Иди по воде

В окно было видно клонящееся к горизонту, только начавшему наливаться красным, солнце. Закат обещал быть красивым, но Стива удивило не это, а то, что вечер оказался таким ранним. После выматывающего разговора в мастерской он совсем потерял чувство времени. Он мог просто лечь и заснуть, не переживать, что потеряет день, к тому же, он в принципе не выспался и очень устал. А еще проголодался, но Джарвис предложил ему еду — простую, однако очень хорошую. Стив не мог избавиться от ощущения, что дворецкий был рад позаботиться о ком-то, кто не прятался от любых попыток сделать это. Хорошо, что хотя бы не происходило ничего драматического. Вопреки распространенному мнению, на Нью-Йорк не каждый день нападали инопланетные диктаторы, монстры из другого измерения или Галактус. Это компенсировалось тем, что такое случалось в самое неподходящее время; а сейчас оно было особенно неподходящим. Но телефон Стива ни разу не зазвонил, и в новостях ничто не привлекло его внимание. Кажется, в этот раз мироздание сжалилось над Стивом Роджерсом. И Тони Старком, который смог немного поспать, в чем отчаянно нуждался. И даже над Эдвином Джарвисом, который теперь знал, что человек, которого он фактически вырастил, наконец-то сделал передышку, а также для разнообразия сам получил возможность выполнять свою работу, пусть забота оказалась обращена не на того. Стив понаблюдал за ним уголком глаза, думая о том, что слышал по поводу тех месяцев, которые пропустил, но промолчал. «Ну, я слышал, ты был скруллом» — не самое лучшее начало беседы. Джарвис не заслуживал всего того, что на него свалилось из-за связи с Тони Старком и Мстителями, но кто в принципе заслуживал такое? Стив подавил зевок. Джарвис уже заверил его, что он может остаться на ночь. Строго говоря, он не был хозяином в этом доме, но Стив тут как-то уже жил — в те времена, когда у них не было Особняка — и если честно, даже забыл спросить. Пусть Особняк оставался домом, Стив никогда не переставал думать об этом здании как о Башне Мстителей. В Особняк он позвонил и предупредил, что не вернется на ночь. Это казалось немного глупым, потому что все они были взрослыми людьми и не жили, по сути, с родителями; но личность Стива была известна, и если бы он внезапно «пропал», друзья бы волновались. Вряд ли это могло спровоцировать международное происшествие, но все равно кто-нибудь мог позвонить и проверить, а этого совсем не хотелось. К телефону подошла Джессика Дрю; она ничего не сказала, но по удивлению в ее голосе было понятно: она решила, что он собрался провести ночь с женщиной. Стив не стал ее разубеждать. Он просто порадовался тому, что трубку сняла не Кэрол. Поужинав, Стив пошел в свою старую комнату этажом ниже, чтобы принять быстрый душ. В конце концов, он бегал, и хотя пот давно высох, все равно чувствовал себя неприятно липким. Как и ожидал, он обнаружил свою прежнюю спальню аккуратно убранной, но кровать оказалась заправлена свежими простынями, а на подушке лежали чистые полотенца. Очевидно, Джарвис постарался, хотя и не понятно, когда именно он успел. После душа Стив вернулся наверх. Гостиная была пуста. Когда открылась дверь спальни, Стив ожидал увидеть Джарвиса, но вместо этого оттуда выскочил сам Тони и едва в него не врезался. Он весь дрожал, широко распахнув дикие глаза. Казалось, еще секунда — и у него случится полноценная паническая атака. Тони остановился как вкопанный в шаге от Стива и уставился на него. Дурной сон. Стив знал это чувство, и если судить по тому, как Тони на него смотрел, он в этом кошмаре фигурировал. Значит, решение остаться здесь и дождаться, пока Тони проснется, было верным. Следовало сказать что-нибудь успокаивающее, как-то поддержать, но удивление оказалось слишком велико, поэтому он просто выпалил: — Черт возьми, Тони, ты проспал едва ли два часа! Как ты вообще из постели выбрался? Тони продолжил молча смотреть. Он слегка покачивался и даже казался не вполне проснувшимся. Рубашка и брюки смялись, и внезапно Стиву стало стыдно, что он позволил Тони спать в этой одежде. Она точно была неудобной. Когда же Тони пошевелился, то только для того, чтобы положить руку Стиву на грудь, словно желая через прикосновение убедиться, что он настоящий. Стив без раздумий прижал его к себе, ласково похлопал по спине. — Я реальный, — пообещал он. — Не волнуйся. Просто иди поспи еще. Стив утянул Тони на кровать, но в этот раз заставил его снять рубашку и брюки. Грустно покачал головой, когда заметил, насколько сильно Тони похудел. Тут же вспыхнул гнев в адрес друзей Тони — они не смогли как следует о нем позаботиться, пока самого Стива рядом не было — но он понимал, что это нечестно. Джарвис, Кэрол и Пеппер Поттс сделали все, что смогли. Тони был взрослым человеком — взрослым человеком с очень большой склонностью к самоуничтожению, и очень сильно занятым; единственное, что они могли сделать, — привязать его к кровати и силой кормить. Он невольно вспомнил, как Кэрол сказала, что Тони в него влюблен. Но в том, что Тони сидел в одном белье, а Стив подавал ему рубашку, не было ничего неловкого. Тони все равно едва ли осознавал происходящее, и они достаточно часто видели друг друга обнаженными. Это казалось нормальным. И когда Стив снова устроил Тони в кровати, а тот продолжал сжимать его запястье, словно Стив мог исчезнуть в тот же момент, если отпустить, когда Стив поддался искушению и лег рядом, в этом тоже не было ничего неловкого. * * * Нельзя сказать, что Стив влюбился в Тони с самого начала. Железный Человек стал его первым близким другом после пробуждения ото сна во льдах. И он всегда был странно очарован Тони Старком. А когда узнал, что это один и тот же человек, это чувство только окрепло, как и их дружба. Они не всегда во всем соглашались, и Тони достаточно часто совершал поступки, которые выводили Стива из себя, не соответствовали его представлениям о правильном и неправильном; но в конце концов он всегда мог понять мотивацию друга, и никогда не сомневался, что в крайнем случае может рассчитывать на помощь. Тони всегда был рядом в тяжелые времена; и то, что сам не позволил Стиву быть рядом, когда в этом нуждался, ранило. Заставляло чувствовать себя отвергнутым, словно их дружба не значила для Тони так же много, как для него самого. Он понимал, что это иррациональное ощущение, но ничего не мог с собой поделать. Тони был супербогатым гением, окруженным другими гениями, знаменитостями и, конечно, супергероями; а Стив отчасти навсегда застрял в том времени, когда был худеньким, ничем не примечательным мальчишкой из Бруклина. Что мог он предложить такому человеку, как Тони Старк? Конечно, он знал, что Тони восхищался им (но при этом не идеализировал, за что Стив в глубине души был благодарен), ориентировался на него и всегда чувствовал себя неполноценным не только в сравнении с Капитаном Америка, но и Стивом Роджерсом тоже. Умом Стив это понимал, потому что Тони не раз сам говорил об этом, но не мог осознать, почему, а поэтому периодически забывал. Забывал, что Тони не нужно воспринимать всерьез, когда он говорит что-то такое. Ну, больше он это отрицать не мог — после того, как увидел, насколько сломлен был Тони его гибелью, как стремился любыми способами уничтожить и себя. После того, как увидел взгляд Тони, который проснулся от кошмара и обнаружил, что его рядом нет. Это одновременно шокировало, смущало и довольно сильно пугало. Стив мог разрушить жизнь и психику другого человека — удивительного человека — простым своим отсутствием. Он только начинал понимать, как тяжело было Тони сражаться с ним, сжигать все мосты, уничтожать их дружбу; должно быть, он очень сильно верил в необходимость своих действий, раз согласился через такое пройти. Стив не мог сказать, когда он влюбился в Тони, когда дружба переросла в нечто большее. Процесс был постепенным, он его не заметил, а теперь, оглядываясь назад, готов был поверить, что так было всегда, хотя это и не соответствовало действительности. Он только знал наверняка, что уже любил Тони, когда тот решил поддержать АРС, потому что будь его чувства иными, это бы совсем не так ранило. От любви до ненависти один шаг, и хотя Стив всегда находил это высказывание несколько странным (учитывая, что среди людей, которых он ненавидел, был Красный Череп), теперь мог даже найти в нем некоторый смысл. Теперь он точно знал, сделал ли этот шаг. Чего он не знал, глядя на закат и прислушиваясь к тихому дыханию Тони, — так это что делать с таким знанием. Годами его любовь… просто была. Он не думал, что она будет благосклонно воспринята, поэтому даже не планировал что-то предпринимать в этом направлении. То, что Тони отвечал на его чувства, все только усложняло. Небо над городом окрасилось в редкий оттенок красного. Глядя на него, Стив не мог не вспомнить их финальную битву. В тот день закат тоже был красив, но в его памяти отпечатались алые всполохи горящего города, а больше всего — отражения языков огня на броне Тони, трещины на шлеме от ударов щита и усталое принятие в глазах друга, когда Стив изготовился для решающего удара. Запомнились жар в крови и навалившееся чувство ужаса, когда он осознал, что наделал. Как он дотронулся до лица Тони, и его пальцы тоже окрасились красным; как позвал по имени и понял, что мог сотворить такое, что уже никогда, никогда не исправил бы. В этот миг вся ярость прошла, он ощутил лишь пустоту, и… …И — мягкую ткань простыней, в которую вцепился, вскинувшись в кровати и слепо глядя в темноту. Сон не отпускал, и ужас усиливался тем, что Стив не сразу сориентировался, почему он в чужой комнате, в одежде, которую никогда не надевал для сна. Лишь через несколько секунд он узнал спальню в пентхаусе и вспомнил, что там делал. Пока он спал, на город опустилась ночь, и стало темно. Не осознавая, что делает, Стив потянулся и нащупал Тони — теплого, дышащего, живого. Все еще дрожа, он снова улегся. Положил ладонь на грудь Тони и не убирал всю оставшуюся ночь. * * * Тони проснулся с самой жуткой головной болью, какую только можно себе вообразить — что не было, в общем-то, странным. А вот светящее в глаза солнце — было, и это означало, что он проспал как минимум десять часов. Или двенадцать. Он не мог точно вспомнить, когда отправился в кровать. Или как туда дошел. Обрывочные воспоминания скорее смущали — при похмелье обычно бывало так же — а вот момент, когда он посмотрел налево и увидел Капитана Америка в старых спортивных штанах, которые тот надевал на пробежку, и футболке, туго обтягивающей грудь, оказался просто ужасным. Значит, это был не сон. Тоже необычно: Тони очень давно не приходил в себя рядом со Стивом, и в прошлый раз в аналогичной ситуации их связал суперзлодей и снял с них почти всю одежду. Злодеям нравилось так делать. В случае с Тони это еще имело смысл, учитывая, что его «одежда» предназначалась для битвы. Но с Капитаном Америка это явно делалось чисто из мерзкого стремления продемонстрировать превосходство. Однако Стива не так просто было смутить, и Тони обнаружил, что обнаружить себя рядом с полуголым Стивом Роджерсом было не худшим переживанием в его жизни. Сейчас же все были одеты, и ситуация скорее смущала. С минуту понаблюдав за спящим и подумав, не потыкать ли в него пальцем, чтобы убедиться, что он настоящий, Тони тихо выбрался из кровати и отправился в ванную, чтобы принять душ, побриться, и, самое главное, почистить зубы. Когда он закончил, Стив уже сидел на краю кровати, и Тони молча покинул ванную, чтобы он тоже мог ею воспользоваться. В этом было что-то очень странное. Когда Стив принимал душ, Тони отправился в мастерскую. Он и так потерял много времени, но наниты — какими бы чужеродными и странными они ни были — наконец-то обрели какой-то смысл, пусть и в виде проблемы, которую нужно решить. Вообще, если честно, ситуацию это мало проясняло, потому что наниты умудрялись одновременно быть… и не быть. Тони мог только ощутить их присутствие при помощи Экстремиса — после того, как осознал их связь с тем измерением, откуда появились жуки. Это подтверждало теорию, что жуки и статуи были связаны, но информации давало немного, разве что некоторое понимание их назначения. То, что он мог чувствовать наниты, не означало, что мог и подключиться к ним, и наверняка это было связано с тем фактом, что они частично принадлежали другому миру, а он нет. Попытки пообщаться с ними вызывали только кровотечение из носа и сильную головную боль. Но опыт подсказывал, что обычно кровь начинала идти после получаса беспрерывных попыток. Но в этот раз он не смог и к этому приблизиться, потому что резкое прикосновение вырвало его в реальность и заставило инстинктивно вздрогнуть. Тони обернулся, приготовившись к атаке. Но это был всего лишь Стив, который положил ему на плечо руку и что-то говорил — Тони услышал только последние слова, потому что его отвлекли танцующие в воздухе белые точки боли. Стив взволнованно смотрел на него широко распахнутыми голубыми глазами. Руку он не убирал, и это заставило Тони думать, что движение не было грубым — просто неожиданным. В любом случае, прикосновения он теперь ощущал интенсивней из-за жара. А Стив казался маленьким мальчиком, не способным обидеть и муху. Он глядел на Тони искренне и внимательно — как в старые дни, словно между ними ничего не произошло. Словно они еще могли вернуться назад. Дышать стало трудно. От тошноты перехватило горло, и дыхание вырывалось толчками, что заставило Стива еще сильнее сжать руку. Тони пришлось прикрыть глаза: голова плыла, и он не мог больше смотреть на Стива, просто не мог. Этой ночью ему снова снилось тело Стива. Холодная кожа, бескровные губы. Снилось, что он пытался заключить сделку, вернуть Стива, но ему нечего было предложить взамен, потому что все дорогое, что у него было, он уже и так отдал, а его душа ничего не стоила. Проснуться рядом со Стивом — живым, настоящим — казалось еще более нереальным, чем кошмар. Тони не мог с этим разбираться, не понимая, что это было, как скоро он это потеряет. Нужно было изучить наниты, понять, как заставить их убраться отсюда, а еще заняться сделкой, которую он пока поручил Пеппер, но будет вынужден со временем снова взять на себя. А потом он должен был… Удар даже не причинил боли. Несколько шокировал разгоряченное тело, но скорее просто испугал. Тони наконец-то сконцентрировался, и Стив все еще был рядом, все еще смотрел на него с волнением и нежностью. Только Стив Роджерс мог влепить ласковую пощечину. Еще он произнес его имя — с волнением, страхом. («Как хорошо, что он никогда так не делал во время войны», — подумал Тони, потому что идти по выбранной дороге и без того было нечеловечески тяжело). — Что? — спросил Тони, подавив желание снова прикоснуться к Стиву и проверить, настоящий ли он. Это не было галлюцинацией Экстремиса, но это ничего не значило. Может быть, он просто сходил с ума? — Что случилось? Ты ужасно выглядишь, — Стив дотронулся большой прохладной рукой до лба Тони и задержал ее чуть дольше, чем нужно. Он казался настоящим; но если так, Тони не понимал, что с этим делать. Он не мог позволить себе надеяться: и не заслуживал, и опасался, что это его просто уничтожит. А еще у него была работа. — Я в порядке. Просто голова немного кружится. Слишком долго спал. — Движения давались сложно, усиливали головную боль, но он умудрился не показать этого, смахивая руку Стива. — Тебе больно, — сказал Стив, неодобрительно хмурясь. И это точно должно было быть иллюзией, потому что настоящий Стив уже давно не обращал на Тони такого внимания. Может быть, Тони действительно сходил с ума. Внезапно он ощутил почти непреодолимое желание наброситься на Стива и обнять его, просто чтобы убедиться, что он правда рядом. Но рука на его плече, большой палец, нежно гладящий его шею, должны были в этом и так убедить. Тут было что-то неправильно. Стива уже проверили на то, что он не скрулл, но теперь Тони начал сомневаться. — Я в порядке. Мне просто нужен кофе. — Вообще, идея была отличная. Тони еще не пил кофе, и даже не совсем понимал, как так получилось. Должно быть, его слишком шокировало то, что он проснулся в одной постели со Стивом. Перед ним материализовалась кружка с кофе, и Тони уже успел ее схватить, когда заметил на краю верстака поднос с бутербродами и полным кофейником. Должно быть, Стив его принес. Возможно, даже сам сделал, не стал беспокоить Джарвиса — это было на него похоже. В любом случае, кофе был идеальным: очень черным, наверное, убийственно крепким для того, кто не наслаждался зависимостью от него. — Давай поженимся, — выдохнул Тони в кружку, и губы Стива дрогнули. — Ты это мне говоришь или кофе? — Зависит от ответа. Кофе никогда меня не отвергнет, он меня любит. — Тони залпом допил, почти обжигая горло и не обращая на это внимания. — Ты что, в пижаме? — Это не пижама, это просто одежда, в которой я спал, — процитировал Стив слова самого Тони. Выглядел он при этом слегка смущенным. — Что совершенно не одно и то же, — кивнул Тони. — А еще, если я не ошибаюсь, это та же одежда, в которой ты бегал. Стив смутился еще больше. Даже понюхал футболку, хотя Тони был уверен, что он пах хуже: Капитан Америка почти не потел во время бега, физические усилия просто не влияли на него так, как на других людей. Например, на Тони, которому непросто дался путь до мастерской, а еще пришлось надеть старые рубашку и брюки, потому что они первыми попались под руку. «Вообще достижение, что брюки надел», — подумал он. — Строго говоря, я не планировал оставаться надолго, — признал Стив. — Скорее вышло так, что я пошел на пробежку, Кэрол на меня наорала, и я спонтанно пришел сюда. Тони подавил стон. Конечно, Кэрол как-то была тут замешана. Это многое объясняло. Он не очень сильно хотел знать, что именно она наговорила в попытке их помирить, но, наверное, стоило спросить — для полного понимания ситуации. — Что бы она тебе ни сказала, не принимай за чистую монету. — Вот, почти правильно среагировал. — Она сказала, что я засранец. — Ладно, это принимай за чистую монету, — Тони мягко улыбнулся, показывая, что шутит. — Потом она добавила, что ты рассказал ей про наниты, и спросила, почему ты не мог сообщить мне все сам. И это заставило меня осознать, что я действительно засранец. И потом я пришел. — Признайся, тебе просто страшно возвращаться в Особняк, потому что там Кэрол, а она страшная. — Ты меня раскусил. — Ну, если ты планируешь переехать сюда, нужно будет со временем привезти какую-то одежду. Я бы с радостью дал тебе что-нибудь поносить, но боюсь, в моих вещах ты будешь выглядеть глупо. Он чуть задержался взглядом на широкой груди Стива и его сильных руках. Тони был далеко не маленьким, но руки Стива по объему скорее походили на его бедра: реши он носить рубашки Тони (даже ту слишком большую, которую он никогда не надевал на людях), для бедных вещей это имело бы трагические последствия. Стив, если судить по его усмешке, подумал о чем-то подобном. — А еще у всех возникнет впечатление, что ты мелкий, когда эти вещи порвутся, едва я напрягу мышцы. — Тогда ради моей мужской гордости ты должен будешь пообещать не ввязываться в битвы. — И это означает, что как только я закончу одеваться, появится Галактус и вызовет меня на соревнование по армрестлингу. — Следовательно, во имя защиты мира от Галактуса я не могу допустить, что ты занимал мою одежду, — заключил Тони. — Мне жаль. — Тебе должно быть жаль, учитывая то, что ты в моей одежде выглядел так очаровательно. — Мои наряды призваны производить на тебя какое угодно впечатление, но уж точно не должны казаться очаровательными, — ответил Тони, не подумав, и тут же был вынужден нырнуть в кружку с кофе, потому как осознал, что произнес. Стив, благослови его Господь, ничего не ответил. Он просто встал и молча вышел. По крайней мере, Тони так думал, пока большая рука не обхватила его собственную, и он не поднял голову, чтобы встретиться взглядом с честными голубыми глазами (все еще трудно было поверить, что еще совсем недавно в них читался только гнев). — Тони, — произнес Стив тихо, немного неуверенно. — Мы можем притвориться, что никогда не ссорились? Всего на день? И посмотреть, что получится. В этот момент Тони следовало заметить, что это Стив никогда не хотел притворяться. Но ему не хватило на это силы. — Ладно, — он сглотнул, чувствуя, что горло сухое и шершавое. После этого поднялся на ноги и выпрямился, стремясь отрубить этой кошке хвост целиком, пока неловкая пауза не затянулась. — Тогда иди домой и бери щит, Капитан. Мне нужно спуститься в канализацию, и тебя я больше всех захочу затащить в эту вонючую темноту. * * * Хорошим в этой ситуации было то, что они с Тони по-прежнему были одни, и Стив этому порадовался. Он не знал наверняка, хорошо ли пройдет вся эта затея под кодовым названием «давай вести себя так, словно ничего не случилось», если рядом будут другие люди. (Но опять же, когда Тони пришел в Особняк, чтобы рассказать им о статуях, все вели себя так, словно ничего не случилось; возможно, причина была только в Стиве). А плохим оказалось то, что канализация ничуть не изменилась и оставалась не совсем подходящим местом для личных разговоров. Или для дыхания. Тони, конечно, был в безопасности внутри костюма с независимой подачей кислорода. Он двигался в темноте почти бесшумно, это всегда поражало Стива, учитывая вес брони и тот факт, что в более тяжелых новых моделях Тони нужна была гидравлическая помощь даже для ходьбы. Кроме вони и темноты еще было непроходящее чувство опасности, причиной которому служило то, что он ничего не видел дальше ореола скудного света факела и не мог определить: неясный звук сзади — это капли воды или шаги преследователя? Здесь у Тони тоже имелось преимущество, потому что сенсоры брони собирали информацию об окружении. Стив о таком мог только мечтать. Учитывая все это, он без сомнений уступил Тони право быть проводником. — Ты находишь для меня лучшие места, — пробормотал он. — Все для тебя, дорогой, — даже через динамики брони голос Тони казался веселым. «Пока что вся эта затея с притворством работает», — решил Стив. Конечно, помогало еще и то, что даже когда он злился на Тони, такое поведение было естественным для них, и продолжать гневаться Стиву всегда приходилось с усилием. И от этого, конечно, он раздражался еще больше. В общем, было приятно иметь повод больше так не делать. Стив уже знал путь в подземку, где располагалось гнездо жуков. Даже в темноте он нашел дорогу, но в этом месте по-прежнему не было ничего знакомого. Чем глубже они спускались, тем хуже все становилось, возникло ощущение, что они незваные гости, которых просто терпят, и то временно. Мир дневного света над ними казался очень, очень далеким. Они дошли до места: обвалившийся потолок, разбитая скорлупа, смятый жук — ничего не изменилось с того времени, как Стив был тут в прошлый раз, все казалось нетронутым. Если не случится что-нибудь неожиданное, оно так будет выглядеть и через сто лет. — Ты получил то, за чем пришел? — Стив даже не пытался притвориться, что не ворчит. В конце концов, тут было холодно, темно и сыро; и пусть воздух уже был почище, но все равно не стал особенно уж свежим. — Дай мне минутку. — И верно, ни к чему проявлять нетерпеливость. В конце концов, Тони в броне оставался в безопасности, ему было сухо, он мог все видеть и не бояться, что из стены внезапно кто-нибудь выскочит и ударит его. Около одной из стен Стив как раз и стоял: ему было спокойнее с ощущением чего-то твердого за спиной — раз вокруг царила темнота, освещаемая только узким лучом света. Он наблюдал, как Тони ходил туда-сюда по короткому куску туннеля, который жуки облюбовали для гнезда. В конце концов он вернулся и дал Стиву знак, что можно уходить. — Итак, — прошептал Стив, когда они выдвинулись. — Скажи мне, что спуск сюда того стоил. Шептать было особенно ни к чему, но голос Тони, обработанный динамиками брони, тоже звучал тише, и это нисколько не добавляло чувства безопасности. — Я получил четкий скан этого места. И я был прав: они не здешние. Вся та часть туннеля оказалась заменена двойником из другой Вселенной. Но не той, откуда изначально пришли жуки. Следовательно, сканеры, настроенные на поиск предметов из их измерения, ничего не нашли. — И что это значит для нас? — Пока не знаю. Давай вернемся наверх, а потом я подумаю над тем, чтобы сделать презентацию, хорошо? Стив полностью поддерживал этот план. * * * Когда они поднялись на поверхность, был уже почти вечер — их вылазка растянулась на часы, и внизу Стив совсем потерял чувство времени. Когда он, моргая, выбрался на свет, то даже не знал, удивляться ли тому, что уже так поздно, или тому, что еще не наступила ночь. Они выбрали тот же проход, который использовали Стив с Росомахой и Женщиной-Пауком в прошлый раз. Статуя по-прежнему взирала на них у входа, высокая и странная. Когда они прошли мимо, им показалось, что она повернулась, проследив за ними взглядом невидимых глаз. Стива против его воли передернуло. — Ты это заметил, да? — прокомментировал Тони, и даже сквозь динамик его голос звучал мрачно. * * * Вернувшись в Особняк, они не стали собирать команду. Нет смысла, заметил Тони, потому что остальные не трудились беспокоиться по поводу статуй. Даже Стива было тяжело заставить их серьезно воспринимать, а чем больше людей — тем меньше вероятность, что кто-нибудь будет слушать. С такой проблемой сталкиваются учителя, которые пытаются объяснять ядерную физику школьникам, желающим стрелять друг в друга комками жеваной бумаги, а не вникать в вопрос. Стиву не понравилось это сравнение. Впрочем, он признал правоту Тони, поэтому после возвращения они закрылись в комнате Стива, пусть и рискуя тем самым нарваться на еще более изощренные насмешки со стороны Питера. Тони скинул броню и уселся на краешек кровати. На нем по-прежнему были мятые рубашка и брюки, а под ними почему-то остался золотой поддоспешник. Сам Стив просто стряхнул кожаную кольчугу и прислонил к стене щит — в ближайшее время его нужно будет как следует отчистить. — Итак, — сказал он, садясь рядом с Тони; не так близко, чтобы касаться, но достаточно, чтобы при желании легко сделать это. — Что мы знаем? — Статуи и жуки из другого измерения, — подытожил Тони. — Туннели, где жуки устроили гнездо, тоже, но не того же самого. Вообще, я подозревал что-то такое. В том мире есть туннели, как и в нашем, в почти том же самом месте. Это указывает на то, что их Земля очень схожа с нашей и их история, вероятно, развивалась примерно таким же образом — до определенного момента. Но другие Вселенные — это скорее тема Рида. Я собираюсь отвести его посмотреть, как только он вернется из своего исследовательского путешествия в открытый космос. Пока довольствуемся этим. Так или иначе, жуки и наниты поразительно отличаются от того, что принадлежит нашему миру. Они просто сюда не подходят. — Но как туннели сюда попали? — Думаю, случайно. Если кто-то переместил фрагмент другой Вселенной в нашу с умыслом, вероятно, он двигал бы иную часть. — Вообще, в этом есть смысл. Никто ничего не заметил. Возможно, они закидывали жуков сюда в надежде, что те съедят всех людей. — Это была мрачная мысль, но игнорировать ее Стив не мог. Но и маловероятная тоже, что подтвердили следующие слова Тони: — Кроме того, перемещение случилось десятки лет назад, если верить результатам сканирования. Не говоря уже о том, что если кто-то и пытался завоевать нашу планету, он, возможно, понимал, что парочка жуков-переростков едва ли будет серьезной опасностью, особенно в Нью-Йорке. Стив кивнул. Если это и было вторжение, то крайне глупое. — Но какое отношение ко всему этому имеют статуи? — Это вопрос. Они из того же измерения, что и жуки, но не туннель. Похоже, они сначала попали в тот мир, а потом сюда, но почему, я не могу сказать. Появление жуков, возможно, и было случайностью, но статуи — и наниты — определенно действуют с какой-то целью. Чего я не знаю, так это того, последовали ли они за жуками, или перемещение туннеля стало побочным продуктом их пересечения. И то, и другое маловероятно, учитывая, что жуки попали сюда как минимум на тридцать лет раньше нанитов. — Или наниты были тут задолго до того, как мы их заметили, — чтобы говорить о них, нужно было постоянно бороться с апатией, но это требовало обсуждения. — Возможно, то, что пробудило жуков, одновременно вызвало и наниты. Хочу сказать, мы их даже не замечали до того, как ты обратил внимание, так что кто знает, как долго они тут таились под разными личинами. — Если и так, зачем выходить из тени сейчас? Их поведение наверняка бы кто-нибудь заметил вопреки любому фильтру восприятия. Эти штуки не особо незаметные. Кажется, им нормально стоять у всех на виду: вдруг никто не поймет, что еще вчера их не было? — А их форма? — Мысль пронзила Стива внезапно, но показалась очень важной. — Они состоят из нанитов, могли принять любой вид, но все статуи похожи на высокие стопки с большим количеством углов. Если бы мы могли обращать на них внимание, то точно не пропустили бы. Почему? — Я думал над этим. Могу только предположить, что это либо распространенная форма из их мира, либо тот, кто их запрограммировал, случайно задал им такой вид. Стив нахмурился. — Запрограммировал? — Они очень, очень, очень маленькие роботы, Стив. Кто-то должен был создать их, дать им цель. Если они, конечно, не обрели свободу воли, перепрограммировали себя сами и убили всех вокруг. Как в «Терминаторе». — Он тоже нахмурился, словно всерьез рассматривал такую возможность. Возможно, так и было. — Итак, у нас есть некоторое количество фактов, но нет конкретных выводов. — Я работаю над этим. — Тони еще больше нахмурился. — По какой-то причине они, кажется, на меня реагируют. Возможно, я могу с этим что-то сделать. — Или они могли понять, что ты заметил их существование — например, потому, что ты продолжаешь тыкать в них палочкой — и ищут способ избавиться от тебя, — предупредил Стив. Тони легкомысленно повел рукой, отвергая эту мысль. — Над этим я тоже думал. Но это миллиарды и миллиарды нано-машин, которые могли бы за несколько минут уничтожить всю нашу планету. Если бы они хотели убить меня, это было бы для них проще простого. — Уничтожить всю планету? — повторил Стив. — И тебе не пришло в голову, что стоит упомянуть это раньше? — Вообще-то, я упоминал. Ты просто не обратил внимания. И я это, к слову, знал. Просто решил повторить опять, потому что считаю — это заслуживает повторения. И не раз. Так что напоминаю: наниты очень маленькие. Настолько маленькие, что обычно не видны невооруженным взглядом. Чтобы они выглядели как материальный объект — а особенно как много объектов — их должно быть бесконечно много. Так много, что даже нет нужды делать их сложными для превращения в убийц — им достаточно попасть в нашу кровь через дыхание, например. Но я не думаю, что это их основная цель, — добавил Тони до того, как Стив успел как следует обдумать мысль, что эти штуки по всему миру и о них надо беспокоиться. — Пока что они просто наблюдают за нами. И поэтому находятся в местах, где каждый день проходит много людей. Вопрос в том, что они сделают, когда закончат наблюдать? — Возможно, просто отправятся дальше. Не исключено, что они не представляют угрозы, а всего лишь хотят нас изучить. — Ага-а-а, — протянул Тони, словно желая показать, насколько глупым счел предположение Стива. Но в итоге добавил. — Мы узнаем больше, как только я смогу добраться до них через Экстремис. — Дай-ка угадаю, — горько сказал Стив. — Именно по этой причине у тебя шла из носа кровь. — Такое случается. — Но не должно. — Это просто побочный эффект небольшой перегрузки Экстремиса. — Теперь голос Тони звучал раздраженно, что, как Стив знал, могло быть защитной реакцией или искренним раздражением на непонимание им сути проблемы. — И это необходимо для того, чтобы больше узнать о нанитах; может быть, они и машины, но все же машины из другого измерения, а значит, пробиться к ним — это небольшое испытание. И даже когда я преуспею — чего мне пока не удалось — мне придется прорваться через защиту, созданную достаточно большим коллективным сознанием. И да, это тяжело. И изматывает. Так что если у тебя есть идеи получше, я весь внимание. Теперь он смотрел на Стива с откровенным вызовом во взгляде, ждал его дерзких предложений. — В нашем мире есть другие компьютеры, — заметил Стив. — Сложные и, что наиболее важно, не связанные с твоим мозгом. — Экстремис — самый совершенный компьютер на планете, и тот факт, что он связан с моим мозгом, — единственное, что дает нам что-то типа реального шанса преуспеть, — настаивал Тони. — Как ты можешь знать, если даже не рассматривал другие варианты? — Стив заговорил громче, потому что расстроился. — Это так типично, Тони: ты просто решаешь, что лучше всех все знаешь и единственный можешь что-то сделать, а другим не оставляешь ни единого шанса! Тони открыл рот, чтобы ответить, снова закрыл и посмотрел на Стива большими голубыми глазами. Стив невпопад заметил, что у него очень длинные и темные ресницы. Еще он казался расстроенным, но не слишком удивленным. — Я думал, мы решили сегодня притвориться, что ничего не случилось. — Это не имеет никакого отношения к АРС! — огрызнулся Стив. — Ты всегда таким был, и это сводит меня с ума. Тебя что, убьет, если для разнообразия примешь помощь? Возможно, ты найдешь способ разобраться с ними и при этом не дойдешь до того, чтобы убить себя в процессе! — Это единственный путь, и ты это знаешь! Или знал бы, если бы вообще понимал, о чем речь. — Как мне понять? Опять же, твой опыт в подобных вопросах не очень хорош. — О, как будто ты чем-то лучше! Скажи-ка мне, Кэп, сколько раз ты рисковал жизнью или напрямую пытался пожертвовать собой ради того, что нужно было сделать? Я потерял счет где-то на нескольких сотнях. — Я делаю это только в крайних случаях. Когда испробовал все другие способы и не вижу другого выхода. А ты ищешь решение до момента, пока не находишь то, которое тебя убьет, и потом перестаешь рассматривать другие варианты! — Я делаю то, что должен делать! Что, ты ждешь, будто я буду просто сидеть сложа руки, пока люди гибнут, только бы избежать небольшого персонального риска? Возможно, я не соответствую твоим стандартам героя, но позволь хотя бы соответствовать своим собственным. Стив даже не пытался касаться этой темы. — Чего я от тебя хочу, Тони, — сказал он, сдерживаясь с ощутимым усилием. — Так это чтобы ты попробовал, по крайней мере, спасти всех, а не всех, кроме себя. — Я в твоей команде не потому, что отчаянно ищу возможность совершить суицид, если ты беспокоишься об этом. — Тони отвернулся, его плечи были напряжены, вся поза буквально кричала о желании защититься. — Я беспокоюсь о тебе, Тони! — Стив запрокинул голову, чтобы посмотреть на потолок и сделать глубокий вдох. К черту притворство, решил он. — Начнем с того, что если бы ты так отчаянно не хватался за первую возможность пожертвовать собой и сыграть плохого парня, мы бы никогда и не оказались в этой ситуации. Не забыли бы, как сильно тебя любим. — А что, ты хотел, чтобы я пожертвовал тобой? — еще холоднее спросил в ответ Тони. — Или Питером, или Кэрол, или кем-то еще, кто оказался бы на лабораторном столе или был убит Хранителями? Или, может быть, подверг опасности простых людей? Ну, знаешь, тех, ради защиты которых мы и стали супергероями. Скажи мне, кем, с твоей точки зрения, я должен был пожертвовать? Потому как не важно, во что ты хочешь верить, всегда приходится платить определенную цену. — Ты должен был попросить помощи, а не ввязываться во все это в одиночку. — И утянуть тебя на дно вместе с собой? Чтобы ненавидели нас обоих? Чтобы остальные доверились тебе и пошли за тобой, а ты был бы вынужден жить со знанием того, что повел их по пути, который тебе самому был противен, используя их веру в тебя и убежденность, будто твои поступки не могут быть неправильными? — Закона не стало, — горько ответил Стив. — Меня не стало, между прочим. Ты правда думаешь, что «тянуть меня за собой на дно» было бы хуже? — Если ты по-прежнему можешь смотреть на себя в зеркало, — прошептал Тони. — То ответ — «да». Стив не хотел ссориться. Но они должны были с этим разобраться, если хотели снова стать друзьями, а это повлечет много споров. И много криков. И возможно, Стиву стоило привыкать к тому, что такой Тони — побежденный, презирающий себя, но уверенный в своей правоте — разбивает ему сердце. Или к сильнейшему желанию Тони потрясти или ударить, спорящему с не менее сильной потребностью взять его на руки. В этот раз злость проиграла, и когда Стив ухватился за плечи Тони, то сделал это только для того, чтобы развернуть к себе, и прикосновение было нежным. — Ты не должен был в одиночку делать этот выбор. Это было мое решение. Если бы я думал, что оно того стоило, я все равно мог бы отвергнуть тебя. Глаза Тони ярко блестели от непролитых слез. — Нет, — сказал он тихо. — Ты не мог. Конечно, Стив уже никогда этого не узнает, потому что Тони не дал ему такого шанса. — Ох, да блядь, Тони, — произнес он, чувствуя, что слишком большое количество эмоций наконец-то его захлестывает. Он даже на мгновенье задумался, не поцеловать ли Тони, но было не время и не место, поэтому просто притянул его ближе — так, чтобы прижать лицом к своему плечу. Стив редко ругался и еще реже использовал слово на букву «б», но здесь это было уместно. Тони определенно думал, что это удивительно — если только звук, который он издал, прижимаясь к рубашке Стива, не был настоящим всхлипом. Но он обнимал Стива в ответ, держался за него как за спасительную соломинку, а это было уже что-то. Еще он немного дрожал, то ли от физической слабости, то ли от стресса, то ли и от того, и от другого. Стиву пришлось напомнить себе, что Тони правда был болен, а последние несколько дней выдались напряженными. Он и в лучшие-то времена не очень хорошо справлялся с эмоциями, но хорошо умел их скрывать и отталкивать людей, которые подбирались слишком близко. То, что Тони так или иначе, возможно, типа, плакал у Стива на плече, само по себе говорило о многом. Впрочем, когда он отпрянул, его глаза оказались сухими. — Мне нужно вернуться к работе, — сказал он спокойно. — Отдохни сначала. Тебе это нужно. — Я проспал полдня. Я в порядке. А это нужно сделать. Стив был не очень согласен, но он уже привык к собственному игнорированию угрозы и знал, что в данном случае к себе прислушиваться не нужно. — Хотя бы обещай, что не приступишь к какому-нибудь самоубийственному антинанитному плану, не сказав мне, — искренне попросил он, сам удивившись тому, что опустил руку на щеку Тони. На секунду Тони прильнул к ладони, потом пожал плечами. — Конечно. Он встал, и части брони подлетели к нему, собираясь вокруг его тела. Наверное, это всегда будет странным зрелищем для Стива. — Я дам тебе знать, если найду что-нибудь, заслуживающее внимания. — Тони, — Стив ухватился за его руку, теперь закованную в перчатку брони. — Обещай мне. Взгляд, который бросил на него Тони, был встревоженным и в чем-то испуганным. Но он коротко кивнул до того, как закрылась лицевая пластина шлема, и потом неверной походкой вышел из комнаты. * * * После нахождения нужной частоты должно было стать проще. Ему всего лишь требовалось сосредоточиться и сконцентрировать всю силу на том, чтобы проникнуть в их коллективный разум. Но чужеродность другой Вселенной, которая чувствовалась тут во всем, мешала ухватить суть. Не было даже таких слов, которые могли бы адекватно описать эти ощущения, потому что ни один народ на Земле не сталкивался с такой проблемой. Однако у Тони постепенно получалось. Его голова раскалывалась от боли, но как ни странно, боль же и помогала держаться; она усиливалась по мере того, как он все надежнее подключался к частоте другого мира, поэтому если он отвлекался, просто нужно было направить свой разум в том направлении, которое причиняло больше страданий. И чем дольше он держался, тем лучше чувствовал наниты. Но сейчас он словно слышал миллионы голосов, звучащих по другую сторону закрытой двери, и они были слишком неясные и тихие, чтобы различить отдельные слова, да и язык оказался не знаком. Зато Тони точно узнал, что крошечные устройства не работали индивидуально, а имели коллективный разум; и они были в курсе, что он наблюдает за ними, и наблюдали в ответ. Кроме запрета на доступ маленькие шельмы не делали ничего агрессивного, чтобы его прогнать. Пока не делали. С другой стороны, им это и не требовалось: уже на то, чтобы, образно говоря, присмотреться к ним, требовалось немалое усилие, и этой защиты вполне хватало. Тони привык к боли. Он чертовски хорошо научился ее игнорировать. В конце концов, не работа с нанитами тормозила его попытки добиться успеха, а в целом плохое здоровье, которое он тоже умел не замечать. Используя логику, он погрузился в сплетение строчек компьютерного кода, чуждого и странного, и все же знакомого. Тони любил логику. Она никогда его не подводила, даже когда подводило все остальное. Он по-прежнему не мог в полной мере проникнуть за стену, которую выставил коллективный разум нанитов, но эта стена была сделана из миллионов потоков информации, составляющей их общение между собой. Как электромагнитные импульсы мозга. И он почти мог в этом разобраться. К сожалению, они все еще были слишком чужеродными, чтобы легко все понять, используя земные аналоги понятий. А еще у Тони в мастерской была очень, очень маленькая толика нанитов — не больше миллиона — и их язык оказался ограничен. Впрочем, он чувствовал их связь с остальными, пусть пока и не мог расшифровать, и помнил о том, что они отделились от остальных и охотно пошли с ним, когда он притронулся к статуе. За ним определенно наблюдали. Это был, похоже, какой-то тест, но Тони не знал, что случится, если он пройдет его или провалит. Возможно, ничего хорошего. Обычно так с подобного рода экспериментами и получалось. Но учитывая то, что эти штуки несли совершенно реальную угрозу родной планете, уже было слишком поздно останавливаться. Возможно, задание было таким: «Выясни, как нас остановить, или мы уничтожим население твоего мира». Вполне походило на правду, учитывая несложную, четкую структуру общения нанитов между собой. И в этой структуре Тони нашел дорожку внутрь. Ему казалось, что нашел. Была определенная схема, выглядевшая сложно, но по сути своей очень простая, и он решил, что с ее помощью может проникнуть в их разум, закрепиться и все узнать. Но не успел он даже попытаться, как его тело, сидевшее почти позабытым перед боксом с нанитами, сотряслось от приступа сильного кашля. Внезапное движение вызвало нестерпимую головную боль, и белые точки, плясавшие у него перед глазами, потемнели и поглотили все вокруг. * * * Когда он пришел в себя, голова болела меньше. Существенно меньше. Но все же достаточно сильно, чтобы это мешало ее поднять — ее или любую другую часть тела, если уж говорить точно. Он чувствовал головокружение и слабость, словно на нем припарковался грузовик и придавил к земле. Ощущение уже успело стать привычным, но никогда раньше ему не было так плохо. Дышать тоже было достаточно больно. Он осознавал присутствие Экстремиса и предлагаемую им информацию — как постоянный шум на периферии сознания — но стоило ему хотя бы подумать о том, чтобы потянуться к ней, боль усиливалась, и он начинал задыхаться. Может, в итоге он все же что-то в себе испортил. Первое, что Тони сделал еще до того, как открыл глаза, — торопливо прошелся по уравнению Фибоначчи до семизначных цифр. С детских лет он использовал этот способ, чтобы проверить себя на травмы мозга после особенно глупых выходок. Строго говоря, тест был ненадежный, но его всегда успокаивало то, что он, по крайней мере, еще мог считать. Первое, что Тони сделал после того, как открыл глаза, — попытался сдержать позыв к рвоте. Свет был слишком ярким, боль вспыхнула с новой силой, и тошнота, которую он так долго игнорировал, наконец, победила. Учитывая, что он лежал на спине и не мог пошевелиться, задохнулся бы он собственной рвотой, если бы сильные руки не перевернули его на бок, давая возможность сплюнуть светлую желчь в подставленный лоток. Это все только ухудшило, но спасло его от, в некотором роде, постыдной гибели. После его перевернули обратно, и долгое время он просто дышал. Делать это стало легче после того, как к его лицу прижали что-то жесткое и неприятно знакомое. Тони потребовалось несколько секунд, чтобы опознать кислородную маску или осознать, что он лежит в кровати — возможно, своей собственной. А вот Стива он узнал гораздо быстрее. Выражение «Я Капитан Америка, и Я Не Одобряю» было достаточно выразительным, пусть даже сейчас все казалось несколько расплывчатым. Пеппер заметить оказалось сложнее, в основном потому, что она была маленькой, и Стив почти полностью ее загораживал, пока она не сделала шаг вперед. Пеппер что-то сказала, но Тони не мог понять слова. Хм. Может быть, в конечном итоге его мозг все же поджарился. Он посмотрел на Стива в надежде на помощь, но Стив лишь выглядел обиженным и, возможно, немного грустным. Тони хотел извиниться — определенно, он плохо успокаивал — но когда попытался заговорить, ему снова стало нехорошо, и все опять поглотила темнота. * * * Прошли сутки, прежде чем Тони впервые очнулся от глубокого обморока; почти двое перед тем, как он полностью пришел в себя больше, чем на несколько минут. В промежутке он ненадолго выныривал из забытья и погружался в него снова, его тошнило, и ему было больно. Стив подумал, что это было даже честно — этакая расплата за то, что Тони напугал его до потери пульса; но откровенно говоря, ему было тяжело видеть Тони в таком состоянии. Снова. Пеппер Поттс гораздо более смело высказалась по поводу того, что Тони заслужил эти страдания, раз он такой дурак; но еще она немного поплакала, поэтому Стив решил, что она скорее волновалась, как и он сам. Вряд ли приятно было приехать в пентхаус для финального обсуждения поездки в Пекин и увидеть, как Стив выскакивает из лифта с ее боссом и другом на руках — совершенно неподвижным, с кровью из носа и ушей. Возможно, ей было даже хуже, чем Стиву, который нашел его на полу, куда он упал Бог знает как давно, но тут сложно за что-то ручаться. Стив пережил много плохого, но мало что из этого даже близко походило на испытанный им ужас. Особенно учитывая то, что сердцебиение и дыхание Тони были настолько слабыми, что в первую минуту Стив решил, что он умер. Хэнк Пим примчался после того, как Стив в панике ему позвонил; и Хэнк МакКой из Людей Х тоже, так как он немного понимал в человеческой медицине. Они провели несколько тестов, просканировали мозг Тони на предмет кровоизлияний и травм, и в итоге пришли к заключению, что он просто перегрел компьютер в голове и вырубился из-за истощения и слишком долго игнорируемой болезни. Тони был нужен отдых, много отдыха. Если он это сделает, будет в порядке. Учитывая другие прогнозы, этот звучал не слишком плохо. Стив бы чувствовал себя еще лучше, если бы Зверь не привез кучу оборудования, которое расставил шеренгой у кровати Тони: монитор сердцебиения и кислородный аппарат, потому что «Старк, кажется, испытывает сложности с дыханием». Все это, конечно, просто предосторожности, но все равно видеть Тони таким бледным, неподвижным, окруженными шипящими и пищащими машинами было так же страшно, как и всегда. Наказ ни на минуту не оставлять его без присмотра тоже не помогал успокоиться. Пеппер все же пришлось отправиться в Пекин. Она дала Стиву свой номер телефона и пригрозила некоторыми очень неприятными вещами, если он не позвонит в случае каких-либо изменений. На второй день заскочил Джеймс Роудс. Он немного посидел с Тони, поговорил с ним так, словно тот был достаточно в сознании, чтобы понять все сказанное, а потом снова уехал, тоже оставив Стиву номер телефона. Выглядел он при этом ничуть не успокоенным. Интересно, как все они преисполнились убеждения, что сам Стив собирался остаться и помогать. Интересно, но не безосновательно: у Стива не было намерений куда-либо уходить. В конце концов, ему нужно быть рядом в тот момент, когда Тони полностью придет в себя, — чтобы как следует и от души на него наорать. * * * Как только Тони достаточно оклемался, он сразу вытянул из руки иголку капельницы. Точнее, попытался сделать это. Джарвис, который был в этот момент с ним, сумел его остановить, даже не используя физическую силу (Стив мог только восхищаться такой способностью). Сам Стив пришел через несколько минут. Когда он вступил в комнату, чтобы присматривать за больным, Тони сидел, опираясь на множество подушек, и пил воду из стакана, держать который мог только с помощью Джарвиса. По крайней мере, его, кажется, больше не тошнило. Определенное улучшение. Джарвис вскоре ушел: кажется, он понимал, что Стиву нужно несколько минут наедине с другом. Едва это произошло, Тони тут же вцепился в капельницу, но в этот раз его остановил Стив — положил ладонь ему на руку, напомнив, что при любых обстоятельствах он сильнее. Тони смерил его взглядом, но он был несчастен и слаб, и это выглядело просто жалко. Темные тени под покрасневшими глазами только подчеркивали его бледность. — Она действительно тебе нужна, — сказал Стив, убирая руку Тони от иглы. Он говорил тихо, потому что МакКой предупредил: скорее всего, какое-то время Тони будет сложно выдерживать громкие звуки. — И знаешь, почему? Потому что ты лишил свой организм еды, а организмам такое не очень нравится. — Умник. — Тони говорил хрипло, что совсем не удивляло. По его виду можно было сказать, что ему больно, и Стив подумал, что это даже ему на руку. — Ты обещал этого не делать, — напомнил он. — Не делать чего? Он даже не мог вспомнить. У Стива даже не было сил на то, чтобы удивляться. — Ты обещал, что не будешь делать ничего глупого и самоубийственного. — Это было не глупо, — даже будучи практически без голоса, Тони умудрился придать своему тону капризную нотку. — И это было необходимо. И совсем не самоубийственно. — Нет? Ты почти погиб, Тони! — Стив немного повысил голос, потому что не мог ничего с собой поделать, но тут же испытал вину, когда Тони вздрогнул. — Я не… — Нет, именно так, — настаивал Стив, но Тони продолжил, игнорируя его. — …И для того, чтобы обвинить меня в намеренных попытках убиться, надо, чтобы я все это проделывал с умыслом. Ты поверишь мне, если я скажу, что не знал, как меня это вырубит? Я был немного неосторожен, но не рисковал напрямую своей жизнью. — Ты был неосторожен с тем, что могло тебя убить. А значит, рисковал своей жизнью. По виду Тони можно было сказать, что для обсуждения семантики у него не было настроения. — Я этого не хотел. — Немного было похоже на извинение, но Стив не поверил в такое раскаяние. — Мы можем попробовать больше не ссориться? — устало спросил Стив. За последние несколько дней он мало спал, мучимый волнением и кошмарами. В прошлый раз он как следует отдохнул три дня назад — когда разделил постель с Тони; вероятно, это должно было наталкивать на определенные мысли. Но сейчас это не имело значения: если бы он попытался забраться к Тони, то задел бы провода приборов, которые следили за его сердцебиением. …Те самые провода, которые Тони сейчас сдирал с себя неловкими слабыми пальцами. Стив вздохнул и не стал его останавливать. Вместо этого он выключил оборудование, которое начало в знак протеста отчаянно пищать. Если Тони не трогал капельницу, остальное можно было разрешить: теперь Стив знал, что все будет в порядке. Эта мысль напомнила кое о чем. — Я могу надеяться, что ты не будешь засранцем и сумеешь хорошо себя вести, если я уйду на пять минут? Или мне позвать Джарвиса присмотреть за тобой? Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, потому что пусть ты в это и не очень веришь, в мире остались люди, которые будут рады узнать, что ты жив. — Да, совет директоров, — сухо ответил Тони. — Если я погибну, это плохо отразится на курсе акций. Стив проигнорировал эту фразу; у него не было настроения так шутить. Роуди находился на задании, поэтому звонок сразу ушел на голосовую почту. Стив коротко изложил ситуацию: Тони жив и в сознании, ему можно позвонить и узнать подробности. Пеппер ответила на вызов мгновенно; она была на встрече, поэтому они поговорили быстро, но в ее голосе звучало отчетливое облегчение. Еще Стив набрал Кэрол, и на том закончил оповещать друзей Тони, что было немного грустно, но сэкономило его время. А это важно: оставшись без присмотра, Тони вполне мог выкинуть что-нибудь идиотское. Последний звонок был адресован МакКою. Хэнк пообещал заскочить в ближайшее время и осмотреть Тони. В целом Стив отсутствовал не больше десяти минут, но и этого было достаточно, чтобы Тони опять причинил себе какой-нибудь вред. К его чести надо сказать, что капельницу он не выдернул. Но когда Стив вошел в комнату, то увидел, что Тони лежал, свернувшись клубком на боку, держался за голову и издавал тихие звуки — всхлипы боли, как стало понятно через секунду. На мгновенье Стива охватили волнение и паника, но потом он уселся рядом и гладил Тони по спине, пока он не расслабился и не перестал дрожать. — Ой. — Ты пытался использовать Экстремис, да? Зверь сказал, не надо этого делать, пока ты не поправишься. А то будет больно. — Да ну, Шерлок. — Для гения, каковым себя мнишь, ты совершаешь слишком много дурацких поступков. — У меня нет выбора. Я потерял два дня, Стив! Кто знает, сколько еще у меня есть до того, как наниты станут активны! Я должен до них добраться, и я почти этого добился… до того, как вырубился. — Именно. Ты почти себя убил! Возможно, это должно наталкивать на мысль, что стоит перестать пытаться? Тони застонал, но в этот раз не от боли. — Ты опять забыл, да? Напоминаю: речь идет о возможной гибели всего живого на планете. Ты что, всерьез считаешь, что предотвращение этого события не стоит некоторой головной боли? Стив открыл рот, но не стал говорить, что нет, не стоило. — Ты прав, — сказал он вместо этого. — Прости меня. Ты не должен был заниматься этим в одиночку. — Ты не виноват, Кэп. И как только я с этим разберусь, я отдохну. Но это нужно сделать. — Если будешь пытаться сейчас, это тебя убьет, — заметил Стив. — Я не предлагаю бросить проект, но дай себе еще два дня. Ты сказал, что у тебя почти получилось, это может подождать два дня. Этого времени достаточно, чтобы твои синапсы подлечились — и тогда ты закончишь дело, но не прикончишь при этом себя. — Ты знаешь, что я не могу. — А ты знаешь, что я не позволю тебе себя убить. Если ты погибнешь, никто не сможет даже увидеть угрозу, не говоря уже о том, чтобы с ней бороться. Подожди того момента, когда у тебя появится шанс победить. — Предложение казалось Стиву разумным, но Тони оно, кажется, не убедило. Стив вздохнул и добавил. — Роудс сказал мне, что есть прибор, который не даст тебе использовать Экстремис в принципе. Тони, если это возможно, побледнел еще больше. — Ты этого не сделаешь. — Я бы предпочел этого не делать, — признал Стив. Это было правдой, особенно после того, как стало известно, что Тони сотворил с собой в прошлый раз, когда использовал это устройство. — Но сделаю, если ты меня вынудишь. — Стив… — Тони. Я прав, и ты это знаешь. Скажи честно: ты можешь наверняка утверждать, что если сейчас вернешься к работе, то это тебя не убьет? Тони ничего не ответил, потому что, конечно, обещать ничего не мог. Выглядел он недовольным, и Стив его понимал. Понимал бы еще лучше, если бы чертовы статуи не мешали. Когда молчание стало затягиваться, Стив наклонился и запечатлел на сухих губах Тони невинный поцелуй. — Засыпай, — сказал он тихо. — Чем быстрее ты отдохнешь, тем быстрее сможешь вернуться к работе. Я разбужу тебя, если что-нибудь случится, обещаю. Тони посмотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых застыло выражение, к которому Стив уже привык: немного испуганное, немного грустное. Возможно, он не до конца верил в реальность происходящего. — Мы могли бы отключить Экстремис, и ты тогда не будешь сомневаться, что это взаправду, — предложил Стив. — Не сейчас, а когда все это закончится. Пока что спи. Потом сможешь выгнать этих чужаков, а мы позаботимся обо всем остальном. Тони все еще казался грустным. Но в конце концов он кивнул и позволил Стиву устроить себя на кровати. Уже через несколько минут он спал. Теперь, когда все провода были убраны, Стив не чувствовал себя виноватым за то, что устроился рядом и прижал Тони к себе — так он сразу сможет понять, если будут какие-то проблемы. * * * Двенадцать часов спустя Тони действительно чувствовал себя лучше. Он проснулся почти отдохнувшим, практически без боли, и обнаружил, что Стив гладил его по волосам. Возможно, найти способ убедиться, что это не галлюцинации, было не такой уж плохой идеей. Происходящее казалось реальным, а обычно Тони мог определить, когда он галлюцинировал. Но все равно это было чертовски странным. Он хотел спросить Стива, о чем тот думает, но не был готов к разговору, который за этим последует. Вместо этого он позволил себе расслабиться и насладиться ситуацией еще минутку-другую. Второй раз они со Стивом спали рядом, и опять это было бесконечно далеко от тех сценариев, о которых он позволял себе иногда фантазировать. Но на удивление его это устраивало — по большей части, потому, что он не был готов к чему-то большему, чем просто лежать, пока его гладят по голове. Стив, должно быть, заметил, что он проснулся, но определенно был готов потворствовать ему. Это не удивляло (если не брать в расчет тот факт, что удивляло само присутствие Стива рядом), потому что он по-прежнему был склонен недооценивать опасность, в которой они находились. А вот Тони совсем наоборот; и расслабиться как следует он тоже не мог: все удовольствие омрачалось мыслью о том, что могло случиться, пока он дремал. — Я так понимаю, мир на месте? — прозвучало гораздо менее обыденно и более хрипло, чем он рассчитывал. Стив усмехнулся. — Я же обещал, что разбужу тебя в случае апокалипсиса, разве нет? — Ну, да, но ты мог проигнорировать апокалипсис, а это было бы фигово. — Это вряд ли. — Да ну? Скажи-ка мне, что никогда раньше его не игнорировал. — Если и так, у меня есть оправдание: я успел пожить с тобой и научился не обращать внимания на то, что ты делаешь в своей мастерской. — Моя мастерская — особое пространство, на которое не распространяются законы времени и пространства. Но я готов с тобой согласиться, если это подкрепляет мою позицию. — Тони ухмыльнулся и приподнялся на локтях. — Боже, мне нужно побриться. Стив полулежал, прислонившись к изголовью кровати и держал на коленях раскрытую книгу. Он убрал руку с затылка Тони и опустил на его щеку, погладил пальцем щетину. Прикосновение было настолько неожиданным и нежным, что Тони только волевым усилием сдержался, чтобы не закрыть глаза и не прильнуть к ласкающей ладони. — Я сделаю завтрак. Или попрошу Джарвиса приготовить его для тебя. Мне кажется, он слишком долго ждал возможности понянчиться с тобой. — Джарвису просто хочется понянчиться с кем-нибудь. Нельзя стать дворецким без определенной к тому предрасположенности или способности принять очень, очень неодобрительный вид, когда ребенок работодателя взрывает кухонные приборы. Я говорил ему, чтобы перебирался в Особняк. Бог свидетель, вам, ребята, его качества очень пригодятся. — Я думаю, он предпочитает оставаться здесь и продолжает выполнять свою работу не потому, что ты хорошо ему платишь. — Но я правда плачу ему весьма и весьма хорошо, — запротестовал Тони, усаживаясь. И правда, Эдвин Джарвис почти наверняка был самым высокооплачиваемым дворецким в мире, и он честно зарабатывал каждый пенни, ведь стоически терпел Тони, Мстителей и все то дерьмо, которое на него лилось из-за них. Впрочем, Тони понятия не имел, что он делал с этими деньгами, потому что не замечал, чтобы у Джарвиса была хоть какая-нибудь личная жизнь. Хотя, справедливости ради, Тони не всегда уделял внимание таким вопросам, а спрашивать казалось неловким: было ощущение, что это заденет чопорные британские чувства дворецкого. — Иди брейся. — Стив игриво подтолкнул его в направлении ванной — так аккуратно, что Тони начал подумывать чисто из принципа его стукнуть. — Я позабочусь о еде. Тони колебался. У него правда не было на это времени. Уж точно не сейчас, когда над ними нависла такая угроза. Будет ужасно, если миру придет конец, пока он завтракает. Стив, кажется, прочитал его мысли. — Один только сон не поможет тебе выжить, Тони, — заметил он. — Закинь в себя какую-нибудь еду, чтобы иметь возможность делать свою работу. Тони еще колебался, и Стив добавил: — Будет кофе. — Твои слова — услада для моих ушей, — ответил Тони, сдаваясь. * * * Он торопился, но еще чувствовал легкую слабость в коленях (и руках, и спине), поэтому быстрый душ и бритье, а также чистка зубов (вдруг Кэп снова захочет его поцеловать, нельзя же допустить, чтобы Капитан Америка погиб от утреннего дыхания Тони Старка, это было бы нелепо) заняли больше десяти минут. Когда он закончил, надел джинсы и рубашку, волшебным образом материализовавшиеся на аккуратно застеленной кровати, и вышел в кухню, Стив был уже там с кружкой кофе в руках, а Джарвис готовил блинчики. Тони сомневался, что хорошо воспримет пищу, но зато он украл кофе Стива. — Там отдельная кружка стоит и тебя ждет, между прочим. — Твой лучше. — Он из той же банки. — Но он твой. — Тони проглотил кофе, едва не обжигая язык, и сразу почувствовал себя лучше. Он не помнил, когда последний раз пил горячий кофе. Возможно, именно поэтому в итоге и свалился — недостаток кофеина в организме. Это могло стать проблемой. Когда Тони садился, Стив легко положил руку ему на спину. Вся эта сцена казалась такой домашней, что просто приводила в замешательство. — Кажется, мне больше нравилось, когда ты на меня орал, — проворчал Тони. — По крайней мере, я понимал, что между нами происходит. Стив убрал руку. — Согласен, все изменилось достаточно быстро, но ты был не в том состоянии, чтобы вести содержательные взрослые беседы, которые требовались для постепенных перемен. Если хочешь, я могу покричать на тебя еще немного, когда все это закончится. Подошел невозмутимый Джарвис с блинами. Тони никогда не переставал удивляться тому, как много неодобрения можно выразить таким каменным лицом. Еда, как и ожидалось, оказалась для него непреодолимым испытанием. Он сумел впихнуть в себя несколько кусочков, но потом сдался. Стив, который терпеть не мог, чтобы продукты пропадали, доел остальное, а Джарвис приготовил для Тони горячий бесцветный напиток, который в последние несколько недель использовал как замену пищи. Он уставился на Тони и не отводил взгляд, пока тот не выпил все до дна. — Знаешь, сколько ни пей его, лучше вкус не становится, — пожаловался Тони. — Мне об этом ничего не известно, сэр, — подчеркнуто вежливо ответил Джарвис. Стив ухмыльнулся в свой кофе и притворился милягой. Тони поспешно поднялся. — Мне нужно вернуться к работе, — объявил он. — Увидимся позже. — Я иду с тобой. Тони прищурился, глядя на Стива. — А у тебя разве нет команды, которой надо руководить? Или дело в том, что ты хочешь поорать на меня там, где Джарвис не услышит? — Только если будешь вести себя как идиот. — С лица Стива пропала улыбка и сменилась чертовски честным выражением. Не удивительно, что люди без вопросов слушались его. Тони самому иногда было тяжело противостоять желанию сделать так, как Стив хотел. — Я просто посижу в сторонке, мне надо убедиться, что ты в очередной раз не перестараешься. Веди себя хорошо, и ты даже не заметишь моего присутствия. — Ох, да Бога ради! — Это уже начинало надоедать. — Я же не ребенок, за которым надо присматривать! — Нет, просто так себя ведешь. — Стив даже не повысил голос и теперь очень напоминал школьного учителя Тони. О, такое поведение могло быть очень очаровательным, но и раздражало ужасно. — Так уж получается, что ты единственный можешь как-то противостоять этой угрозе, о которой постоянно говоришь, но еще у тебя наблюдается отсутствие инстинкта самосохранения. Поэтому присматривать за тобой — хорошая идея, причем, делать я это буду в интересах всей планеты. Тони совсем было не нужно, чтобы Стив маячил рядом, пока он работает. Особенно учитывая то, что как бы аккуратен он ни был, получение доступа к нанитам будет причинять боль. Из его носа будет идти кровь. Может быть, он даже начнет кричать. Но Тони знал границы своих возможностей, и теперь он понимал, чего нужно избегать. А Стив нет. Он попытается его остановить слишком рано. А потом станет орать, ну да. — В прошлый раз меня просто закоротило, потому что я был физически не в лучшем состоянии, — попытался он отговориться от стремления Стива присматривать за ним как за младенцем, но не устроить при этом склоку в кухне. — Теперь мне намного легче. Я буду в порядке. — У тебя все еще жар, и тебя только что положила на лопатки стопка блинов. Тони открыл рот, снова закрыл, пытаясь придумать ответ, который Джарвис не воспринял бы как обиду в свой адрес, потом открыл опять, но от необходимости что-то говорить его спас писк телефона. Стив тут же перешел в режим Лидера Мстителей, весь такой деловой, и у Тони точно случилась бы истерика, если бы оказалось, что это какой-нибудь спамер, предлагающий купить Виагру. Но Стив помрачнел, коротко пообещал в трубку, что прибудет как можно быстрее, и у Тони внутри все оборвалось. — В чем дело? — спросил он, уже вызывая броню при помощи Экстремиса. Делать это по-прежнему было больно, но уже не так, как раньше. — Ничего серьезного, — ответил Стив, снова убирая телефон в карман. — Что-то странное происходит в Центральном парке. Мы все проверим, но не похоже, что там творится что-нибудь драматическое. — Просто странное, — кивнул Тони. Они привыкли к повсеместно встречающимся странным вещам, но нормальные люди имели склонность нервничать, когда небо окрашивалось в зеленый цвет или деревья принимались с ними разговаривать — даже если это были дружелюбные деревья. Тони отложил броню и попытался получить доступ к камере в парке, но вспыхнувшая с новой силой головная боль подсказала, что лучше не делать этого при Стиве. — Коли ничего драматического, не против, если я этот раз пропущу? — Я все равно не собирался разрешать тебе идти со мной. Ты еще выздоравливаешь, и вообще, возможно, в этот раз ты просто не понадобишься. Тони скривился, но не стал спорить. В конце концов, он не очень-то и хотел с этим разбираться. — Позвони мне, если что-то изменится, — все же попросил он и направился к лифту, пока никто не успел его остановить. Уголком глаза он увидел, как Стив поспешил к спальне, и на мгновенье растерялся, но потом осознал, что тот, наверное, оставил там униформу, когда пришел сюда… кстати, когда? Три дня назад? Четыре? Ух ты. Тони точно в этот раз устроил суматоху вокруг себя. И если вдуматься, разве у Стива не было в Башне своей комнаты? Он не стал долго об этом думать и сразу переключился на работу: Экстремис уже стремился к нанитам, которых неотчетливо чувствовал в подвале. А потом он обо всем сразу забыл, потому что там определенно что-то происходило. * * * В Центральном парке точно творилось что-то непонятное. Только Стив не был уверен, что это задачка для Мстителей. Люди вели себя странно — очень странно — но, может быть, причиной тому стали наркотики? Или просто эти люди были слегка чудаковатыми. Двое полицейских, приближавшихся к стоявшим кружком и покачивающимся вперед-назад молодым людям, точно ничего странного тут не находили. Женщина-Паук и мисс Марвел, вроде бы, заинтересовались ситуацией, но к моменту появления Стива так и не решили, стоит ли что-то делать. Встав посреди парка в полной униформе и со вскинутым щитом, он почувствовал себя немного глупо. — Кто нас вызвал? — спросил он у женщин, стараясь, чтобы в голосе не проявилось раздражение. — Вот она, — Кэрол указала на девушку с длинными темными волосами, которая в настоящий момент что-то оживленно обсуждала с Люком. — Сказала, что они встретились перед футбольным матчем, внезапно увидели серый туман, а потом все превратились в вот таких зомби. Упомянутая девушка указывала на своих друзей, активно жестикулировала и даже кричала на Люка. Стив не мог расслышать, что она говорила — расстояние было слишком большим, чтобы даже его усиленный слух что-то различал — но выглядела при этом очень расстроенной. И Стив даже мог с большой вероятностью предположить, почему. — У вас нет ощущения, что вы должны больше беспокоиться? — спросил он. — У меня оно определенно имеется. Кэрол кивнула. — Мне знакомо это чувство. И я знаю, что это плохо. Ну, типа того… Джессика утвердительно хмыкнула. Надо было все же взять с собой Тони. Это его тема. Но едва возникла мысль позвонить, Стив почувствовал, как его захлестнуло убеждение, что это все глупо и не нужно, и только оторвет Тони от более важной работы. Кэрол потерла ладонью лоб. — Становится хуже, — пробормотала она. — Я хочу… Я не могу… Кто-то закричал. Стив снова взглянул на группу молодых людей и увидел, что одна из девушек прижала руки к голове и горлу. Ее крик перешел в кашель, а потом она упала. Что бы там ни парализовало их стремление действовать, оно не имело ни малейшего шанса против такого зрелища. Стив бросился вперед, Кэрол поднялась в воздух и полетела к девушке, но не успела приблизиться, как та начала дергаться и кашлять кровью. Когда Кэрол приземлилась, она уже тихо лежала и слепо смотрела в небо. Тут же другой человек — на этот раз юноша — тоже начал кашлять, в его горле забулькала кровь — и сразу то же самое стало происходить с еще одним парнем из группы. — Зовите представителей власти, — коротко выкрикнул Стив Джессике, опустившейся на колени перед упавшим. — Нужна медицинская помощь. Сам он подхватил очередную упавшую девушку, она несколько раз дернулась в его руках и затихла, из ее рта и носа бежала темная кровь. Ей было не больше двадцати. Сжав зубы, Стив осмотрелся в отчаянной попытке найти что-нибудь, что он мог бы сделать, врага, которому можно бросить вызов. Но ничего не отыскал. На парковой дорожке несколько человек с сомнением наблюдали за происходящим — словно размышляя, стоит ли как-то реагировать на происходящее; и на пересечении двух тропинок тихо, едва заметно двигалась статуя. Только посмотрев на нее с полминуты, Стив осознал, что она меняла форму: теряла углы, становилась меньше. Распадалась. В воздухе завис тонкий шлейф серого тумана. И он двигался прямо к ним. — Вот дерьмо, — процедил Стив. Он включил коммуникатор, вызвал Люка, который сдерживал темноволосую девушку и не давал ей подбежать к страдающим друзьям. — Уводите всех от тумана, — приказал Стив, указывая на зевак. — И зовите остальных. Нам нужна помощь. Черт побери, туман двигался быстрее, чем он рассчитывал, и уже почти добрался до людей. Еще немного, и Стив тоже попадет в него, мельчайшие частицы проникнут внутрь и убьют его. Кэрол и Джессика продолжали стоять и напряженно смотреть на происходящее. Надо было позвонить Тони. И если он не поторопится, возможно, это будет последним поступком в его жизни. Мелькнула вспышка света — и пыль пропала. С тихим шорохом, похожим на звук разрываемой страницы, статуя опала и осталась лежать кучкой песка. Стив пораженно проследил за этой метаморфозой и потом встряхнулся. И только теперь, когда влияние статуи пропало, он осознал, насколько сильно эта штука на него действовала. Он все еще апатично воспринимал проблему статуй в целом, но больше не чувствовал нужды стоять как олень, попавший в свет фар автомобиля. Железный Человек приземлился с громким лязганьем на лужайку. Он выпрямился и несколько секунд не двигался, вглядываясь в окружающие их тела. Лицевая пластина шлема прятала лицо Тони. — Все еще хуже, чем просто желание игнорировать их, — сказал Стив. — Я очень хорошо понимал, что происходит, но не мог собраться с мыслями и понять, что надо делать. Мне даже не пришло в голову крикнуть остальным, чтобы они убегали. — Или бежать самому, — заметил Тони. — Если бы я вовремя сюда не прилетел, ты бы погиб, как и эти ребятки. — Кстати, к слову о тебе. Что ты сделал? — Кэрол убрала с лица длинные пряди волос. По ее виду Стив мог сказать, что она тоже обеспокоена своей неспособностью реагировать на угрозу так, как следовало бы. — Электромагнитный импульс, — объяснил Тони. — Я их поджарил. Но чтобы так сделать, нужно было сначала настроить прибор на… скажем так, частоту их измерения, а то не было бы никакого эффекта. Немного торопился, поэтому очень рад, что сработало. — А ты не мог сделать это быстрее? — громыхнул над ними голос Люка. Стив даже не заметил, как он подошел. — До того, как все эти люди погибли? Тони не ответил. Он не сводил глаз с темноволосой девушки, которая позвонила Мстителям, а теперь всхлипывала над телом девушки, погибшей на руках Стива. — Ну, так что? — спросил Стив. — Ты их всех уничтожил? — Хотелось бы, — искусственно обработанный голос Тони был, как всегда, невыразительным. — Но в реальности — только тех, что были в парке. У имеющегося у меня сейчас электромагнитного прибора не хватает радиуса действия, если буду использовать больший, выведу из строя вместе с нанитами всю электронику на планете, включая кардиостимуляторы, оборудование жизнеобеспечения и системы безопасности ядерных заводов. Я бы оставил этот план на самый крайний случай. — Мы не рассматриваем такую возможность, — решил Стив. — Возможно, нам придется. Точнее, тебе придется. Такие нападения происходят по всему миру. И не прекратятся, пока почти все не будут убиты, если мы это не остановим. Электромагнитный импульс приведет к гибели многих людей, но все же может оказаться, что это меньшее из двух зол — если к тому моменту еще останутся люди, которых можно будет спасти. — Именно такие планы и привели нас к войне друг против друга. — И я продолжаю придерживаться того же мнения, — упрямо (как всегда) настаивал Тони. — Но, возможно, до этого не дойдет. В общем-то, я надеюсь, что не дойдет. — Должен быть другой способ, — настаивал Люк. — Нет. Это происходит во всех крупных городах всех стран мира. Прямо сейчас. А знаешь, сколько сигналов о помощи я поймал через Экстремис? Сто тридцать три. — Маска скрывала лицо, но Стив мог представить себе выражение лица Тони. — Миллионы людей уже попали под их действие, и только сотне достало понимания увидеть проблему. Стив вспомнил людей, спокойно прогуливающихся по лужайке, пока прямо у них на глазах гибли несчастные жертвы, вспомнил, как сам не понимал, зачем их вообще сюда позвали. И вздрогнул. — В чем разница? Почему на некоторых влияет меньше? Почему не повлияло на нее? — Он указал на девушку, по-прежнему оплакивающую друзей. Еще сотни людей по всему миру делали то же самое — и по той же причине. — Кого-нибудь удивит, если я скажу, что это моя вина? — Нет, — одновременно ответили Люк и Джессика. Стив только нахмурился. — Как так? — Я не знаю наверняка, это только теория. Но я был первым, кто заметил эти штуки. Я работал с ними, проводил различные тесты. Помните, как они реагировали на меня и не реагировали на вас? Стив смутно помнил. Тогда он просто ни о чем таком и не подумал. — Похоже, они меня тоже заметили. И… Я не думаю, что их создавали как оружие. Похоже, их создавали как… своеобразный… инструмент генетической чистки. Кэрол резко вдохнула. — Это же еще хуже! Тони кивнул. Для всякого, кто мог считывать язык его тела в броне, было очевидно, что вид у него совершенно несчастный. — Думаю, вот что случилось с той Вселенной, откуда появились туннели. Я нашел в канализации остаточную радиацию, но не из нашего, а из того мира. Похоже, эти штуки появились, осмотрелись и принялись убивать всех, кого считали неполноценными. Похоже, таковыми засчитывалось большинство, потому что определенно наши друзья из другого измерения решили, что ядерный удар — меньшее из зол. — Это ужасно, — Джессика развернулась, осмотрела парк, потом подняла глаза к небу. — Каков критерий? — спросил Стив. Может быть, они что-нибудь сделают, добьются того, что достаточно большое количество людей пройдет «тест»? — Почему уцелела та девушка? — Я не вполне уверен, но готов спорить на деньги, что у нее IQ не меньше ста сорока пяти. — Тони выглядел так, словно говорить ему было по-настоящему больно. — То есть, они проверяют на уровень интеллекта? — В этом был смысл. Тони — один из самых умных людей на планете, и на него они никогда не влияли так, как на остальных. С другой стороны, во время их общей встречи Хэнк Пим не слишком-то беспокоился о статуях; но он явно на что-то отвлекался, в то время как Тони был сосредоточен только на статуях. — В данном случае, да. Я полагаю, это своего рода стечение обстоятельств. Если бы Кэп заметил их раньше меня, они бы проверяли на физическое совершенство. Процент погибших тогда был бы еще выше. — Сомневаюсь. Сколько на планете людей с гениальным уровнем интеллекта? — Не много. К счастью, я один из них. — У тебя есть план? — спросила Кэрол. — Да. Кэп, ты мне нужен. Тони протянул руку, и Стив без колебаний прижался к нему, обхватил закованное в броню плечо, как обычно делал, когда Тони брал его полетать. — Куда мы? — На старое предприятие «Старк Интерпрайзес», оно примерно в пятидесяти милях отсюда. Там есть все, что тебе понадобится. — Мне? А что насчет тебя? — Если тебе придется это использовать, обо мне вообще уже речи не будет идти. Ох. Ну конечно. Теперь, возможно, был не лучший момент, чтобы это обсуждать. — И — нет, другого способа не существует, — добавил Тони, словно прочитав мысли Стива. Может быть, и прочитал. Ему всегда хорошо это удавалось, как всегда хорошо удавалось отсекать или перебивать то, что Стив собирался сказать, еще до того, как он успевал открыть рот. * * * Полет занял не много времени. Тони двигался быстрее, чем обычно осмеливался вместе со Стивом, но время в данном случае было фактором. Важным. Они неслись слишком стремительно и не могли видеть, что происходило внизу, но Тони знал, что повсюду статуи становились все более и более активны. Туман наноботов был густым и локализованным, но они быстро распространятся. И, в конце концов, доберутся до каждого. И так уже погибли сотни. Потому что Тони Старк не справился, потерял слишком много времени. Винить больше было некого. Он единственный знал о проблеме. С тяжелым стуком они приземлились на крыше здания. Едва это произошло, Кэп отпрянул, и Тони ощутил отсутствие его объятия, словно мог его действительно почувствовать сквозь броню. Они сразу вбежали в дверь, ведущую внутрь, и заспешили вниз по ступенькам. — Итак, тут и стоит электромагнитный прибор? — В числе прочего, да. Недостаточно большой, чтобы охватить весь мир, но он активирует остальные — по всей планете, чтобы точно добраться до каждого уголка. Я уже запрограммировал через Экстремис нужную частоту. — Тони подвел Стива к панели управления, показал нужные кнопки. Он надеялся, что Стиву не придется их использовать. Даже знание, что в противном случае Тони уже не будет рядом, и он не увидит последствия, не успокаивало. — Я даже знать не хочу, зачем ты создавал что-то, что может одномоментно выключить все электрические приборы в мире, — мрачно произнес Стив. Тони пожал плечами. — Мне не хотелось зависеть от Магнето в том случае, если нам это когда-нибудь понадобится. — Так что ты собираешься делать? Тони ухмыльнулся. — Если повезет, спасу мир. Если не повезет, спасать мир придется тебе. Но нажимай эту кнопку только в случае самой крайней необходимости. — Не волнуйся, так и сделаю. — По виду Стива можно было понять, насколько ему все это не нравится. А Тони не нравилось оставлять на него эту обязанность. Он знал, что Стив все равно будет чувствовать себя ответственным за гибель каждого, кого убьет электромагнитный импульс, хотя это Тони не справился с решением проблемы и довел ее до такого. — Как я узнаю, что тебе все удалось? — Я не буду уходить далеко. Если умру в корчах на полу, возможно, у меня ничего не получилось. Впрочем, не обязательно… Даже если это случится, свяжись с остальными, спроси, что делают статуи. Если у меня все получится, это будет заметно. «Не думай, что я облажался, только потому, что это меня убило», — едва не добавил Тони. Но в итоге промолчал — для подобных разговоров просто не оставалось времени. На многое не оставалось времени. Не оставалось времени для них, точка. А прежде всего — для сожалений. Тони открыл броню, позволил ей разобраться. Глубоко вздохнул. — Сделаем это, — сказал он. — Держись сзади, — распорядился Тони, отходя в другой угол комнаты с одной из перчаток брони в руках. — Оставайся вон там. Риска быть не должно, но надо перестраховаться, верно? Вообще, не помешало бы отдельное закрытое помещение, но что делать? В этом здании нет комнаты, откуда они не смогли бы выбраться: оно никогда не предназначалось для того, кроме того, было брошено двадцать лет назад. Я обслуживал машины, но не само предприятие. Знаю, глупо — должен был предугадать, что рано или поздно придется сражаться с наноботами и именно с тобой рядом. — Он болтал без умолку — то ли нервничал, то ли не хотел дать Стиву возможности вставить слово. — В любом случае, я, скорее всего, смогу достаточно их контролировать и удержать возле себя. Просто не хочу, чтобы ты их случайно вдохнул. Стой там, пока все не закончится, и прислушивайся к тому, что говорит Кэрол. Только если я погибну, а статуи продолжат двигаться, нажимай на кнопку. Стив хотел возразить, что план глупый, что он в любом случае не будет нажимать на эту кнопку — особенно с учетом того, что даже не понимал толком, что происходило. Ему не нравилось все это, не нравилось, что его решения зависели от кого-то еще, пусть даже и от Тони, а не кого-то еще. Он терпеть не мог быть беспомощным. — Что конкретно ты собираешься делать? — спросил он. Нужно было получить ответ, пока оставалась такая возможность. Пока Тони еще не начал. Пока не победил этих супостатов каким бы там ни было рискованным самоубийственным планом, какой у него там был. Его даже не должно тут быть, потому что черта с два все пойдет так плохо, чтобы ему пришлось нажимать эту кнопку. Тони этого не допустит. Стив знал, что Тони так же, как и он сам, ни в коем случае не хотел, чтобы они использовали электромагнитный прибор. Он победит, потому что должен это сделать. (Но все же он может погибнуть в процессе, и, получается, «Что конкретно ты собираешься делать?» будет последним, что Стив ему скажет?) — Помнишь тот образец из моей мастерской? — отсек в перчатке Тони открылся, и оттуда выплыло знакомое облачко пыли. Стив неосознанно сделал шаг назад, но облачко не двигалось в его сторону. Оно направилось к Тони. — У нанитов есть коллективный разум планетарного масштаба. Я использую его, чтобы подобраться к ним и уничтожить. Впрочем, сначала они должны попасть внутрь меня и соединиться с Экстремисом. Это единственный способ внедриться в сеть — несколько хитрый, потому что речь идет о порождениях другого измерения. Он ухмыльнулся, быстро обернувшись к Стиву, а потом выдвинул из перчатки короткий клинок и сделал разрез на своей ладони. — Прямо в кровоток, — объяснил он, поворачиваясь спиной. — Кратчайшим путем. И облако — очень маленькое, неплотное — пропало. Тони один раз дернулся, и Стив осознал, что произнесенные только что слова не годились, не могли быть его прощанием. Он произнес: «Тони», но было уже слишком поздно. Тони стоял очень неподвижно, глядя в пустоту и ничего не видя, с его ладони капала кровь. Мгновенье спустя он упал на колени. А потом закричал. * * * Пригласить наниты внутрь, по сути, оказалось достаточно, чтобы получить к ним полный доступ. Они соединились с Экстремисом, и это открыло дверь для самого Тони; не только к миллионам тех, которые он изучал, а вообще всем нанитам. Настроиться на их измерение по-прежнему было сложно, по-прежнему причиняло боль. Но даже те ощущения, что он испытывал раньше, не подготовили к той агонии, которая последовала за соединением с триллионами нанитов разом. Они знали о его присутствии и пытались бороться с ним, и их было так много, и они были такими чужими. Тони казалось, что предыдущее перенапряжение Экстремиса причиняло боль, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило теперь. Он чувствовал, как связи между их разумами сгорают, оставляя только опаленные шрамы. Тони не помнил, как дышать. Не помнил, как двигаться. Но не важно, насколько это было мучительно, не важно, насколько чужеродными были наниты, они все же были машинами. И если Экстремис что и умел — так это указывать машинам, что делать. Так что Тони Старк именно этим и занялся. Это было тяжело. Это причиняло боль. Разрушало жесткий диск, которым стал его мозг, компьютер, который поддерживал жизнь в его теле. Его разум пытался защититься, отрубиться, заставить его потерять сознание до того, как станет слишком поздно. Но у Тони была важная работа, и он не мог остановиться сейчас, когда столь многое стояло на кону. И ему просто нужно было постараться чуть-чуть больше, он должен был вытерпеть еще чуть-чуть. Ему почти удалось, почти удалось, почти… * * * Крики даже не были криками. Стив слышал раньше, как кричал Тони — не очень часто, но все же слишком часто; он терпеть это не мог. Это же… Это претило ему еще больше. Это был звук, который силился стать криком, но не мог, потому что не хватало воздуха. В этом не было ничего сознательного — просто инстинктивная реакция на агонию, которую нельзя облечь в слова. Стив сделал, как ему было велено. Он оставался на связи с остальными, поддерживал контакт с Кэрол, которая рассказывала ему, что происходило. Статуи продолжали распадаться, превращаться в пыль и нападать на людей на улицах, в парках, торговых центрах. Мстители изо всех сил старались увести людей подальше, но это было сложно, учитывая то, что те не видели опасности. Голос Кэрол звучал расстроенно, беспомощно. Стив понимал ее чувства. Первое, что он сделал после того, как Тони начал задыхаться, — велел ей немедленно послать к ним срочную команду медиков. Кого-нибудь, кто помог бы Тони, когда все завершится. Больше он ничего не мог сделать. Через несколько минут тело Тони начало дергаться. Так как он развернулся спиной, Стив не мог видеть его лица, но мог слышать влажные задыхающиеся звуки, в которые превратились не-крики. Дрожь превратилась в полноценные конвульсии, которые закончились тем, что тело Тони обмякло и повалилось на пол как марионетка, которой обрезали все ниточки. Окончательно и бесповоротно. Стив бросился действовать еще до того, как Тони упал. — Кэрол? — рявкнул он в коммуникатор. Ему срочно нужен был ответ, и не было времени ждать. — Кэрол, что происходит? Ответом ему была лишь статика. Сердце Стива бешено стучало. Вдруг то, что сделал Тони, уничтожило не только наниты, но и его средства связи (и самого Тони тоже)? Что тогда он будет делать, не зная, сработал ли план, продолжали ли гибнуть люди? Станет ли он рисковать? — Кэрол? Люк? Кто-нибудь? — Мисс Марвел на связи, — пробился сквозь шум голос Кэрол. — Я понятия не имею, что сейчас произошло, но все статуи внезапно обрушились. Точнее, превратились в пыль, но она просто лежит и никому не причиняет вреда. А самое главное — я могу смотреть на нее без желания пожать плечами и заняться чем-то еще. Послышался короткий смешок. — Что бы там Тони ни сделал, это сработало. — Ага, — Стив добежал до Тони, упал на колени перед ним, перевернул. — О, Боже. — Что такое? — В голосе Кэрол теперь звучала тревога, но Стив не мог уделить внимание ее вопросу. Лицо Тони было залито кровью, которая бежала из его носа, ушей, сочилась из уголка рта. Он был совершенно обмякший, когда Стив взял его на руки и лихорадочно проверил пульс, дыхание. Они были, но слабые, нерегулярные. Пропадающие. — Как скоро медики будут здесь? — его голос звучал странно невыразительно для его же собственных ушей, в нем не осталось эмоций. Это составляло резкий контраст с быстрыми паническими движениями, с которыми он подхватил Тони на руки и встал, скорее выбегая, а не выходя из комнаты. Как темная кровь на лице Тони составляла резкий контраст с белизной его кожи. — Через несколько минут, — Кэрол теперь говорила деловито. — Можешь вынести его на крышу? — Уже спешу, — Стив преодолел коридор и устремился вверх по ступенькам. Все это время он думал, каким хрупким, беззащитным казался Тони в его руках; пытался вспомнить, было ли так же в прошлый раз, когда он нашел его в крови на полу и отнес в постель. Лицо Тони было прижато к груди Стива, руки и ноги безвольно болтались. Стив уже добрался до крыши, уже слышал звук приближающегося вертолета, когда Тони снова начали сотрясать конвульсии, и он принялся издавать те же задыхающиеся звуки, поднял руки и попытался то ли оттолкнуть Стива, то ли притянуть к себе, то ли и то, и другое одновременно. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом он снова затих, и когда Стив опустил Тони на крышу, то увидел, что из его рта бежала новая, более темная кровь. Он больше не дышал. * * * В дальнейшем Стив не сможет толком вспомнить, что именно происходило потом.