Иди по воде

По телевизору транслировали спортивную игру. Стив, Люк, Джесс и Питер хотели посмотреть ее вместе, с пространным условием «если ничего не случится» (супергерои все сравнительно развлекательное планировали только так). Как оказалось, действительно ничего не случилось — и хорошее настроение Стива в том числе. Он не забыл, нет (пусть и вспомнил только потому, что увидел Питера, устраивающегося за полчаса до начала с пакетом чипсов на диване), но как-то не хотел веселиться или общаться, а заодно и портить остальным настроение. Поэтому он отправился на пробежку — преимущественно с целью скрыться ото всех, а не для тренировки. К счастью, некоторые уголки Центрального Парка были достаточно безлюдны, и в одном таком тихом местечке Стив притормозил, перешел на шаг, а потом вообще остановился. Как могло все так быстро полететь к чертям? Он вернулся к жизни, получил шанс, который обычно выпадал только людям Х, и теперь все должно было стать хорошо. Почему же не стало? Может быть, с ним что-то не так? Он по-прежнему не знал, кто и какой ценой оживил его. Вдруг в процессе он потерял что-то важное? Способность радоваться тому, что имел, например. А может быть, просто во всем был виноват Тони. В первые дни все так хорошо складывалось, а потом стало понятно, что он не придет и собирается вести себя так, будто между ними ничего не произошло. Надо признать, Джен была в чем-то права. Не все его проблемы начинались и заканчивались Тони Старком, но… большинство-то — да. И еще не исключено, что он действительно вел себя как засранец. Да, Тони его предал. Да, Тони ему врал. Да, Тони никогда не хотел ему зла и всегда был готов прийти на помощь в случае необходимости, и Стив это знал. Как знал это тогда, когда сказал Тони обратное. Он просто хотел оттолкнуть его, и это сработало. А Стиву оставалось только недоумевать, почему он так поступил. Потому что быть рядом с Тони, видеть его, говорить с ним было ужасно; это злило и расстраивало. Но когда он думал о том, что Тони мог насовсем исчезнуть из его жизни (исчезнуть), это настроение не улучшало. Напротив, Стиву казалось, что в таком случае его настроение уже никогда не было бы хорошим. Потому что тогда они уже никогда не смогут разрешить свои проблемы, ведь причина ссор была не в присутствии Тони, а в том, что между ними произошло. Стив просто не понимал, как с этим разбираться, если старался только он один. Внезапно Стив осознал, что оттолкнул Тони в надежде на реакцию с его стороны. Но Тони никак не среагировал. Он сделал вид, что его вообще не заботило. Он сделал вид. Вел себя, как обычно, чтобы скрыть боль. Стив знал это, потому что знал Тони, но какое-то время отказывался признавать, сосредоточившись только на своей боли. Пытался оттолкнуть, а в итоге оттолкнули его, и теперь он стоял, бесссмысленно смотрел в пустоту, даже не понимая, как теперь все исправлять, раз уже испортил. Тем, что вел себя как ребенок. Вот уж герой. И вот уж лидер команды. Джен сказала правду, его настроение влияло на остальных Мстителей. Ситуацию исправило бы только примирение с Тони, и не исключено, что сам Стив и сделал это невозможным. Потому что Тони был идиотом, не готовым идти навстречу, и это только все ухудшало. Стив вздохнул. Он не знал, как поступить, а к этому чувству он не привык. Он обдумал несколько возможных сценариев развития событий, и все в его воображении заканчивались плохо. Они с Тони успешно загнали себя в угол. Если попытаться снова с Тони поговорить, тот совсем замкнется, Стив опять разозлится, и все продолжит лететь к чертям. И все же стоило попробовать. (Прямо как во время войны он снова и снова соглашался на встречи с Тони в отчаянной надежде, что старый друг поймет, насколько он прав, и присоединится к нему, чтобы они могли сражаться против общего врага вместе. Все было бы лучше, если бы они были вместе). И если Тони отказывался вести себя как взрослый человек, придется Стиву взять на себя эту роль. Может быть, перед этой битвой попробовать какую-нибудь медитацию?.. Или просто дождаться, пока Тони опять свалится, и пообщаться с ним, когда он будет не в состоянии реагировать? Да уж, блестящий план… А может быть, поможет очередная — неизбежная — проблема? Эйфория победы все окрашивала в светлые тона, а зная Тони, дружеское похлопывание по плечу уже сильно поможет. Прежде всего, нужно перестать бесполезно стоять и смотреть в пустоту. У него мышцы остывали. Он было двинулся, но тут перед ним возникла новая проблема — в самом прямом смысле этого слова. Кэрол выглядела примерно так же, как во время их разговора в пентхаусе Тони, только переоделась в другую рубашку, волосы собрала в хвост, а смотрела еще более мрачно. Стив попытался не вздрогнуть. Да уж, веселого ничего не предвидится. Но, может, это даст ему шанс потренироваться в таком хитром деле, как сохранение спокойствия. — Стив, — скорее прорычала, а не проговорила Кэрол. — Что ты сказал Тони? Как всегда, сразу к делу. Стив попытался вспомнить, всегда ли Кэрол совала нос в чужие дела, но опять же, она была близка с Тони и определенно стремилась его защищать. Возможно, потому, что собственным инстинктом самосохранения его природа не наградила. Стив даже не понимал, что чувствовал по поводу ее вмешательства. — Почему ты думаешь, будто я что-то сказал? — спросил он как можно более нейтрально. — Ну, либо это, либо дал ему несколько раз по лицу и убил его щенка; а так как я уверена, что синяки у него на лице от недосыпа, а не побоев, ставлю на первое. В этот раз Стив вздрогнул. — Все настолько плохо? — Если под «плохо» ты имеешь в виду, что он ведет себя еще гаже, чем обычно, — тогда да, настолько плохо. — То есть, он повел себя с тобой как засранец, а ты пришла обвинять меня? — В вопросе прозвучала надежда. Это бы все упростило. — Нет, я пришла, потому что знаю: это твоих рук дело. И потому, что Тони попросил кое-что тебе показать, так как ты с ним больше говорить не желаешь. Потребовало усилие, чтобы снова не вздрогнуть. Если Тони послал Кэрол, значит, это было важно. Он мог бы сказать Стиву и сам, даже после того, как Стив попросил не обращаться к нему по вопросам, не связанным с командой. Но Тони, конечно же, не стал. Стив собирался объяснить, но потом решил, что Кэрол — не тот человек, перед которым ему нужно оправдываться. — Я правда не понимаю, почему ты думаешь, что это твое дело, — сказал он подчеркнуто вежливо. — Это касается только меня и Тони. Я разберусь с этим, как только смогу. — А это твое «разбирательство» подразумевает размахивание кулаками? Ведь ты понимаешь, что он отвечать тебе не будет. В лучшем случае это станет повторением вашей прошлой битвы, только в этот раз у тебя не будет щита, а у него брони. Она сдвинула брови и странно на него посмотрела, словно только сейчас что-то заметила. — Стив… — Нет. — Стив потряс головой, не желая думать об этом. — Ты сказала, что Тони зачем-то послал тебя. Зачем? Она помедлила, не отводя взгляда, но потом достала из заднего кармана брюк сложенный листок бумаги. Стив взял его, пробежал глазами по строчкам, выведенным шариковой ручкой. Почерк Тони, но буквы как будто сливались (как обычно у него получалось, когда он торопился) и плясали (потому что рука дрожала; возможно, от усталости). Стив знал Тони настолько хорошо, что мог определить все это по короткой записке. Чего он не знал — так это значение послания: «Статуи из другого измерения, возможно, связаны с жуками. Если что-нибудь выведет меня из строя, спроси Рида». — И чем это поможет? — Не знаю. Он особо не объяснял, просто сказал что-то про жуков и нанитов, я не потрудилась запомнить. — Она расстроенно покачала головой. — Господи, как меня это бесит. — И не тебя одну. При чем тут вообще Рид? — Не имею ни малейшего понятия. Исходя из моих наблюдений, могу сказать, что Тони либо работает с ним, либо рассчитывает передать ему проекты в случае своей гибели, так как Рид — гений и сможет в них разобраться. — Она снова смотрела на Стива, словно осуждая. — Ты знаешь, что Тони планирует… такие вещи. — Можем мы сейчас этого не делать? — спросил Стив, чувствуя внезапную усталость, сложил листок и убрал в неглубокий карман своих спортивных штанов. Он надеялся, что бумажка не выпадет, потому что она может еще понадобиться; если что-нибудь случится с Тони, или он доведет себя до полного истощения и будет какое-то время недееспособен… в этом случае потребуется записка, чтобы вспомнить о необходимости спросить у Рида что-то важное. — То есть, ты хочешь назначить встречу заранее? — холодно уточнила Кэрол. — Следующий вторник тебе подойдет? Я могу заскочить на ланч. — Прекрати! Это тебя не касается. — Черта с два не касается. Тони — мой друг, и он сказал, что ты хотел его убить, и ты действительно хотел, верно? Та финальная битва, когда полицейским пришлось тебя от него оттаскивать, ты ведь собирался его убить. Слушать все это было еще хуже, чем осознавать, что все это правда. Стиву срочно потребовалось добраться до ближайшей скамейки и сесть, крепко сжав кулаки. — Я не хотел. Это было в пылу сражения, и он продолжал провоцировать меня… — А еще он был беззащитен, — выпалила Кэрол. — Это была не битва, Кэп! А просто избиение, а твои друзья стояли и смотрели. Тони не мог защититься, и если бы ты убил его, если бы ты дошел до этого — если они позволили тебе — это была бы не самозащита. Не случайность, не трагическая развязка битвы, вышедшей из-под контроля… — Это было бы убийство, — закончил за нее Стив. — Знаю. Я злился. Мы должны были победить, и я знал, что для этого нужно играть грязно. После всего, что сделал Тони, это казалось допустимым. Но потом все вышло из-под контроля; во мне просто закипела ярость, и я… я не смог. Не смог. — Ты не смог контролировать себя, — угрюмо кивнула Кэрол. Ее плечи были напряжены, губы сжаты в жесткую линию. Это говорило Стиву о том, что и между ними все не могло быть по-прежнему. — Ты облажался. Добро пожаловать в мир простых смертных. — Я всегда был простым смертным. Я всегда делал ошибки. — Да? И скольких друзей ты убил за то, что они с тобой спорили? — Это был не просто спор, — почти выкрикнул Стив, отбросив все попытки оставаться спокойным, раз уж она начала этот разговор. — Была война! Война, которую начал Тони. Тем, что врал нам, манипулировал Питером, не говорил всего… — И ты просто воспользовался возможностью, даже не выслушав наши объяснения, не потрудившись подумать о том, почему мы сделали то, что сделали. Ты просто увидел, что он совершает нечто, с чем ты был не согласен, и решил сражаться. После стольких лет дружбы, после того, как Тони буквально за несколько недель до этого фактически пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти тебя, ты просто решил, что он… что? Захвачен злом? Наслаждается властью? — Я пытался с ним поговорить! — Но ты его не слушал! А все остальные просто пошли за тобой, потому что если у Капитана Америка есть мнение, он не может ошибаться! — Я никогда не просил о такой слепой преданности. — Но ты ее получил. Люди думают, что ты идеален. Даже те из нас, кто знает, что это не так, уважают тебя больше, чем кого бы то ни было, потому что мы в курсе, насколько крепки твои моральные принципы. Ты вообще представляешь, как тяжело было сражаться против тебя? Не только потому, что ты наш друг, но и потому, что сам факт твоего неодобрения наших действий говорил о том, что мы — ужасные люди, и нет нам прощения. И знаешь, почему мы все равно это делали? — Потому что думали, что так будет правильно, — ответил Стив. — Я знаю. Но равно справедливо и то, что я тоже считал свои действия верными. Чего ты хочешь? Ты ждешь от меня, что я не буду делать правильные вещи, не буду отстаивать свои убеждения просто потому, что я — Капитан Америка, и люди на множественных примерах могли убедиться, что обычно моим суждениям можно доверять? Он пожалел об этих словах, еще не успев договорить, и не только потому, что это прозвучало мелко и самовлюбленно. — Дело не в «людях», это ты преисполнился убеждения, что всегда прав. Тебе никогда и в голову не приходило, что это может быть не так, или что все в мире не может быть таким черно-белым, как тебе того хотелось бы? Проблема в том, — Кэрол повысила голос, когда Стив открыл рот, чтобы возразить. — Что ты боролся не только против того вреда, который мог принести АРС, но и против самого закона, против воли людей, основываясь только на своей вере в то, что супергероям не нужны правила или контроль, ведь мы не можем все испортить; не очень сильно, по крайней мере. Что мы учимся на своих ошибках, и что мы можем сами регулировать свои взаимоотношения, если кто-то совершает преступление — не важно, по случайности или специально. И мы признавали твое право верить в это, потому что ты не такой, как я, или Тони, или Хэнк. Ты не лажаешь. Она все еще злилась, но сквозила в ее голосе непонятная боль, и Стив не мог сказать по ее позе, собиралась ли она улететь или ударить его. — Но я облажался, — согласился он тихо. — И если хочешь знать, я бы жалел об этом до конца своей жизни, начиная с того момента, как осознал бы, что я наделал. — Слишком поздно было забирать свои слова назад. — Я бы сдался властям, я бы принял любое наказание… — …которого на самом деле не было бы, — закончила за него Кэрол. — По крайней мере, ничего серьезного. Никто бы не поверил, что ты сделал это специально. Ни один судья или присяжный, я уже не говорю о твоих друзьях. Возможно, даже я бы не поверила. Ты мог сколько угодно признавать свою вину, повторять это тысячу раз, а они все равно бы оправдывали тебя. И винили бы Тони, настаивали на том, что это была случайность, возможно, самозащита. Потому что они все любят тебя и знают — так же уверенно, как то, что Солнце встает поутру — что ты не можешь сделать ничего подобного. Последние слова она практически выкрикнула. Стив ничего не ответил, потому что она была права. * * * На какое-то время Стив полностью погрузился в свои мысли. Он размышлял о том, о чем до этого отказывался думать, отказывался признавать — так долго, что теперь, когда был принужден столкнуться с проблемой, это буквально захлестнуло его. Он практически убил человека, практически убил (Кэрол была права, другого слова не найти) Тони, и не важно, во что он хотел верить, он знал, что не понесет заслуженного наказания. Если бы он отправился в тюрьму за это, а не за то, что выступил против Регистрации, при первой же угрозе со стороны суперзлодеев его бы простили. Ближайшие друзья списали бы его заявления о том, что он действовал умышленно и без острой необходимости, на ложное чувство вины. И это свело бы его с ума. Стив спрятал лицо в ладонях. Вокруг было очень тихо, только чирикали птицы, шелестели листья, да где-то вдалеке кричали дети. Стив решил было, что Кэрол ушла, и вскинулся, когда кто-то уселся рядом с ним на скамейку. — Мы были так счастливы, когда ты вернулся, — уже гораздо спокойнее сказала Кэрол. — Хочу сказать, все в любом случае счастливы, но мы с Роуди и, полагаю, Пеппер подумали, что теперь с Тони все будет получше. Наверное, наивно было рассчитывать, что вы просто помиритесь и все снова станет хорошо, но я решила, что он хотя бы перестанет себя винить и снова найдет смысл жить. Вместо этого, похоже, он считает, будто теперь, когда ты вернулся, он и вовсе не нужен. Она прикоснулась к руке Стива. — Только то, что он был нужен, и удерживало его до этого момента. Стив припомнил, пусть и с сожалением, ее слова: вопрос только в том, будет это суицид от рук злодея или просто суицид. (Раз уж кучка чужаков помешала ему принять гибель от Капитана Америка несколько месяцев назад). — Ты всерьез думаешь, что Тони хочет умереть? — Я думаю, он не очень-то хочет жить, — поправила его Кэрол. Едва ли такая формулировка была лучше. — И я не знаю, кто вернул тебя, но сомневаюсь, что кто-либо будет пытаться сделать то же самое ради Тони Старка. — Я буду пытаться, — произнес Стив, даже не обдумав ответ. Но это была правда. Сейчас он злился на Тони, но мысль о том, что они никогда через это не перешагнут, никогда не станут снова друзьями, была просто невыносима. («В конце концов все будет хорошо, — всплыла в памяти старая фраза. — Если не хорошо, это еще не конец». Прозвучало горько и саркастично). А если они помирятся? Отпустит ли он Тони тогда? Хоть когда-нибудь? — У тебя остается надежда, — сказала Кэрол. — Ты же знаешь, он любит тебя. Стив не отреагировал. Просто сидел. Через несколько секунд Кэрол встала и ушла или улетела — он даже не посмотрел, ему было все равно. Он просто продолжил сидеть. Но потом встал и тоже пошел прочь. * * * Мышцы остыли. К тому же, бегать больше не хотелось. Может, стоило отправиться в пустыню или горы, подумал он отстраненно. Как следует прогуляться. Проветрить голову. Вместо этого он отправился к Башне Старка. Когда добрался, уже почти стемнело. Подул прохладный ветерок — благословение после жаркого дня, и он на мгновенье прикрыл глаза, постоял спокойно, а потом вошел в ярко освещенный холл. Путь наверх показался просто бесконечным — и в то же время таким коротким. Полированные стены лифта действовали ему на нервы. Внутри не было зеркала, хотя обычно в лифтах их устанавливали, но до сего момента Стив и не задумывался, почему. (Тони не очень-то любил зеркала). Лифт остановился. Стив вышел в коридор и встал, не зная, что делать дальше. Он чувствовал странное онемение, словно его выжали. Свет в гостиной был включен, и пока Стив колебался на пороге, вышел Джарвис — как всегда, аккуратный и собранный, но в его облике сквозила неуловимая усталость. Она четко угадывалась в линии плеч, в не слишком уверенной улыбке. — Сэр, — вежливо проговорил дворецкий. Стив заглянул в комнату, увидел на столе перевернутую обложкой вверх книгу, рядом кружку кофе и ложку, аккуратно положенную на блюдечко. — Он вообще выбирался? — Сегодня нет. Я принес ему кое-что попить — полезное для здоровья — и он выпил, но, кажется, в остальном даже меня не заметил. Он… очень погружен в работу. Полагаю, это важно. Стив ясно услышал невысказанный вопрос. — Вообще, да. И только Тони может с этим справиться. Мне жаль, что все именно так. — С другой стороны, кто знает, что Тони сотворил бы, будь иначе? — Я пойду проверю, как он, хорошо? Если смогу, приведу наверх. Джарвис, казалось, испытал облегчение, хотя Стив и не совсем понимал, по каким признакам это определил. Он кивнул и проследил взглядом, как Стив заходит в лифт, чтобы спуститься в подвал. Если он всерьез надеялся на удачу, то теперь пойдет приготовить для Тони постель и, может быть, что-нибудь поесть. Свет в мастерской был тусклый. Фактически помещение освещалось только голубым холодным мерцанием многочисленных мониторов. Тони нигде не было видно. Нахмурившись, Стив прошел чуть дальше. Тони, возможно, ушел, воспользовавшись другим лифтом, и Джарвис не заметил; но это было маловероятно, если, конечно, Тони не спешил на какую-то встречу. Проходя между столами, коробками и аппаратурой, Стив внезапно почувствовал страх, что найдет Тони без движения на полу из-за того, что не был достаточно аккуратен с нанитами, с которыми игрался, и они что-то с ним сделали. Когда он на самом деле нашел Тони, тот действительно был на полу, но не лежал, а скорее сидел. Его плечи и голова были опущены, вся поза буквально кричала об усталости, но Тони хотя бы мог сам сидеть, и Стив тихо облегченно выдохнул. Было очевидно, что Тони не заметил его, хотя Стив и не пытался скрыть свое присутствие. Стив позвал его по имени, но Тони не отреагировал, и только когда большая ладонь опустилась ему на плечо, дернулся и вскинул взгляд. Первое, что он сделал, еще даже не успев сфокусироваться на лице гостя, — стер кровь с лица; инстинктивный, обыденный жест. — У тебя кровь из носа идет, — бестолково заметил Стив. Тони моргнул, потом посмотрел на руку, словно его удивлял этот факт. — Бывает, — произнес он хрипло, немного неразборчиво, но в его глазах был бодрый, почти маниакальный блеск — это говорило о том, что он нащупал какую-то ниточку. — Что ты делаешь, — спросил Стив, пока Тони вставал. Он попытался помочь, предложить поддержку, но не успел притронуться, как Тони уже тяжело опирался на спинку стула, отвернувшись от него. Он скользнул на сиденье и сразу открыл какой-то файл. Несколько секунд спустя он уже остервенело печатал, хотя, если присмотреться, можно было заметить, что строчки текста появлялись быстрее, чем Тони вводил данные. Зачем тогда утруждать себя физическими действиями, уму непостижимо. Возможно, он просто очень устал. Сосредоточившись на словах на экране, Стив понял, что это был своего рода лог, содержащий факты о нанитах, их происхождении и поведении. Судя по всему, Тони не рассчитывал, что этот текст увидит кто-нибудь, не обладающий обширными научными познаниями. Или способностью собрать из фрагментов полные осмысленные предложения. — Что ты узнал? — Такое начало разговора казалось хорошим. Тема была важной. Но Стив преимущественно использовал этот вопрос как своеобразное предложение мира; он хотел показать, что пришел не ругаться. Но опять же, он всегда приходил без намерения ссориться. В последние недели, по крайней мере. — Статуи не из нашего измерения. — Тони провел рукой по волосам, взъерошил их; Стив всегда находил это странно очаровательным, особенно если Тони при этом носил аккуратный деловой костюм. Сейчас он тоже был в костюме — в том же самом, который надел, когда они в прошлый раз виделись. Только одежда больше не была аккуратной. Пиджак Тони снял и накинул на один из стульев, а галстук так и не надевал. Рубашка помялась и испачкалась. Стив заставил себя думать о статуях из другого мира. Это оказалось сложно, как никогда. — Не из нашего измерения? Как жуки, которые вылезли в тот день из канализации? — Ты имеешь в виду, когда появились статуи? Именно. Они как-то связаны, хотя я пока не понимаю, как именно. У меня есть теория, что жуки попали сюда случайно, потому что в их появлении не прослеживается особенного смысла, но статуи — совсем другое дело. Это уже похоже на вторжение — тихое, странное и тайное, которое никто не замечает, пока они не начнут убивать, потому что всем нет до них дела. Очень хитро, между прочим. Тони откинулся в кресле и посмотрел на прозрачный бокс, в котором витали его личные наниты — теперь они, кажется, перегруппировались и напоминали очень маленькое облако серой пыли. — Я думаю, это просто побочный результат того, что они нездешние, но с жуками ни у кого проблем не возникло, все их заметили — особенно те люди, которых они съели. Он замолчал и вздрогнул, Стив тоже не мог отделаться от мысленного образа того, как люди продолжали заниматься своими делами, в то время, как их соседей обгладывали жуки. — Значит, они делают это специально. Сначала я подумал, что их появление могло быть случайным — из-за того, что наши измерения перекрыли друг друга, но… — Тони замолчал, внезапно распахнул глаза, а потом воскликнул. — Конечно же! — Что? — спросил Стив, невольно заинтересовавшись. Определенно, дурманящее разум влияние другого измерения не имело никаких шансов против заразного энтузиазма Тони Старка, твердо решившего докопаться до истины. — Жуки попали сюда случайно, но не через портал. Наши миры наложились друг на друга, и целая часть их родного туннеля попала к нам. Ты говорил, что потолок обвалился — похоже, рельеф не вполне совпадал, поэтому перемещение вызвало структурный разлом. Впрочем, это должно было случиться годы назад. Почему же статуи появились только сейчас? Тони резко встал и мгновенно упал назад, схватившись за голову. — Ой, — прошептал он. — Не торопись. — Стив положил руку ему на плечо, чтобы поддержать. Тони покачал головой. — Мне нужно вернуться в канализацию. — Зачем? Там больше ничего нет. — Там целый кусок другого измерения, — возразил Тони. — А мой сканер этого не уловил. Мне нужно знать, почему. Что не так с этим местом? Вопрос он задал как будто самому себе, поэтому Стив не стал даже пытаться отвечать. В любом случае, вряд ли это было сферой его компетенции. А кое-что другое — было. — Возможно, это с тобой что-то не так, — сказал Стив — как ему показалось, достаточно мягко, чтобы фраза не была воспринята как критика или попытка обидеть. — Ты едва ли на ногах держишься от усталости. Я не говорю, что твоя теория ошибочна, просто мне кажется, что тебе сначала нужно поесть чего-нибудь горячего и как следует выспаться. Тогда ты сможешь мыслить гораздо яснее. Он переложил ладонь с плеча Тони на его шею, нежно погладил большим пальцем слишком горячую кожу. Тони замер. А потом начал смеяться — тихо и печально. — Наверное, первые твои полезные слова за несколько недель, — горько произнес он. — Хорошо. Но это нечестная игра. Он вывернулся из-под руки Стива и встал, опираясь на край стола. — Вот уж не думал, что буду предпочитать твою мертвую версию, — пробормотал он себе под нос. Стив отшатнулся, словно Тони его ударил. — Что? Он знал, что сделал Тони больно (в конце концов, он поступил так специально), но это было неожиданно жестоко. Тони никак не отреагировал. Он потер лицо дрожащей рукой, а потом начал возиться с бумагами на столе, складывать их в стопки — бессмысленное на вид действие, будто бы для того, чтобы занять руки. Закончив, он постоял примерно три секунды совершенно неподвижно, а потом рывком смел ближайшую стопку — с силой, которой Стив даже удивился (он думал, измученное тело уже не способно на такое усилие). — К черту все вообще! — выругался Тони. — Тони… — начал Стив, но тот его совершенно проигнорировал, подошел к боксу с нанитами и уставился на него, словно наниты были корнем всего зла в мире. На секунду Стиву показалось, что бокс разделит судьбу бумаг, но вместо этого Тони развернулся и прошел мимо, совершенно самого Стива игнорируя, будто его и не было рядом. Когда Стив потянулся к его руке, он отшатнулся, но только это свидетельствовало о том, что вообще заметил движение. Определенно в этот раз он решил вести себя как засранец, но Стив решил не поддаваться на провокацию, как бы того ни хотелось. Кто-то должен был вести себя как взрослый — хоть раз. — Послушай, Тони, я знаю… Эй, — он замолчал, когда Тони пошатнулся и навалился на какой-то механизм, чтобы не упасть. Стив снова попытался его поддержать, целую секунду сжимал как испуганного зверька, но потом Тони рассерженно оттолкнул его руку. — Прекрати, — прошипел он, даже не глядя на Стива — выглядело абсурдно, словно он говорил с самим собой. Стиву показалось, будто он что-то упускает, но потом Тони продолжил. — И так было плохо, — пробормотал он. — А это вообще уже ненормально. Нужно было удалить свой чертов разум, когда имелась возможность. Внезапно он снова вздрогнул, хотя Стив вообще не двигался, и развернулся посмотреть через плечо, бледнея еще больше. Стив проследил за его взглядом и не увидел ничего, что заслуживало бы такой реакции. — Вас теперь двое? — прошептал Тони. — Все лучше и лучше. До Стива стало доходить, что с Тони что-то было очень, очень не так. Он готов был спорить на деньги, что виноват Экстремис. Или наниты. Или и то, и другое сразу. — Тони, — повторил он твердо. Сделал шаг вперед, пользуясь тем, что Тони оказался заперт между ним и механизмом, и взял друга за плечи — аккуратно, но твердо. — Посмотри на меня. До этого Тони не нравились прикосновения, поэтому Стив ожидал негативной реакции, но не ожидал, что она будет такой резкой. Тони внезапно кинулся на него, сжимая что-то в руке, — Стив увидел, как по металлу скользнул тусклый блик и успел отклониться, но не полностью увернуться. — Оставь меня в покое! — закричал Тони. — Я знаю, что ты не настоящий. Это подтверждало опасения Стива, но не уберегло от того, что предмет, который Тони сжимал (к счастью, достаточно тупой), задел его. Стив отступил на шаг — больше от удивления, чем от удара, хотя было больно. Инстинктивно взметнул руку к щеке и увидел кровь на пальцах, но понял, что серьезной опасности нет, и вообще, у него тут были дела и поважнее. Например, то, что Тони определенно сходил с ума. — Эй, — Стив поднял руки, показывая ладони, давая понять, что он не опасен, но Тони продолжал дико на него смотреть. Потом его взгляд скользнул куда-то за плечо Стива, на собственные руки, все еще сжимавшие гаечный ключ, которым он ударил. На металле было всего несколько капель крови, едва заметных. Тони выронил ключ и начал задыхаться. Стив успел подхватить его, когда он потерял сознание. — Черт, — прошептал он. * * * Нести Тони на диван, наполовину спрятанный между верстаком и еще какой-то штукой, названия которой Стив не знал, было не тяжело. Стив носил бесчувственного друга много раз — больше, чем хотел бы; даже когда Тони был в броне, это задача оказывалась посильной для того, кто обладал суперчеловеческой силой. Теперь же он едва ощущал вес в руках. Тони тихо застонал, когда Стив опустил его на мягкую обивку. Обморок был не слишком глубоким, он скоро придет в себя. Не было причины сильно переживать. И без того имелось, о чем волноваться. Глядя на Тони сверху вниз, Стив взъерошил собственные короткие волосы и попытался сохранить спокойствие. Тони был истощен, болен и только что пережил небольшой эмоциональный срыв. Ладно. Стив мог с этим справиться. Просто обязан — в конце концов, он же супергерой. Но когда он шел сюда, то не готовился к такому. Ни одна встреча с Тони за последнее время не проходила так, как он ожидал. Надо кого-нибудь позвать на помощь. Возможно, Кэрол. Или Джарвиса. Или Пеппер. Кто-нибудь из них знал, нормально ли это. Тони вел себя так, словно видеть несуществующие вещи для него нормально. В любом случае, Стиву не стоило пытаться справиться в одиночку, тем более, он был единственным, кто не знал, что случилось у Тони — и с Тони — за последние месяцы. На него навалилось отчаянье, внезапное и неожиданное. С Тони было что-то не так. С Тони всегда было что-то не так. Стиву никогда не нравился Экстремис, то, как он изменил Тони, заставил его еще больше выкладываться; но имелась надежда, что хотя бы благодаря лечащему фактору им больше никогда не придется беспокоиться за здоровье Тони. И вот. Если что-то пыталось помутить разум Тони, вероятно, именно Экстремис был в этом виноват. Или наниты. Эта мысль пришла Стиву в голову очень, очень поздно. Он должен был сразу подумать о такой вероятности. Тони их исследовал, возможно, пытался с ними как-то связаться, и возможно, они попытались связаться с ним в ответ, или как-то попали в его тело и влияли на мозг. Надо позвать Хэнка МакКоя, чтобы он взглянул. Или хотя бы Хэнка Пима. А прежде всего — поставить в известность Джарвиса. Стив уже вытащил телефон, который брал с собой даже на пробежку (потому что невозможно предсказать, когда миру понадобится Капитан Америка), но не успел набрать номер, как Тони снова застонал, открыл глаза и сразу же схватился за голову. — Эй. — Стив аккуратно помог ему сесть. Хотел добавить еще что-нибудь, но не мог ничего придумать. Ничего подходящего, и уж точно ничего, что не звучало бы глупо. Поэтому он обнял Тони одной рукой и поддерживал его. Тони тяжело опустил голову ему на плечо. Долгое мгновенье он сидел неподвижно, просто смотрел на свои руки, просто дышал. В конце концов хрипло спросил: — Получается, у меня только что был нервный срыв в присутствии Капитана Америка? — Я бы сказал, нервный срыв в присутствии Стива Роджерса, и не очень серьезный. — Стив попытался улыбнуться, пусть даже Тони этого не видел. — Впрочем, я бы предпочел знать, в чем дело. Ты думал, что я не настоящий? Это был даже не совсем вопрос, и Стив не стал спрашивать, стало ли лучше, потому что определенно стало. Или так, или Тони принял тот факт, что сошел с ума и зря пытался не общаться с порождениями своего разума. — Да, такое случается, — Тони пошевелился, чтобы сесть прямее без поддержки, но Стив все равно продолжал его обнимать. Тони не отмахнулся от него, но Стив понял его настрой. — Ну, на самом деле, не совсем так. Обычно я могу отличить галлюцинации от реальности. Наверное, мне надо больше спать. — Наверное? — потрясенно переспросил Стив. — Это «случается»? И ты не пытался обратиться за помощью? — Я не безумец, Стив, — ответил Тони. — Это Экстремис. — Ну, конечно же! — Стив и так это знал. Не впервые он пожалел, что Тони в принципе связался с Майей Хансен — во всех смыслах. — Вообще, обычно он очень полезен, — попытался защитить сотворенную с собой мерзость Тони. — Благодаря Экстремису я собираю гораздо больше информации, чем может обработать мой мозг, поэтому большая ее часть сразу уходит в подсознание. Если в этом огромном потоке данных есть что-то, что мне нужно знать в определенной ситуации, Экстремис указывает мне на это в форме галлюцинаций. — Верно. Звучит намного лучше. — Ну, письмо-то он мне отправить не может, да? Стив не понимал, почему бы и нет. Это бы не сильно выходило за рамки разумного — не больше, чем то, что он только что услышал. — Но почему ты видишь меня? Какой в этом смысл? — Не всегда тебя. Иногда. Это как-то связано с тем, где именно в моем сознании хранится информация. Если оказывается, что там же, где моя нечистая совесть, то — опа! Погибшие люди. — …Ох, — выдохнул Стив и на несколько секунд замолчал, переваривая информацию, что Тони говорил об этом как о чем-то совершенно нормальном. — Так вот почему ты сказал, что мертвым я тебе нравлюсь больше. Внезапно Тони впервые действительно попытался от него отодвинуться. Стив не позволил, но дал ему достаточно пространства, чтобы вывернуться и уставиться на него. — Ты подумал, что я жалею о твоем возвращении, — понял Тони. — Не совсем. — Прозвучало слабо, потому что не было правдой, и Тони это знал. — Стив, я бы никогда… Твое возвращение было единственным хорошим событием за этот год. Возможно, вообще лучшим событием в моей жизни. Как ты мог подумать… — Ты не пришел, — выпалил Стив. — Я вернулся, а ты даже не появился, чтобы поздороваться. Я подумал, что тебе все равно; или даже хуже — что мое возвращение тебе неудобно. — Потому что возвращение павшего героя мешает мне упиваться властью? — спросил Тони с горькой усмешкой. Когда Стив открыл рот, чтобы поспорить, он покачал головой. — Я понимаю, почему ты так решил. Это не правда, но мне ясно, как создалось такое впечатление. — Я знаю тебя, Тони. Я знаю, что ты не такой, и мне нужно было дать тебе кредит доверия. — Ты думал, что Экстремис изменил меня, — повторил Тони, и черт, это что, попытка защитить Стива от мысли, что он засранец? — Едва ли это оправдание. Я знаю, что Экстремис изменил тебя, но я не должен был использовать это как повод делать поспешные выводы, когда ты поступил непонятно для меня, а не попытаться понять, что происходило в твоей голове. — Он не изменил меня. — Теперь голос Тони звучал более нетерпеливо, как всегда, когда они это обсуждали. — Он изменил то, что я могу делать, а не то, кем я являюсь. Я никогда не стремился к власти и ответственности, которые на меня взвалили. Когда я потерял должность Директора Щ.И.Т.а, даже с учетом всех обстоятельств, я был рад. Все равно эта работа делала меня несчастным. — Тогда зачем ты вообще за нее взялся? — Чтобы этого не сделал кто-нибудь еще. Потому что так было бы хуже. — Вот в чем твоя проблема, Тони: ты считаешь, что только ты можешь поступать правильно. Ты всегда убежден, что знаешь лучше. — Стив не начинал злиться, честно. Но его эмоции были в полном раздрае, и он не мог промолчать, хотя уже сто раз это говорил. — Но я точно знаю: тут я прав. Я совершил ошибки, ужасные ошибки, но окажись я снова в такой же ситуации, с тем же уровнем информированности, я бы снова поступил так же. По крайней мере, Тони не отказывался от своих поступков, не искал себе оправданий и не выбирал более простой путь — признание своего промаха и уверения, что перешел бы на сторону Стива, как тот и просил во время конфликта. Это Стив мог уважать. Конечно, теперь больше не было «сторон», и не имело значения, насколько сильно Стив желал, чтобы тогда Тони принял его предложение сражаться со всеми угрозами вместе, но опять же, он не был уже, как раньше, уверен, что они смогли бы. Но по крайней мере, он мог признать, что Тони искренне верил: он сделал необходимое ради предотвращения худшего. — Но потом ты погиб, — прошептал Тони. — Случилось единственное, чего я никогда не хотел, не… Я никогда этого не хотел, но с этим… с этим я просто не мог жить. Все сложилось не так, как надо. — Ты не виноват. — Конечно, виноват. — Тони говорил без эмоций, его вялый голос резко контрастировал со словами. — У меня было время, чтобы проанализировать каждый свой шаг. Я точно знаю, когда я оступился, что я мог лучше сделать для твоей защиты. Что я мог сделать, чтобы убедить тебя перейти на мою сторону и вообще предотвратить эту войну. — Ты знаешь, что я никогда бы этого не сделал. — Нет, сделал бы. Если бы я все тебе рассказал. Если бы объяснил, что происходило, если бы заставил понять, какими будут последствия противления АРС, какие имелись альтернативы… — Он неопределенно пожал плечами. — Я предвидел что-то такое задолго до того, как ты вообще услышал об этом проекте. Если бы я объяснил тогда, когда ты еще был готов слушать, ты бы помог мне. Но ты бы презирал себя за это, и я не мог такого допустить. Наверное, это было эгоистично. — Эгоистично, — тихо повторил Стив. — Ты бы потерял свою веру в Америку и в себя, а я этого не хотел. Я желал защитить того человека, каким ты был тогда, даже если бы это значило, что мы больше никогда не будет друзьями. Но потом ты погиб, и это… это слишком высокая цена за твою невинность. Ничто того не стоило. Тони говорил спокойно и собранно, и от этого становилось жутковато. Он вообще не смотрел на Стива и снова, кажется, говорил с самим собой. — И что же заставило тебя думать, будто моя — или чья-либо вообще — невинность была приемлемой ценой? — Я заставил. — Тони наконец-то снова посмотрел на него — так, словно Стив спросил что-то ужасно глупое. — Я почти убил тебя, — рявкнул Стив, чувствуя, как гнев наконец-то снова поднимает свою уродливую голову — но в этот раз уже по другому поводу. — Меня бы это устроило, — признал Тони. — Мне кажется, я этого хотел. И да, я знаю, что это получилось ужасно эгоистично, и я такое не планировал, но именно тогда, увидев такой выход, я был не против. Может быть, так все стало бы лучше. Может быть, ты бы не погиб. Он снова пожал плечами. — В тот момент мои желания были эгоистичны, но если не принимать это во внимание, возможно, стало бы лучше для всех. — «Эгоистичны» тут не подходит, Тони! Я бы убил тебя! Чем бы это было для меня лучше? — Это произошло бы в пылу драки. Никто бы не обвинил тебя в убийстве. Самозащита, в худшем случае — стечение обстоятельств. Не волнуйся — времени особенно не было, но мне хватило ума это понять. — Но мне пришлось бы с этим жить! — заметил Стив. — Мне пришлось бы жить с мыслью, что я убил тебя. Это ты не учитывал? Тони посмотрел на него большими голубыми глазами. — Я не думал, что это станет проблемой, — сказал он слегка растерянно. — Мы больше не были друзьями. Я предал тебя. Ты хотел убить меня, и все равно после всего случившегося мы не могли бы снова работать сообща, поэтому я подумал… Ты этого желал, нет? Стиву захотелось схватить его и потрясти, чтобы привести в чувство. — Я уже и так был презираем, когда поднял щит. Я не мог контролировать себя. Если бы я это сделал, если бы ты мне это позволил, я бы не смог с этим жить. — Ну, да. Потому что ты не убийца. Но ты убиваешь, когда нужно. — Но в этом-то случае мне это было не нужно! — Нет, неправда. Я был врагом, и я победил. Убив меня, ты бы это предотвратил. Ты супергерой. Предотвращать победу врагов — твоя работа. — И твоя тоже, Тони! Вопрос не в том, что я убиваю — я убивал, и не всегда об этом сожалел. Вопрос в том, что я мог убить тебя, засранец ты этакий! Я не хочу, чтобы тебя не стало, и меньше всего желаю, чтобы это произошло по моей вине. — Но ты испытываешь ко мне ненависть. — Слова дались Тони легко, и это только все ухудшало. — Неправда. Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Я просто был зол на тебя. — Внезапно Тони снова оказался прижат к Стиву, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять: это произошло, когда Стив сжал его сильнее. — Ты можешь довести меня, как никто другой, но только потому, что ты так много для меня значишь. Неужели ты думаешь, что противостояние с Логаном или Вижном разозлило бы меня так же сильно? — Только сегодня ты велел мне никогда больше с тобой не разговаривать, — слабо запротестовал Тони, пытаясь оттолкнуть Стива и не преуспевая в этом. — Потому что я не настолько взрослый, как мне бы того хотелось. Ты сделал мне больно, Тони. Поэтому я хотел сделать больно тебе. Я думал, что это наконец-то разозлит тебя, а в итоге только навредил самому себе. — У тебя получилось, — прошептал Тони. — Я имею в виду, ты задел меня, хотя я и знал, что ты прав. Он замолчал, потом продолжил — с самоуничижительной улыбкой, как понял Стив по тону: — Сегодня я вылил весь алкоголь в этой башне в раковину. Получается, низкий поступок Стива практически подтолкнул Тони к тому, чтобы снова пить; вся чертова война этого не сделала. Он и не думал, что сможет чувствовать себя хуже, но определенно, ошибался. Он мог сказать тысячи разных слов, и их следовало сказать. Но вместо этого произнес: — Мы можем больше не ругаться? Пожалуйста? Я больше не хочу ссориться. Тони без слов кивнул, прижался к нему и спрятал лицо у него на плече. Он не дрожал, не издал ни звука, но Стив почувствовал влагу на коже — там, где слезы промочили рубашку. Должно быть, Тони был совсем измучен, раз позволил себе плакать перед Стивом, пусть и беззвучно. А может быть, он просто слишком устал, чтобы замечать. Стив понял, что гладит Тони по спине, еще до того, как принял сознательное решение сделать это. Он задумался о том, как они вообще умудрились так далеко разбежаться. В конце концов Тони затих, и Стив понял, что он наконец-то отключился из-за физического и морального истощения — в этот раз вполне мирно. Ну, по крайней мере, так он думал, пока не подхватил Тони под колени, чтобы поднять с дивана, а тот не издал испуганный звук. — Что ты делаешь? — Жалобно (хотя, если беречь его эго, нужно подобрать другое слово) вскрикнул он. — Несу тебя в кровать. Тебе нужно поспать. Как мне кажется, твоя работа не настолько важна, чтобы ты себя из-за нее убил. — Тебе кажется, в этом и проблема! — …И я знаю точно, что ты сможешь работать лучше, когда отдохнешь и сможешь мыслить, как обычно. — В этой ситуации «обычно» — не вариант, и между прочим, я и сейчас это могу! Знаешь, что еще я могу? Идти, как обычно. Пусти меня! Он задергался, чтобы подчеркнуть свои слова, но у него не было ни единого шанса против знаменитой силы Капитана Америка. — Десять минут назад ты не мог даже встать, так что я даже пробовать не буду тебя отпустить. Я слишком боюсь того, что со мной сделает Джарвис, если ты свалишься, — сухо ответил Стив. Тони смерил его взглядом, потом посмотрел куда-то ему за плечо, как будто сзади кто-то стоял. Стив поборол желание обернуться. — Мы наверняка можем сделать что-то с этими галлюцинациями, — решил он. Даже если Тони к ним привык, они очевидно сводили его с ума. — Ты можешь вообще отключить Экстремис? Пусть на время — чтобы у тебя появилась передышка. — Нет, — ответил Тони. — Не могу. И он мне нужен. — Но не тогда, когда ты спишь. Я совершенно уверен, что его можно как-то нейтрализовать, заблокировать сигнал к твоему мозгу, или типа того. Я знаю тебя; ты наверняка продумал это — на случай, если когда-нибудь понадобится. Стив надеялся на то, что если Экстремис опять взломают, Тони хотя бы попытается найти способ блокировать его, не стремясь при этом убить себя. — Способ есть, — нехотя признал Тони. — Но это не избавит меня от галлюцинаций, и когда мы в прошлый раз это пробовали, мне пришлось отрезать себе половину ступни; честно, это того не стоит. Прозвучало… не так обнадеживающе, как Стив надеялся. Со временем ему нужно будет спросить у кого-нибудь, что конкретно Тони имел в виду, но сейчас он, кажется, не стремился получить эту информацию. Они уже добрались до лифта и ехали наверх. Тони еще упирался в Стива и пытался выскользнуть, бормоча что-то о том, что это унизительно. — Чисто для справки: упасть лицом вниз — унизительно. И я уже не говорю о том, что носил тебя сотни раз, и тогда с этим проблем не было. — Потому что тогда я был без сознания, — Тони закашлялся, и прозвучало не очень убедительно. — Ты знаешь, я тогда был не в курсе, что ты это делал, и опять же, когда кто-то без сознания, есть смысл его тащить. А теперь отпусти меня, а то Джарвис увидит и будет волноваться. — Он и так волнуется, — заметил Стив, но опустил Тони на ноги. Мелькнула было мысль отойти и дать Тони упасть без поддержки, чтобы чему-то научиться, но у него не было настроения для таких низких поступков. Еще опыт подсказывал, что Тони все равно никаких выводов не сделает. — Знаешь, ты подверг его большим испытаниям. — Я уговаривал его переехать в Особняк, — голос Тони звучал слабо, словно теперь, когда он наконец-то добился своего, у него совсем не осталось сил. — Все равно тут ему делать особенно и нечего, опять же, Особняк ему всегда больше нравился. Тони тоже он больше нравился, насколько Стиву было известно. — Ты мог бы разрешить эту дилемму, сам перебравшись в Особняк. Тони только фыркнул. Определенно предложение вышло глупым, как Стив и опасался, и если честно, он сам не был уверен, что идея так уж хороша. Как бы он ни хотел, чтобы между ними опять все стало нормально, ни он, ни сам Тони не извлекут сейчас из большей близости преимуществ. Лифт был быстрым, одним из самых быстрых на планете. Но он находился все же в очень высоком здании, поэтому поездка, как обычно, заняла какое-то время. Когда они наконец-то прибыли в пентхаус, Стив рассчитывал, что Тони упадет, попытавшись сделать первый же шаг, но он упрямо оставался на ногах, пусть и сильно качался. Джарвис вышел им навстречу с нечитаемым выражением на лице — далеким отголоском волнения, которое он выказывал, когда Стив пришел. — Сэр, я приготовил для вас вашу спальню, — спокойно сказал он таким тоном, что стало понятно: Тони лучше даже не думать о том, чтобы попросить кофе. — Спасибо, Джарвис, — ответил Стив, утягивая Тони за собой по коридору. Он поддерживал друга за талию. Тони издал какой-то звук, словно хотел что-то сказать, но даже это звучало устало. Когда они дошли до спальни, Стив уже почти полностью поддерживал его вес. Уложить Тони в кровать оказалось совсем не тяжело. Он только тихо хмыкнул, перекатился на бок и сразу заснул. Учитывая, что он не отключился по дороге и не был слишком потным, выглядел он слегка лучше, чем в прошлый раз, когда Стив видел его в подобном состоянии. Но все равно выглядел он далеко не здоровым, и когда Стив прикоснулся к его лбу, кожа под ладонью оказалась горячей и сухой. Он снял с Тони ботинки, укрыл его, а потом уселся на край кровати, не зная, что делать дальше. Если бы он ушел, была вероятность, что Тони проснется и решит, что весь разговор был порождением его измученного и галлюцинирующего мозга. И тогда они вернутся к тому, с чего начали. Не обязательно, но это же Тони, а с Тони всегда все максимально сложно ( и даже чуточку больше). Хорошо, что Стив не очень хотел уходить. Он желал иметь возможность при первой же возможности продолжить их разговор (и возможно, проследить, чтобы Тони принял душ и поел перед тем, как вернется к работе) и не волноваться, что Тони еще удумает и станет делать весь день, пока Стива не будет рядом. К своему удивлению, он обнаружил, что правда хочет провести время с Тони — просто потому, что они давно этого не делали. Он начал понимать, что у них нет повода плохо друг к другу относиться. — Дурак ты, Тони, — прошептал Стив, нежно убирая с бледного лица друга локон волос. Потом встал, потянулся и тихо вышел из комнаты. В итоге он уселся в гостиной, где его и нашел Джарвис. — Без обид, Джарвис, — сказал он. — Но твой работодатель дурак. Джарвис встретился с ним взглядом, но выражение его лица при этом было совершенно нечитаемым. — Не понимаю, о чем вы, — сказал он, и по определенным ноткам в его голосе Стив понял, что он полностью согласен.