Иди по воде

Как ни странно, принять тот факт, что статуи требовали внимания, Стиву было проще, когда он пытался убедить остальных, а не когда его убеждал Тони — возможно, потому, что теперь он сам видел, как чертовски раздражает чужое нежелание признавать угрозу. Поэтому объяснять оказалось легко (даже если объяснить сложно). Но как только Стив начинал думать о самих статуях, а не абстрактной проблеме, требующей решения, то все равно терял к ним всякий интерес. Так и тянуло отменить встречу. Это тоже раздражало. И отказывающийся нормально разговаривать Логан, жаловавшийся, что они впустую тратили время — вот это раздражало особенно. Даже Тони выглядел сердитым, хотя и на удивление терпеливым — возможно, потому, что лучше всех понимал проблему. Еще он выглядел уставшим, и Стив поймал себя на мысли, что если он все же отвлекутся, и встречу придется возобновлять позже, то Тони попросту уснет во время объяснений. Но вряд ли такое случится, потому что Тони блестяще умел не засыпать даже тогда, когда бодрствовать было не в человеческих силах. А еще он пил много кофе. Когда Стив посоветовал остальным не видеть в статуях потенциальную опасность, а просто размышлять о них абстрактно, стало легче. Вместе они попытались вспомнить все места, где их видели, и Тони с удивительной точностью отметил точки на карте. Стив даже заподозрил, что он просто вытащил информацию из видеозаписей, а им позволил подумать ради веселья — или чтобы у них головы были чем-то заняты. — Ладно, вот так, — сказал он с зевком, когда они закончили. — Забудьте о статуях. Забудьте все, о чем мы говорили. Просто смотрите на точки и говорите, что о них думаете — чисто теоретически. И они принялись смотреть. Стив заметил, как скука или расстройство, которые отражались на лицах членов команды (второе чаще) сменяются задумчивостью. Он тоже вгляделся. — Их много на Манхэттене. Что насчет остального города? Стив повернулся к Тони. Тот покачал головой. — В Нью-Йорке больше нигде. Кажется, пока что их вполне устраивает Манхэттен. Но статуи — чаще всего вот так же локализовано — появились и в других городах, но только больших. Лос-Анджелес. Атланта. Берлин. Мехико. Пекин. Лондон. Токио, — он неопределенно повел рукой, давая понять, что список можно продолжать. — Кто-нибудь еще их заметил? — спросила Кэрол. — Я о таком не слышал. Если бы кто заметил, я бы знал. Если только внимательные люди не записывали ручкой на бумаге. Значит, возможно, никто. — Я по-прежнему не понимаю, почему это ва… — Ой! — прервал Тони Сэма. — Не думай. Просто смотри на карту. — Они стоят на большой площади, но в некоторых местах находятся ближе друг к другу — получаются редкие группы. — Хэнк задумчиво потер подбородок. Он казался чуть более сосредоточенным, чем остальные, но все же поглядывал на часы, словно торопился на другую встречу. Сейчас же, впрочем, он сконцентрировался на текущем вопросе. — В более населенных частях их больше, они стоят вдоль дорог. В парке, у крупных супермаркетов. — Там, где люди много ходят пешком, — заметила Кэрол. Тони кивнул. — В Токио они оккупировали Сибуя. — Самый посещаемый пешеходный переход в мире, — добавила Джен. Стив не понимал, о чем говорит Тони, но она, кажется, сообразила. Стив взглянул на Тони, их эксперта по этому вопросу. — Думаешь, это что-то значит? — Почти наверняка. — Тони нахмурился, глядя на карту. Возможно, мысленно он что-то сверял. — Хм. — И что это «хм» значит? — Пока не знаю. Может быть, надо посмотреть на них поближе. — На что? — спросил Питер. Тони не застонал, но очень выразительно потер глаза. — Статуи, — любезно подсказал Стив, хотя и сам не вполне уже понимал, в чем тут вопрос. — Зачем? — Забудь, — устало отмахнулся Тони. — Я сам займусь. Если появится что-то новое, я дам вам знать. Не говоря больше ни слова, он ушел из комнаты и поспешил вниз по ступенькам. Уже стемнело, и из-за отражения хорошо освещенной комнаты в окне Стив едва ли видел Тони на лужайке. Но он услышал тихий звук, с которым собиралась броня, и увидел отблеск на металле, когда Железный Человек обошел статую перед Особняком. — Не понимаю, чего он так уперся в эти чертовы статуи, — заявила Джен, и Стив в ответ только пожал плечами (и сам удивился своему равнодушию). «Понятия не имею», — почти добавил он. Но теперь хотя бы у него было ощущение, что говорить так глупо. * * * Камень, из которого были сделаны статуи, оказался не камнем. Если присмотреться, это было заметно даже невооруженным взглядом; свет от них отражался как-то неправильно, поверхность выглядела слишком гладкой даже для полированной, а когда Тони дотронулся голой рукой, то почувствовал холод, который бы никогда не исходил от камня, стоявшего целый день на солнце. Не слишком хорошая маскировка, как-то плохо они старались обмануть жителей Земли. Но с другой стороны, о чем им беспокоиться? Нет ничего лучше, чем заставить врага просто не обращать внимания. Если, конечно, их считали врагами. Пока статуи ничего не делали, просто стояли, и возможно, этим они в принципе и ограничатся. Может быть, они просто однажды исчезнут так же, как появились. Ага, а еще, может быть, Стив однажды выкрасит волосы в розовый цвет, а они по-прежнему с ним друзья. Как только Тони включил сенсоры костюма, стало понятно, что статуи сделаны не из природного материала, а из миллиардов и миллиардов нанитов. Уже сама мысль поражала — если эти статуи могли распадаться из твердой формы и если наниты были запрограммированы на то, чтобы причинять вред, они способны уничтожить человечество за считанные минуты, и никто ничего тут не сделает. Так что точно угроза. Пусть даже пока только теоретическая. Значит, первый шаг — сдержать их. Тони уже предвидел, какие проблемы тут возникнут: если даже Мстители, супергерои с большим опытом в разных странных и необычных вопросах, с трудом могли уделить внимание этим штуковинам и вообще не рассматривали их как заслуживающее внимания обстоятельство, будет очень трудно убедить людей по всему миру убрать статуи. Уже не говоря о том, что работники компании, которой это поручат, могут развернуться и пойти по домам, даже не начав. А самостоятельно управиться Тони не мог, не устроив международный скандал. И нельзя забывать, что любое действие может запустить программу активации нанитов и уничтожения человечества. Но все же, что-то делать было нужно. Если не найти способ от них избавиться, то хотя бы обезвредить. Сейчас наниты выглядели безобидно, но Тони и мысли не допускал, что так останется надолго. И вот что еще странно: только тогда, когда он дотронулся до статуи закованной в перчатку рукой и часть скульптуры «отломилась», разлетелась на составляющие и собралась вокруг его ладони облаком крошечных серых частиц, он сообразил, что совсем не чувствовал их через Экстремис и не мог получить к ним доступ. Почему эта мысль не пришла ему в голову сразу? Определенно, он не был настолько независим от их влияния, как надеялся. Тони поднял руку, и частицы последовали за ней, невидимые в темноте для простого глаза — только для сенсоров брони; мысленно потянулся — и нащупал пустоту. Он пораженно наблюдал, как они просто танцуют над его ладонью. В руке брони открылся небольшой отсек, и он без труда (в сущности, даже подозрительно легко) загнал туда второй ладонью часть нанитов. — Вы пойдете со мной, — пробормотал Тони, когда крышка захлопнулась. Предстояла еще одна длинная ночь, но опять же, их он любил больше всего. * * * После завершения встречи остальные Мстители быстро разошлись, не видя смысла оставаться. Хэнк — еще до того, как за окном послышался звук репульсоров улетающего в Башню Тони. Следующим убежал Питер, отговорившись чем-то про ЭмДжей и выступление, которое он обещал посмотреть. Только Кэрол ненадолго осталась. Она задержалась в дверях и посмотрела на Стива, словно решала, уместно ли продолжить их разговор, или лучше начать другой, такой же неприятный. К счастью, она предпочла ничего не делать и вслед за Женщиной-Пауком покинула Особняк. Стив слышал их голоса, доносившиеся снаружи, пока они вместе шли по дорожке, но не уделил внимания тому, о чем они беседовали. Он остался сидеть за столом и смотреть в пустоту. Вдруг у него заурчал желудок, напоминая про недоеденный сэндвич в комнате — теперь уже размокший и противный, годный только на то, чтобы его выкинуть. Перед звонком Тони он тоже сидел и пялился в никуда, так что, по сути, ничего не поменялось. Но поесть нужно. Стив мог долго голодать, но его это не радовало. Даже когда не было аппетита, Стиву требовалось много пищи из-за повышенного метаболизма. Когда он пришел в комнату, чтобы выкинуть пропавшую еду и открыть окно для проветривания, то действительно нашел противный сэндвич, но скорее просто гадкий, а не испортившийся. По крайней мере, выходить на улицу не придется. Хотя, нет, он не настолько отчаялся. Вообще, телефон работал, и можно было заказать еды. Джен застала его врасплох: вошла ровно в ту минуту, как захлопнулась крышка мусорного ведра. Стив настороженно вскинулся: он думал, что она с Хэнком, хотя, если вдуматься, и непонятно, почему. Привычка, наверное. — Ты в порядке? — спросила она. — Выглядишь усталым. — Скорее голодным. — Стив не думал, что выглядел утомленным. Ну, по крайней мере, не по высоким стандартам Тони Старка. — День выдался длинный. — И встреча тоже. — Ты хоть помнишь, о чем мы говорили? — Помню. — Джен нахмурилась, глядя на холодильник (лучше на него, чем на Стива). — Проблема не в этом. Я помню каждое слово, и это осмысленные слова; но я считаю, что это трата времени и совершенно неважно. И тот факт, что я знаю, насколько это неверно, ничего не меняет. — Понимаю. У меня так же. Не знаю, что хуже: когда тобой манипулируют, или когда тобой манипулируют, а тебе все равно. — Стив глубоко вздохнул, опуская плечи. Может быть, он все-таки устал. — Кажется, только Тони это не затрагивает. Джен улыбнулась — как будто немного многозначительно. — Я рада, что ты наконец-то поговорил с ним, — заметила она, подмигивая, и за ее улыбкой все же скрывало что-то искреннее — вроде облегчения или радости. Стив просто кивнул. Ему не хватило духа сказать, что попытки поговорить с Тони только все ухудшили. * * * В конце концов, Стив заказал им обед, и они поели в гостиной. Стив ел ло-мейн прямо из коробки, а Джен разложила салат и цыпленка на тарелке. Они не очень много говорили, но посмотрели новости по ТВ, а потом репортаж о современной моде — не стали переключать, потому что Джен нравилось насмехаться над такими передачами. Молчание не было гнетущим; по сути, Стив с момента своей гибели не чувствовал себя настолько нормально. Нет, это не правда. Нормально он чувствовал себя несколько часов назад, когда все подшучивали над ним и Тони, и казалось, что время обернулось вспять и вернулись лучшие дни. Стиву пришлось отравить эту мысль напоминанием, что этого никогда не произойдет. После шоу Джен пожелала Стиву приятных снов и ушла — у нее была квартира неподалеку. И только тогда Стив осознал, что даже не узнал, живет она там с Хэнком или сама по себе. Они пришли вместе, а ушли по отдельности, многое могло произойти за месяцы, пока его… не было. Пока его не было в живых. Боже, ему не нравилось об этом даже думать. Он был мертв, был трупом, безжизненным телом на земле. От одной мысли буквально передергивало. Оказалось намного проще сидеть посреди пустых коробочек для еды и думать об отношениях своей подруги. Когда телевизор выключили и Джен ушла, Особняк стал казаться слишком большим и пустым. Кроме него тут жили еще только Джессика Дрю и Кэрол (но вторая скорее в результате временного стечения обстоятельств). Обе они еще не вернулись, хотя время уже приближалось к полуночи, и тишина была почти угнетающей, она до странности напоминала Стиву о темноте туннелей, протянувшихся под городом. Когда он собирал коробки, выкидывал их и мыл тарелки, каждый звук ощущался неестественно громким. В это время ночи, когда рядом больше никого не было, Особняк казался склепом. Стив скучал по Джарвису, по его постоянному, надежному присутствию. Промелькнула мысль спуститься в тренажерный зал и позаниматься, измотать себя — как обычно в таких ситуациях; но сейчас он и так вымотался и чувствовал себя до странности опустошенным, поэтому пошел сразу в кровать. Но хоть он и устал, сон долго не шел; а когда смилостивился, явились и кошмары. * * * Надо отдать им должное, наниты были воспитанными. Когда Тони открыл отсек в броне, они выбрались наружу, залезли в подставленный контейнер и замерли внутри, не пытаясь ничего делать. Они по-прежнему собирались маленькими кучками размером с песчинку (каждый по отдельности был слишком мал, чтобы увидеть его невооруженным взглядом). Даже когда Тони убрал руку из силового поля, которое пропустило бы только броню и ничего больше, наниты не попытались последовать за ним. Они как будто чего-то ждали. Тони не знал, чего именно, но хотел выяснить это. Он в принципе хотел выяснить все возможное про этих маленьких шельмецов. Прежде всего, нужно было узнать, как они работали, почему Экстремис не мог подсоединиться к ним и почему он сам даже не подумал об этом, пока чуть ли не носом уткнулся в такую возможность. Этот промах давал понять, что Тони подпал под действие их поля, которое про себя называл «не смотри, я не важный», пусть и не так сильно, как остальные. Это знание, возможно, не слишком пригодится, учитывая то, что он не узнает, о чем не подумал или что пропустил до того, как сообразил перепроверить. Поэтому Тони начал записывать все, что делает, да еще и тем способом, к которому годами не прибегал: взял бумагу и ручку, начав составлять бумажный журнал наблюдения за нанитами. Если он прочтет это позже, подальше от статуй и их составляющих, может быть, и найдет какие-то ошибки или промахи в своем мыслительном процессе. Слова расплывались перед глазами, а руки немного дрожали, но он работал и в худшем состоянии. Все же было немного жутковато трудиться над чем-то, что могло вот так запросто забраться ему в голову. С другой стороны, если Тони что и нравилось, — так это вызовы. Особенно это занимало его ум и давало повод не спать. * * * В Стива стреляла Шэрон. Он знал это, потому что она сама сказала, а не потому, что запомнил. Все было как в тумане, кроме пронзившей его боли от первой пули, и он был благодарен, что хотя бы не нужно жить с воспоминанием о том, как умираешь. Тут крылся какой-то оксюморон, подумал Стив. Хэнку МакКою, возможно, понравилось бы. Несколько недель назад, сразу после его возвращения, Шэрон пришла повидаться, и это была последняя их встреча. А потом отправилась куда-то на задание, и Стив знал, что она сама попросилась, чтобы был повод оказаться как можно дальше от него. Это даже не причиняло боли. Между ними все было кончено, и Стив не был уверен, что они смогут когда-нибудь вернуться к близким отношениям. Но он по-прежнему беспокоился за Шэрон, по-прежнему любил ее — в некотором смысле — и если его присутствие причиняло ей боль, он не будет просить остаться. Просто хотелось заставить подругу понять, что он совсем ее не винит. Проблема заключалась в том, что она винила себя — не говорила об этом, но Стив догадался по взглядам; если она была в чем-то похожа на Тони, то никогда через это не перешагнет. Но нет, Шэрон на Тони совсем не походила. Просто ей нужно было время, чтобы привести мысли в порядок и забыть всю эту историю, и если она хотела делать это на другом континенте, имел ли Стив право препятствовать? С другой стороны, он почти радовался ее отсутствию — потому что не знал наверняка, сможет ли справиться с эмоциональными сложностями. Все и так было непросто. И его мучили кошмары, почти каждую ночь с момента возвращения — кошмары о том, как она стреляет в него. Кошмары о гибели, о том, как он давился собственной кровью. Возможно, сознательных воспоминаний о том моменте и не сохранилось, но подсознание вполне это компенсировало. Впрочем, этой ночью ему снились не боль, кровь и странный дискомфорт от того, как ступеньки зала суда врезались в ребра. В этот раз он увидел, как заносит щит над распростертым на земле Тони, услышал хриплый шепот, подталкивающий его завершить начатое. Он проснулся где-то в три часа от шума на кухне и слишком громкого шепота Джесс и Кэрол, как раз перед тем, как опустил щит (что-то заставляло его думать, что в этом сне опустил бы). Больше сон не шел. Когда Стив спустился на кухню, Кэрол и Джессика уже ушли, и он попытался вести себя потише. Не потому, что боялся разбудить — их голоса доносились из комнаты Джессики — а потому, что был не готов с кем-либо общаться. После пробуждения ото сна во льдах и появления кошмаров о падении, Баки и холоде, по ночам он обычно искал себе компанию, чаще всего находя ее в лице Железного Человека или Тони Старка — того, кто тоже часто не спал в такое время. Теперь он тоже не мог отдыхать и просто не знал, куда себя деть. Стакан молока никак не успокоил расшатанные нервы. По большей части ему было просто одиноко. Тони, возможно, тоже не спал, хотя ему как раз и следовало бы. Он был измучен и — это нельзя отрицать — болен. Но еще он нацелился узнать все об этих чертовых статуях и точно не станет отдыхать, пока не добьется своего. Стив вздохнул. Возможно, он просто физически был не в состоянии беспокоиться по поводу статуй, но очень хотел бы помочь. Заняться чем-то полезным. Он подумал о тренировке, но сейчас хотелось занять не только тело, но и голову. Теперь, когда он не говорил о статуях и не смотрел на них, и вообще никак не был принужден уделять им внимание, проблема казалась действительно стоящей. В их городе поселилось что-то чужеродное, позаботилось о том, чтобы это никого не беспокоило, таилось в местах, где ходили люди — беззащитные, не готовые быстро скрыться. Да, похоже, им стоило решить этот вопрос. И если Тони как раз этим и занимался, Стиву нужно узнать о его успехах. Он мог бы позвонить, но оставался маленький шанс, что Тони все же спал — по собственному желанию или потому, что снова свалился от усталости — и Стиву не хотелось его в этом случае будить. Он все равно подумывал пойти на пробежку, так что можно заодно добежать до Башни и проверить самому. Когда он добрался до Башни Старка, было уже почти пять, но некоторые окна все равно горели. Уборщики, полуночники, или кто-то просто забыл выключить свет — Стив не сомневался, что и то, и другое, и третье. В пентхаусе света не было, но это ни о чем не говорило. Если Тони и правда не спал, он почти наверняка находился в мастерской на нижнем подвальном этаже. Швейцар у двери не остановил его, и внутренний лифт привычно работал. Наверху было достаточно света, чтобы не врезаться в стены, но Джарвис не пришел его встретить. Стив не удивился; в конце концов, разумные люди в такое время спали, а не работали сверх нормы, присматривая за пустым домом. Пробираясь в пентхаус, он чувствовал себя как воришка, что было странно, учитывая, сколько времени он провел тут, и ведь даже во время гражданской войны Тони не менял его коды доступа. И все же он чувствовал вину, входя без разрешения, не оповестив Тони или Джарвиса. Оставалось только надеяться, что он не наткнется на кого-либо, кому придется объяснять, почему ведет себя как припозднившийся подросток. Он правда всего лишь хотел убедиться, что Тони не спал в кровати мирным сном, перед тем, как спуститься в подвал. Но постель была пустой и на вид неразобранной. Только дожидаясь очередного лифта, Стив сообразил, что мог Тони с кем-нибудь застать. Вообще, конечно, маловероятно. У Тони не нашлось бы времени, но опять же, каждому нужно расслабляться. И о чем только он думал? Стив слегка покраснел от этой мысли и уже почти решил, что проверка работы Тони может подождать до утра. Уйти ему помешала мысль, что в таком случае, получалось, он вторгся в чужой дом только для того, чтобы заглянуть в спальню Тони, а это было по его меркам странновато. Несколько минут спустя он нашел Тони в мастерской, и его захлестнуло чувство дежа-вю. В этот раз тот не трудился над каким-нибудь механическим монстром, свисающим с потолка, но сидел, сгорбившись, перед компьютером, уткнувшись подбородком в ладони и слепо глядя перед собой — это говорило либо о том, что он был погружен в свои мысли, либо о том, что он просматривал информацию, видимую только ему. По столу были разбросаны рукописные записи, перед монитором стояла кружка с кофе. Жидкость не дымилась, возможно, она давно остыла, но когда Стив вошел, Тони потянулся к ней и влил в себя остатки. Он даже не поморщился. На нем все еще была одежда Стива. Пришлось подавить тяжелый вздох: ему нравилась эта рубашка, а теперь, скорее всего, она перемазалась в масле. — Приветик, Тони, — произнес Стив, подходя к столу. — Что, испортил мою рубашку? Тони вздрогнул; Стива он определенно не заметил, хотя тот не пытался скрыть свое присутствие. Даже встрепенувшись, он сфокусировался на реальности только через несколько секунд. В свете монитора его глаза казались почти неестественно голубыми. — А? — спросил он. — Приветик, — повторил Стив. Эта беседа уже шла лучше, чем предыдущая. Они пока не кричали друг на друга. — Что, узнал что-нибудь про статуи? Внезапно он понял, что, возможно, не стоит упоминать про статуи, потому что ровно в тот же момент задумался, что вообще тут делал. — Вообще, да. Хотя, нет. — Тони уселся немного прямее и указал на бокс для транспортировки, стоявший под лампой на другом столе. В нем парили в воздухе серые песчинки. — У меня пока нет конкретных ответов, но хотя бы я знаю, какие вопросы задавать. Похоже, статуи состоят из нанитов, но Экстремис их не видит, поэтому я делаю тесты с внешними компьютерами, но они такие медленные. Его голос звучал одновременно расстроенно и возбужденно, и Тони болтал, как болтал всегда, когда был до крайности истощен. Его глаза неестественно блестели, и на мгновенье Стив задумался, не алкоголь ли тому причиной. Но даже сейчас, пусть между ними все было сложно, ему стало почти стыдно за такие мысли. А еще он снова обращал внимание на несущественные вопросы. — Экстремис не может до них дотянуться? Какая-то защита? — Понятия не имею. Может быть, но похоже, она тут просто не нужна. Экстремис даже не может найти наниты. Как будто их вообще нет. Тони нахмурился и на секунду глубоко задумался. Потом он встал, сделал шаг и почти упал, когда у него подкосились ноги. Стив успел его поддержать. Впервые с момента своего возвращения он прикоснулся к Тони. Кожа его голых рук казалась слишком сухой и теплой, и ладони Стива, пусть и очень большие, не должны были так легко обхватывать их. Тони потерял много веса, длинные изящные мускулы его почти пропали. Он всегда был скорее худым, но сейчас стало до боли очевидно, что он не заботился о самых основных своих потребностях. То, что он не уделяет внимания своему физическому состоянию, было очевидно, вообще-то, по одному только виду. И Стив ведь замечал раньше, просто не принимал эту информацию близко к сердцу. Со статуями получалось примерно то же, только тут у него не было никаких оправданий. Тони продолжил идти, словно ничего не произошло, удостоив Стива только едва заметным удивленным взглядом. Он выпрямился и подошел к боксу с нанитами. Прижал руку к стенке, и серые частицы задвигались, собираясь напротив центра его ладони. — Хм, — произнес Тони. Он убрал руку, и наниты вернулись в исходное положение. — Приложи сюда ладонь, Кэп, — велел он, указывая на противоположную стенку бокса. Стив послушался. Наниты никак не прореагировали. Только когда Тони прижал ладонь рядом — так, что их пальцы едва соприкасались — наниты снова заструились медленным ленивым потоком. — Ты им больше нравишься, — заметил Стив. — Конечно, я всем нравлюсь. С этим можно было поспорить, но во имя мира Стив не стал этого делать. К тому же, Тони, похоже, говорил не серьезно, скорее рассеянно. Стив выпрямился, прикрыл рот ладонью и зевнул. Поспать бы еще немного. Определенно, это действие по-прежнему было заразно, потому что Тони тоже зевнул. Потом почесал затылок и на секунду прикрыл глаза. Стив приготовился его ловить (может быть, именно в этот момент его тело собиралось вспомнить, что у него имелись свои пределы), но Тони только глубоко и рвано вдохнул, а потом повернулся. — Мне надо подготовиться. — К чему? Тони потер глаза. — У меня деловая встреча в семь. — В семь? Немного рановато для деловых встреч. — Преимущество того, что ты босс — сам определяешь расписание. Это самое раннее время, на какое я мог назначить совещание и избежать того, чтобы сотрудники меня распяли. — Значит, никаких важных зарубежных партнеров? — Нет, просто пара человек из научно-исследовательского департамента. Будут заканчивать прототип. — Тони указал на мотор, еще свисавший с потолка. — А Пеппер поедет вместо меня в Пекин. Она будет в восторге. Его тон был таким ровным и лишенным эмоций, что Стив в жизни бы не сказал, сарказм это, или Пеппер и это действительно понравилось бы. Возможно, нет. Вряд ли она имеет что-то против Пекина как такового, но, похоже, она и так была занята, а подобное путешествие требовало времени. — А ты не едешь по какой-то важной причине? Тони поморщился. — Да, Кэп. Мне нужно разобраться с этими нанитами и не дать им возможности уничтожить жизнь на Земле. Верно. Да. — Это просто ужасно смущает, — признался Стив, потирая затылок. Все еще не волновало, но уже смущало. Прогресс. Ну, типа прогресс. — Забудь. Ты не виноват. — Тони вошел в лифт, и Стив на автомате последовал за ним, пытаясь сконцентрироваться на текущем вопросе, пробившись через неизменную стену сковывающего безразличия. — Так что по поводу нанитов-убийц, уничтожающих человечество? — Не знаю. Пока не знаю, что они могут или хотят сделать. Лучше игнорируй все, что я о них говорю. — Не переживай. Выбора у меня особенно нет. * * * Тони вышел из лифта на этаже, расположенном прямо под пентхаусом, и Стив без раздумий сделал то же самое. Они вошли в короткий коридор, который вел в кабинет Тони. Стив тут давно не был, но офис выглядел, как и всегда: просторный, современный и на удивление опрятный по сравнению с бардаком и беспорядком, которые Тони разводил в своих мастерских. Он был таким чистым, что стало понятно: Тони какое-то время тут не появлялся. По сравнению с подвалом свет был почти до боли ярким, и Стив смог рассмотреть, что на удивление его рубашка пережила знакомство с мастерской. Возможно, причина заключалась в том, что в этот раз Тони работал только с компьютерами. Первым делом Тони остановился у шкафа рядом с дверью, откуда извлек чехол для хранения одежды. Он исчез с ним в офисной ванной, и у Стива появилось время подумать над тем, что он вообще там делал — в конце концов, он уже узнал то, за чем пришел, и не оставалось причин ходить за Тони. Но уйти без предупреждения, пока Тони в ванной, казалось не вежливым. Тони отсутствовал недолго. Через минуту или две он вышел в аккуратном деловом костюме и рубашке. Стив не знал, почему у Тони хранилась запасная одежда в офисе, но не стал спрашивать; кажется, бизнесмены часто так делали. Костюм делал Тони похожим на человека, которого Стив знал, но черная ткань также подчеркивала его бледность. В ярком свете ламп его кожа выглядела бесцветной, а круги под глазами такими темными, словно их нарисовали чернилами. Костюм определенно шили специально на него, но сейчас он казался слишком широким, и Тони выглядел меньше, чем был на самом деле. Стив забрал протянутую ему аккуратно сложенную одежду и почувствовал себя неловко. Он заметил, что ремня, который они использовали, чтобы джинсы не сползали со слишком узких бедер Тони, не было. Внезапно до него дошло, что Тони мог подумать, будто он пришел только для того, чтобы забрать одежду, и от нелепости этой мысли Стив едва не рассмеялся. Возможно, попытки сдержаться вышли немного истеричными. — Я… Эм… — произнес он. — Нам надо поговорить. Тони медленно моргнул, глядя на него. За окном еще было совершенно темно, никаких признаков рассвета — как бывает глубокой ночью, а не ранним утром. Сейчас Стив на Тони не злился. Он мог смотреть на него и немного беспокоиться, как беспокоился бы за любого члена команды, который не на сто процентов в строю. И кричать совсем не тянуло. Хороший момент для разговора. Может быть, они даже смогут побеседовать так, чтобы никому не досталось в зубы. — В прошлый раз не очень хорошо вышло, — напомнил ему Тони. Он выглядел таким уставшим. Возможно, у него просто не было сил на ссоры. Одно за другое, Стив внезапно понял, что ему стало тяжело на Тони даже смотреть. Все казалось слишком нормальным, а это неправильно — после всего, что произошло. Должны были оставаться шрамы. И они оставались. Чем больше он погружался в расслабленную привычность, которую по инерции чувствовал рядом со старым бывшим другом, тем больше злился на себя за то, что поддавался этому порыву. Если он пойдет по пути наименьшего сопротивления и просто сделает вид, что ничего не произошло, Тони слишком легко отделается. И сам Стив тоже. Никаких уроков они не усвоят. Предательство не должно так просто сходить с рук. — Я пришел не ругаться. Мне просто кажется, что нам нужно кое-что прояснить. — Что ж, ладно, — теперь Тони выглядел немного настороженным. Он бросил взгляд на часы на стене — чисто демонстративно, потому что легко мог проверить время в уме. — Мне надо кое-что подготовить для встречи, но ты уже здесь… Он замолчал со слегка нарочитым спокойствием, но явно оставался начеку. Стив не знал, чего он ожидал, но если раньше опасался, что Тони решит, будто он его простил из-за недавней передышки… ну, теперь стало понятно, что не стоило об этом беспокоиться. Поэтому следующие слова Стива сюрпризом не стали: — Так не пойдет. Тони ничего не ответил, но оперся на стол — лишь чуть-чуть приподняв плечи, совсем слегка напрягшись. Он готовился. Лицо его ничего не выражало. — Мы не можем вести себя так, словно ничего не произошло, — продолжил Стив сурово, но нейтрально. — Потому что произошло, и это уже нельзя изменить. Это будет вставать между нами, и так будет всегда. Он не сказал «ты предал меня», даже не заметил, что Тони так и не признался, что ему жаль (а значит, жаль ему вовсе и не было). Сейчас для этого было не время. Это только обоих разозлило бы. — Поэтому теперь у нас новые границы. Мы не можем вернуться к тому, что было, но не можем и допустить, чтобы наши личные сложности влияли на команду. — Ты хочешь, чтобы я ушел из Мстителей, — Тони медленно кивнул, словно считал, что в этом имелся смысл. — Что? Нет. — Стив покачал головой. Тони снова делал поспешные выводы. — Я ничего такого не говорил. Ты блестяще справляешься с ролью тяжеловеса. Ты нам нужен. — Нужен, — согласился Тони. — Особенно сейчас. — Но я хочу, чтобы ты держался на расстоянии, — продолжил Стив. — Особенно от меня. Я не могу запретить тебе дружить с остальными, если они не против, но я и не могу… я не могу терпеть тебя рядом с собой — кроме случаев острой необходимости. С командой ничего не получится без доверия, а тебе я больше доверять не могу. — Но я все же должен, как и раньше, помогать в бою? — Тони вскинул брови, но лицо его оставалось возмутительно нейтральным. — Как это, по-твоему, так получится? — Я знаю, что ты прикроешь мою спину в битве. Если что и знаю наверняка — так именно это. Но быть командой — это не только работать вместе на поле боя, и во всем остальном я не могу и не хочу больше на тебя полагаться. Я не знаю, когда в следующий раз у тебя возникнет идея, которая все испортит, когда ты снова начнешь секретничать, если ты уже этого не делаешь. Спокойно произнести эти слова оказалось на удивление тяжело. Выкрикнуть их в порыве злости было бы проще. Не помогало и то, что его мысль не легко выражалась словами. — Я считал тебя членом семьи, Тони, — попытался дополнить Стив. — Теперь это не так. Если есть проблема, которая не требует моего внимания как Капитана Америка или лидера Мстителей, пожалуйста, обращайся с ней к кому-нибудь другому. Тони взглянул на него. Уголки его губ приподнялись в саркастической усмешке. — Что ж, хорошо, — ответил он, пожимая плечами. — Ты знаешь, над чем я работаю, знаешь, где меня найти. Если решишь, что тебе нужна дополнительная информация, позвони. Он рывком оттолкнулся от стола, обошел его, сел в кресло и открыл ноутбук. — Если это все, за чем ты пришел сюда посреди ночи, я бы хотел вернуться к другой своей работе; а ты наверняка будешь рад убраться от меня подальше. И он улыбнулся. Он имел наглость улыбнуться Стиву и не беспокоиться о случившемся, не чувствовать от этого боли. Благодаря этому уходить прочь стало чертовски проще. * * * Встреча прошла хорошо. До сегодняшнего дня Тони не прикасался к бутылке виски в офисном баре, поэтому смог предложить коллегам выпить. Смит и Нокойя из научно-исследовательского департамента даже, кажется, смогли понять, о чем он говорил, хотя Тони и подозревал, что итоговый прототип не будет работать, как ему надо, поэтому придется перед презентацией кое-что доделывать. Не страшно. Она состоится еще не скоро благодаря вдумчивому планированию Пеппер, и появлялось время на то, чтобы заниматься другими вопросами. Пеппер не впала в восторг от перспективы поехать в Пекин, но понимала, почему у самого Тони не имелось такой возможности. Она даже согласилась просмотреть его записи о нанитах — вдруг бы нашлось что-то совершенно очевидное, что он пропустил из-за контроля разума. Он подумал, что лучше кому-нибудь это перепоручить, потому что сам мог быть не в состоянии увидеть собственные ошибки. Вообще, изначально он планировал попросить Стива, но Пеппер даже лучше. Пеппер еще вообще не имела дела со статуями, меньше вероятности, что она станет игнорировать очевидное. На чтение ей потребовалось полчаса. Когда она пришла в мастерскую вернуть Тони заметки, он все еще не прикоснулся к виски. Повод для гордости. Правда. Маленькие победы. Так обычно говорят. — У тебя ужасный почерк, — сказала Пеппер издалека. — Кроме этого я ничего такого тут не вижу, правда, я почти ничего и не понимаю. Расскажешь, что там такое с нанитами? — Нет, — собственный голос тоже показался Тони очень далеким. Забавно. — Так полезнее. Он не смотрел на Пеппер, но догадался, что она закатила глаза. Она дотронулась до его плеча, и это ощущение тоже было каким-то далеким, что странно, учитывая, что это же его плечо. — Тони, иди в кровать. — Когда закончу. — А на это потребуется еще какое-то время. Тони не знал, сколько именно, но сколько-то точно. Непростая проблема. В какой-то момент Тони поднял голову, но Пеппер уже ушла. Наниты походили на пустые точки. Тони мог почувствовать их в электронном шуме помещения и мира за счет их отсутствия; когда он пытался подобраться к ним, то словно проваливался в пустоту. Мысленно он продолжал возвращаться к бутылке в офисе. А еще, может быть, придется идти и сражаться с каким-нибудь суперзлодеем, а он так устал и так медленно на все реагирует. Наверняка имелся какой-то способ добраться до нанитов, пообщаться с ними. Тони мог заставить их реагировать на себя, но только на физическом уровне. Они к нему тянулись. А к Стиву нет. Только к нему. Когда они станут активны, вероятно, это можно будет как-то использовать. Электронные сигналы ничего не дали. С Экстремисом Тони попробовал все частоты, но единственным результатом стала головная боль. Он переключился на инфракрасный свет и радиацию. Несмотря на все усилия наниты так и не раскрылись ему. Но он мог к ним прикоснуться. Мог их видеть. А значит, и сделать что-нибудь еще — только бы понять, как. Тони создал диаграмму их построения. Они соединялись ровно в том количестве, чтобы стать видимыми. Там имелся определенный вектор, что-то знакомое. Нужно было просто понять, что. Где-то в полдень он проснулся и обнаружил, что голову положил на стол, одну руку свесил почти до пола, а другую засунул под щеку и отлежал. Он был весь потный, глаза влажные, ресницы слиплись. Во сне Стив спрашивал его, стоило ли оно того. Билл Фостер погиб, Хэппи умер, Питер его не выносил, а Сью Ричардс обвинила в разрушении своего брака, и все равно Тони продолжал говорить «да», пока не столкнулся с телом Стива. — Проблема, конечно же, в том,— Стив стоял за столом, с его губ сочилась кровь. — Что каждого ты считаешь приемлемой жертвой, до тех пор, пока потеря не трогает персонально тебя. Не отрицай — ты некогда заработал состояние на этом принципе. Тони мог только кивнуть. Стив был прав, даже если не был реален. Он всегда видел Тони насквозь, а тот ни на шаг не отошел от образа военного спекулянта. — Но ты сделаешь это снова, — заявил Стив. И неважно, насколько Тони в тот момент себя презирал, — это было правдой. Когда Тони зашел в ванную — смыть пот в надежде чуть прийти в себя, Стив остался рядом. Тони видел его силуэт через занавеску в душе, слышал позади его шаги и ощущал легкий аромат разложения в закрытом пространстве лифта. Экстремис чертовски детально воссоздавал проецируемые им галлюцинации. Но когда Тони достал из бара бутылку виски и вылил содержимое в раковину, он был совсем один. После его стошнило. Но его голова была полна нанитами, и в любых условиях, что бы он ни делал, они всегда занимали часть его разума. Хм, а это мысль. Что, если наниты уже попали в кровь людей и таким образом влияли на их восприятие? Необходимо проверить, протестировать их кровь. Нужно ко всему подходить профессионально. Ему нужно много кофе, и может быть, что-нибудь покрепче. А еще еда. Его тело не было создано для того, чтобы без нее функционировать, и эффективность точно полетит в тартарары, если не дать ему какое-нибудь топливо, не только кофе. Плохо, что от одной только мысли о еде опять тошнило. Когда Тони спускался вниз, тело Стива было по-прежнему в лифте, но в этот раз разумно делало то, что телам и полагалось: просто лежало, не двигалось, не говорило, словно его и не было. Тони изо всех сил постарался его игнорировать. * * * В какой-то момент Тони вынырнул из потока информации и обнаружил, что у его руки стояла кружка с чем-то дымящимся. Значит, приходил Джарвис и попытался сохранить ему жизнь. Для всех заинтересованных было бы лучше, если бы дворецкий наконец-то согласился переселиться в Особняк, но сейчас Тони испытывал благодарность за его присутствие рядом. Он приходил и уходил, а Тони даже не замечал. Но это было нормально. У него имелась цель. В собственной крови нанитов на удивление не обнаружилось, но их формирование говорило о многом. Как и траектория их движения. И еще Тони проверил записи с камер за несколько недель, чтобы отследить момент, когда они появились. Это произошло в тот день, когда Мстители сражались с жуками из другого измерения, вылезшими из туннелей. И это была идея. В обычных обстоятельствах Тони рассказал бы о своих открытиях Стиву, но в данном случае в этом не имелось смысла. Стив не стал бы обращать внимание на то, что связано со статуями, даже если бы до этого не наложил эквивалент «запрета Капитана Америка» на их общение. Необходимо продолжать работать самому, пока он не разберется. И все же нужно было дать кому-нибудь знать о том, что он обнаружил — просто на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Кому-то, у кого будет возможность разобраться в его записях и, возможно, желание закончить заведомо бессмысленный проект в память о Тони, или что-то типа того. Так что Стив отпадал сразу по нескольким причинам. Тогда Рид. Рид сможет тут что-нибудь сделать, возможно, даже пробьется через отвлекающий фильтр, который эти штуки создавали. Поэтому Тони оцифровал рукописные записи и удостоверился, чтобы они были высланы Риду Ричардсу в случае, если он сам будет долго недоступен. Возможно, стоило также позаботиться о том, чтобы оригиналы попали к Хэнку. Никогда не повредит. Только надо закончить вот этот тест, потому что если он сработает, Тони столько нового узнает… На его плечо опустилась рука, и Тони подпрыгнул от неожиданности, развернулся, поднимая руки, чтобы защищаться, но вместо мертвого лица Стива увидел Кэрол, которая выглядела очень живой. — Ты настоящая? — выпалил Тони, не подумав, и только потом — когда ее глаза удивленно распахнулись — осознал, что именно сказал, как это глупо. — Я пришла проверить, в порядке ли ты, — сухо ответила Кэрол. — Но теперь, похоже, спрашивать уже не нужно. — Я в порядке. — У тебя снова галлюцинации. Это никак нельзя считать нормальным. Тони сердито на нее посмотрел. — Тебе пойти больше никуда не надо? — Вот такое совпадение: не надо. Значит, у нее имелось время поопекать его. Тони вздохнул. Он знал, что Кэрол за него беспокоилась, и не то чтобы он это не ценил, но… вот конкретно сейчас — не ценил. Он был взрослым человеком, вполне способным принимать собственные решения и разбираться с собственными ошибками. Он не нуждался в том, чтобы кто-то за ним присматривал и пытался защитить от последствий его же поступков. Ни Кэрол, ни Пеппер, ни Роуди. Да, он просто ходячая катастрофа; едва ли ему нужно было, чтобы они тратили свое время, указывая на это. — Заведи себе личную жизнь. — У меня есть жизнь, — сообщила ему Кэрол. — Это ты провел последние несколько месяцев либо в этом подвале, либо в конференц-зале, либо в броне. Когда ты в последний раз делал что-то чисто для развлечения? — Я тут развлекаюсь, — указал Тони. — Кроме того, два месяца назад я был на вечеринке и кое-кого подцепил. Это считается развлечением. А ты на меня наорала. — Я не на тебя орала, я из-за тебя орала. — Да, большая разница. — Боже, Тони. — Кэрол глубоко и расстроенно втянула в себя воздух. — Я кричала потому, что у тебя нет инстинкта самосохранения. Потому что тот парень был… Ты хоть помнишь что-нибудь из того, что он с тобой делал? — Я вполне нормально помню, что мы делали друг с другом, — жестко сказал Тони. И даже почти не солгал. — Я не был пьян, если ты об этом спрашиваешь. — Я не спрашивала. Знаю, что не был. Но ты казался настолько не в себе, и я до сих пор не знаю, было это от переутомления, или… — Пожалуйста, мы можем опять не начинать? Едва ли я впервые кого-то нашел на вечеринке. Возможно, и не последний, и это вообще не твое дело. — Кэрол там вообще не должно было быть. Тони пришлось пойти на официальное мероприятие, куда Кэрол и Роуди тоже по какой-то причине пригласили. Не понятно, почему. Возможно, как-то связано с армией, он уже не был уверен. Вообще большая часть ночи прошла как будто в тумане, хотя он точно знал, что держался подальше от алкоголя, несмотря на настойчивые попытки его сопровождающего вложить бокал шампанского ему в руку. Он был просто очень уставший, возможно, ужасно скучный. — Да, но обычно это не распускающие руки засранцы — очень высокие, светловолосые и голубоглазые. Ах, так вот в чем дело. — Ты так завелась от того, что это был парень? Потому что, позволь сказать, это тоже случилось не впервые. — Я знаю, Тони, и дело не в этом. Дело в том, что ты идиот, и что, возможно, он… — Неправда. — Откуда тебе знать? Когда мы тебя нашли, ты едва ли помнил свое имя. — Некоторые считают это последствием очень хорошего секса, — Тони попытался ухмыльнулся, но понял, что это ошибка, когда она помрачнела. — Хорошо, — произнесла Кэрол. — Веди себя вот так. Просто знай, что я придушу этого чувака, если снова увижу. И я уж его узнаю, потому что высокие светловолосые привлекательные качки обычно выделяются в толпе. И это приводит нас к другой мысли о том, что еще тут неправильно. — О, да, я понимаю, — Тони попытался добавить в голос беспечности, чтобы не показать, насколько он жалок. Конечно, она была права. Возможно, именно это его в чуваке и привлекло. Возможно, все вышло не так уж и хорошо, раз он не помнил большую часть их встречи. Лучшая альтернатива, и все такое. — Если ты волнуешься за добродетель Кэпа, то не нужно. Он уже установил свое запретительное постановление. — Он… что? — Кэрол казалась сбитой с толку. Сбитой с толку и злой. — Что он сделал? Он приходил сюда? Тони закатил глаза. — Он так делает. Ну, знаешь, часть работы лидера команды, в которой я худо-бедно состою. Хотел увидеть, как дела с нанитами, и нет, я не пытался приставать к нему. — Что конкретно он сказал? — Какая разница? — огрызнулся Тони. — Ты не должна беспокоиться о том, что я попытаюсь что-то сделать, и ты не должна в целом беспокоиться за меня из-за ложного чувства долга, точка. Я никогда не просил тебя играть мою мамочку и утешать меня или учить манерам, или что ты там делаешь. Кэрол помрачнела еще больше. — Ты правда, правда иногда буквально вынуждаешь врезать тебе, Тони, знаешь это? — Случается. Хотел даже проверить, не мутант ли я. Вдруг это моя сила? — Не исключено. Потому что я знаю Кэпа, и хотя он упертая задница, обычно он не засранец. Только ты, в общем-то, можешь спровоцировать его на желание причинить боль. — Я заставил его хотеть меня убить, — прозвучало более гордо, чем следовало бы. — Хорошее достижение, да? Слишком плохо… Тони покачал головой. — Ты еще не хочешь меня придушить? Потому что если да, подожди, пока я вот с этим не разберусь. Он указал на рабочий стол, но по Кэрол не было похоже, чтобы она беспокоилась о его работе. Она казалась обиженной, озабоченной, как человек, у которого впереди плохой день, потому что Тони его испортил. — Тони, — начала она, спокойнее, но все еще напряженно. Немного как Стив, когда он говорил с ним. — Когда же… — Кэрол. Пожалуйста. — В голосе Тони прозвучала мольба, потому что он и хотел молить. — Мне нужно с этим закончить. Я знаю, что всем вам плевать на статуи и наниты, а также на то, что они могут сделать, но это очень, очень важно, и я не знаю, сколько у меня еще времени на работу, поэтому мне очень, очень нужно вернуться к ней. Мгновенье она молчала, и Тони знал, что победил. Она уйдет. Она оставит его в покое. — У тебя галлюцинации. Представить не могу, чтобы твоей работе это помогло. — Я могу распознавать галлюцинации. Мне не мерещатся наниты или результаты тестов. Только люди. — А чем поможет то, что ты упадешь лицом в чашку Петри? — Не упаду. Обещаю. Я поспал, даже поел. Я могу справиться со своей чертовой работой, если ты дашь это сделать, только оставь меня уже, блядь, в покое! — Он начал бесконтрольно болтать. Нехорошо. Ей нужно уходить, пока у него не случился приступ истерики или еще что, настолько же неловкое. — Если ты правда хочешь помочь, иди к Стиву и скажи ему, что наниты, возможно, имеют отношение к жукам из туннелей. Он не хочет говорить со мной, но это важно, поэтому расскажи. Вот. Он схватил листок бумаги и нацарапал на нем несколько слов. — Отдай ему это. Или прочитай. Или что там, если чтение моих записок, по его мнению, слишком будет походить на разговор со мной. Я не знаю, как с этим справляться, работа в команде станет действительно сложной. Но он должен это знать. Поэтому я записал. К тому времени, как ты его увидишь, возможно, уже сама забудешь, как это важно, и Кэпу будет все равно, но если что-то случится, тебе пригодится этот клочок бумаги — для самоконтроля. Могу поставить тебе на телефон напоминалку. — То, что ты говоришь сейчас, вообще бессмысленно. — Это имеет смысл. Поверь мне. — Ладно, это, возможно, слишком тяжело. — Ты помнишь жуков, с которыми мы сражались? С зеленой слизью? — Как я могу забыть? Уже хорошо. До этого момента Тони даже не думал, что они могут забыть этот случай, как случилось со статуями, но такая возможность имелась. — Ты удивишься. Просто расскажи Кэпу. Он со временем захочет узнать. — Хорошо, — наконец-то — наконец-то! — Кэрол развернулась. — Я поговорю с Кэпом, ладно. В ее голосе были странные нотки, но Тони уже не слушал. Кэрол уходила, и он уже отправил Экстремис бродить в частотах, о которых еще час назад он даже не знал. Это было неприятно. Значит, он чего-то добился. Когда он все же установил соединение, боль и головокружение стали настолько интенсивными, что он на какое-то время потерял сознание.