Соседи

      Голова грозится лопнуть на две части, а то и больше, когда сознание медленно возвращается ко мне. Хоть это чувство мне и не чуждо, но всегда я переживаю его, как будто в первый раз. Во рту сушит, а глаза не получается открыть, словно кто-то старательно залил их свинцом. Пытаюсь пошевелить хотя бы языком во рту, но дается это с трудом — как будто я без воды провел около суток. Поэтому вместо этого из горла вырывается какое-то мычание, похожее на кастрацию быка. Ох, и сравнение! Но мне кажется, что сейчас я похож на ту самую скотину, которую лишили всей радости в жизни…       Пытаюсь пошевелить рукой и откидываю ее в сторону. И тут же замираю… Моя конечность коснулась чего-то мягкого и теплого… А что было вчера? Вчера было… Была… Обрывки воспоминания проносятся, как сюжет из старой киноленты… Неужели… Это… Трис?!       Забыв обо всех своих недомоганиях, приоткрываю один глаз и понимаю, что мои догадки верны. Проклятье! Черт! И как же меня вчера угораздило так?! Проклятый виски!       Аккуратно сажусь в постели и чуть перегибаюсь через спящую Трис. Спит. Она спит. И все было бы ничего, если бы она не спала обнаженной, лишь ее рука, крепко сжимающая кусок тонкого одеяла на груди, говорит о том, что все, что вчера произошло между нами, был не сон.       Закрываю глаза и морщусь от осознания вины и еще какого-то чувства, но пока я и сам не разобрался, что это. Но тут же память старательно выводит обрывки воспоминаний нашей близости. И я нервно глотаю, понимая, что мне… понравилось… Только не это! Ну, почему именно она?! Я что, не мог вчера действовать по «старой схеме»: нашел бы кого-нибудь на одну ночь, переспал и отпустил бы «с Богом»? Нет, мне нужно было «залезть» вчера на свою соседку! И что-то мне подсказывает, что она будет не рада нашей встрече в моей постели…       Откидываю одеяло и пытаюсь встать. И мог бы себя поздравить с успешной попыткой, если бы не задел на краю тумбы лежащий телефон и будильник. Они, предатели, с грохотом падают на пол, отчего я замираю в скрюченной позе, а Трис начинает шевелиться. Ну, все… Я — труп. Потому что девушка сейчас увидит меня, и начнется…       Трис медленно поворачивается на спину и сладко тянется, отчего кусок одеяла оголяет одну из грудей. А я мысленно подмечаю, что грудь у неё «что надо». Пока я нахально рассматривал ее округлости, не сразу заметил, что карие глаза Трис уставились на меня. И она с ужасом пробежала по моему голому телу, затем резко села в постели и, видимо, пытаясь вспомнить, снова посмотрела на меня:        — Ты что тут делаешь? — зашипела она. — Да еще в таком виде?       Ну, я же говорил… Ладно, буду импровизировать…        — И тебе доброе утро, — попытался я улыбнуться более дружелюбно.        — Какое доброе утро?! — заводится она. — Отвечай немедленно!        — Ну… Вообще-то это ты в моей комнате… И ты не помнишь, что вчера произошло? — спокойно спрашиваю я.       Трис на мгновение прикрывает глаза, затем трясет головой, открывает рот и закрывает его, словно рыба, которой не хватает воздуха, потом подтягивает колени и закрывает лицо руками, при этом издавая тихий стон:        — Мы что, вчера… Это… Ну… Ты понял…        — Переспали, да, — выдыхаю я.        — Боже… — тянет она и откидывается на подушку, держась за голову.        — Слушай, ну, все не так уж и плохо… — пытаюсь я успокоить девушку.        — Нет, все очень плохо! — возражает она. — Так не должно было произойти! Только не ты! Только не это!       Я, конечно, понимаю, что «пьяный секс» — не самый лучший секс, но я не согласен с ней! Она что, считает меня недостойным любовником?! Вроде, раньше никто не жаловался! Ты посмотри, какая фифа!        — Что ты хочешь этим сказать? — вот теперь я начинаю злиться.        — А то, что мы не должны были вчера этого делать! Просто я… выпила… И ты тоже… И так… Не должно было…        — А чего ты хотела? Цветов, вина и билетов в кино? — вот теперь точно я взвинчен.       Трис убирает руки от лица и вскакивает с постели, обмотавшись моим одеялом. Ее глаза выражают крайнюю злость и гнев. Она в два шага подходит ко мне и смотрит в мои глаза. Я жду дальнейших ее действий.        — Ни тебя, ни цветов, ни кино, ни вина, — по буквам цедит она мне в лицо. — Есть только один вариант — давай сделаем вид, что между нами ничего не произошло. Идет?       Я смотрю на неё, чуть прищурившись.        — Неужели я тебе так противен? — не удерживаюсь от вопроса я. — Странно, но мне казалось, что тебя ночью все устраивало… И даже больше…        — Замолчи! Пожалуйста, замолчи! — Трис подносит палец к губам, прося тишины. — Ты — мой сосед. Я — твоя соседка. Все! На этом и все!       Ну, все — так все…        — Идет, — протягиваю я ей руку, чтобы скрепить наш уговор.       Трис опускает глаза вниз, глядя на мою руку, но задерживает взгляд. И я понимаю, что она там увидела. Но я ничего не могу поделать со своей природой — утреннюю эрекцию еще никто не отменял!        — Смотри мне! — угрожающе шипит она. — Если об этой ночи хоть кто-то узнает, я клянусь, что отрежу тебе все выпирающие части тела! — соседка вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью.       Когда я думал, что Трис будет не очень рада тому факту, что мы всю ночь «кувыркались» в постели, я прибеднялся. Она не просто зла, она, словно фурия, взбешена. И мне кажется, что была бы ее воля, она бы уже давно пустила мою кровь. Да еще и грозится, что лишит меня моих мужских «причиндалов». Я, конечно, не из робкого десятка, но кто знает, что у этой бешеной на уме?       Я прислоняюсь на закрытую дверь спиной и запускаю пальцы в волосы, прикрыв при этом глаза. Но мой мозг упорно «рисует» мне картинки вчерашнего: мои пальцы сжимают ее кожу, мои ладони скользят по ее позвоночнику; она стонет и выгибается… Единственное, что утешает, так это то, что мы с ней больше и общаться-то особо не будем… После такого-то!