме? — поинтересовался Тони. — Кэрол только что приземлилась на лужайке, и Логан почти добрался. Можем уже приступать к тому, ради чего, собственно, собрались. Остальные в ближайшее время не смогут, поэтому я передал им, чтобы не беспокоились. В чем бы ни заключалась угроза, дело пока не срочное. Стив почти успел спросить, когда именно Тони успел связаться с командой, но потом вспомнил про Экстремис. — Какая угроза? — требовательно произнесла Кэрол, входя в комнату. Она бросила взгляд на одежду Тони и вскинула брови. — Вас поздравить? — спросила она глядя на Стива так, что было понятно: лучше отвечать «нет». — Если вам всем так уж надо знать, — сказал Стив, намереваясь положить этой теме конец. — Тони носит мою одежду, потому как мы выходили на улицу, а до этого он решил, что будет отличной идеей заявиться сюда в пижаме. — Не в пижаме, — пробормотал Тони в наступившей тишине, пока все обдумывали, уменьшает эта информация удивление от ситуации или усиливает его. — Нет, просто одежда, в которой ты спал. Именно в этот момент вошел Логан, но судьба сжалилась над Стивом, потому что мутант воздержался от глупых комментариев. Он просто смерил Тони быстрым взглядом, недовольно что-то проворчал и скрестил руки на груди, откровенно ожидая, пока начнется совещание. Он, вероятно, знал наверняка, что ничего примечательного не произошло: ведь они не пахли сексом. Оставалась надежда, что он сообщит это остальным. Со временем. Когда Стив будет где-нибудь далеко. — Там в чем, собственно, дело? — деловито спросил Сэм. — Твое сообщение было слишком абстрактным. — Дело в статуях, — ответил Тони. Стив обрадовался, что не ему пришлось объяснять. — Каких статуях? — поинтересовалась Джесс. — Там на лужайке стоит статуя. — И? — Вы видели похожие в городе? Все с полным безразличием пожали плечами. — Да вроде, — протянул Сэм. — А что с ними? — Как долго они там стоят? Присутствующие обменялись взглядами, потом снова пожали плечами. Стиву показалось, что он попал в класс безразличных учеников. — И вы не думаете, что у них есть нечто странное, раз они вот так внезапно появились? — спросил Тони обреченно, словно уже знал ответ. Стив точно знал, ведь сам по-прежнему думал, что ничего странного там не было. Все покачали головами. — Это просто статуи, — слегка раздраженно заявила Кэрол. — Стоят и стоят. Тони вздохнул. И Стив вздохнул тоже. Они уже заранее понимали, что их ждет очень долгий вечер.