Соседи

      Как говорится: «Хорошо там, где нас нет». Хорошая поговорка и вспоминается она всегда в тот момент, когда нам плохо или грустно. Но в моем положении я даже не знаю, в каком месте было бы хорошо, потому что, куда бы я не отправилась, во мне живет и уже начал развиваться плод. И сказать, что хорошо в том или ином месте, я не могу – я неотделима от своего будущего ребенка. А значит, я должна учиться жить и научиться любить его. Хотя, сейчас я даже не знаю, какие чувства испытываю к нему. Или к ней. Я растеряна, опустошена, напугана и зла.       А вчера еще Тобиас наговорил мне кучу «приятных» вещей, от которых я чувствую себя еще более мерзко. Всегда была уверена, что мужчина должен принять «такие» новости как должное, но сейчас даже я не могу сказать ничего вразумительного, кроме того, что я не смогу избавиться от него. А значит, быть мне матерью через каких-то девять месяцев, грубо говоря.       Свое состояние сейчас я бы могла описать как «подвешенное»: я не знаю, что будет завтра, не знаю, как сложится моя жизнь в дальнейшем. Не знаю, как сказать о своем «интересном» положении на работе, а уж тем более родителям. И если на работе мне не нужно особо вдаваться в подробности, от кого я беременна, то с родителями такой номер не прокатит! Им я должна буду все рассказать. А мой консервативный папа потребует еще и предоставить ему отца ребенка… Не думаю, что Итон будет в восторге от такой новости…       Выхожу из своей спальни и сразу же чувствую резкий запах жареного и свежесваренного кофе. Желудок сжимается в кольцо, и я прямиком бегу в туалет. Слышала неоднократно, что утренний токсикоз портит все впечатление о беременности, но чтобы на столько?! Обессиленная, буквально выползаю из туалета и прислоняюсь виском к стене, прикрыв глаза. Боже! Если так будет продолжаться на протяжении всей беременности, то легче сразу сдохнуть!       - О! Вот ты где?! – слышу я бодрый голос Тобиаса, который вышел из кухни. – Пошли завтракать? Я приготовил тосты, яичницу с беконом, кофе и апельсиновый сок.       От одного упоминания о жареной яичнице мой желудок вновь сжимается, и я рывком залетаю в туалет. Снова склоняюсь над ним и чувствую, как мое нутро будто тоже выходит наружу. Это ужас!       - Трис? Трис? С тобой все в порядке? Это токсикоз, да? – слышу я голос за дверью, но ничего не могу ответить, потому что сил нет. Сползаю по стене и прикрываю глаза. – Трис, открой дверь! Тебе нужна помощь?       Нахожу в себе силы и поднимаюсь. Встаю на ноги и упираюсь рукой в дверной косяк. Все-таки это тяжелое бремя – беременность! Еще и сосед этот…Будь он неладен!       - Все нормально, - я открываю дверь и держусь за стенку, выхожу в коридор, и тут же мою руку перехватывает Тобиас. Но у меня нет сил сопротивляться, поэтому я позволяю ему довести меня до своей спальни.       - Может, вызвать врача? – спрашивает он, усаживая меня на постель.       - Зачем? Чтобы он еще раз подтвердил мое положение? – ухмыляюсь я.       - Может, он выпишет тебе таблетки или еще что? – выдвигает предположение Тобиас.       Я поднимаю на него глаза, полные гнева, потому что сейчас реально он говорит глупости, но вижу его обеспокоенные глаза, и решаю сменить гнев на милость. Все-таки и для него моя беременность – первая. Тем более, он мужчина, а им вообще невдомек, что это такое, они знают только поверхностно.       - Нет, не нужно, - отказываюсь я. – Мне пора на работу.       - Ты собираешься ехать на работу? – вскидывает он брови.       - Беременность – не диагноз, - иронизирую я. – Я не калека, не инвалид, не больная. Я просто беременна.       - Да, прости, - как-то рассеянно мямлит он и опускает глаза в пол. – Так что насчет завтрак? Все уже на столе.       Я категорично мотаю головой, давая понять, что тогда точно умру прямо там, посреди кухни, если увижу еду. Тобиас, видимо, понимает это, поэтому выпускает мою руку, которую все это время держал в своей руке, но ни я, ни он особо этому не предали значения, и выходит из моей комнаты. Я прикрываю глаза и откидываюсь на спину. Пролежав так еще немного, я все-таки встаю и начинаю собираться.       Открываю шкаф и перебираю вешалки с одеждой. Скоро мой 42-й размер перерастет в… В какой он перерастет? В 50-й? Или больше? Мама дорогая! Я ж буду толстая и ужасная! Тут же мысленно беру себя в руки и успокаиваю себя тем, что это временно. После родов я все-таки приведу себя в норму, и все будет как раньше. За исключением того, что я стану мамой…       Прикладываю одно платье за другим, рассматривая себя в зеркало, и даже не замечаю, как провожу рукой по еще пока плоскому животу. На мгновение мне показалось, что что-то шевельнулось во мне, но я тут же одергиваю руку и себя, потому что это пока еще не возможно. Но я откидываю все вешалки в сторону и задираю майку от ночной пижамы, повернувшись боком к зеркалу. Выдыхаю весь воздух из легких и надуваю живот как можно сильнее, чтобы понять вообще, как это будет выглядеть в дальнейшем. Задерживаю дыхание и провожу рукой по округлому животу.       - Трис, я… - дверь в комнату внезапно открывается, и голова Тобиаса появляется в проеме. Увидев меня, что я делаю, он округляет глаза и, не спрашивая разрешения, проходит в комнату. Я замираю и смотрю на него, а он подходит ко мне. Не разрывая зрительного контакта с моим округлым животом, он машинально дотрагивается до него, а я вздрагиваю. – Его уже так видно?! Это… Просто… Удивительно!       Что?! Он что, думает, что живот так просто взял и вырос?! Он серьезно?! Я расслабляюсь и набираю в легкие воздуха, отчего мой живот снова становится плоским. Тобиас, видимо, понимает, что произошло, поэтому сильно смущается, а я опускаю подол майки. Он резко одергивает руку, а я хмурю брови.       - Почему ты врываешься в мою комнату без стука? – спрашиваю я у него строго.       - Прости… Я просто… Хотел предложить довезти тебя до работы, все-таки твое утреннее состояние… Мне кажется, что тебе лучше не ездить самой за рулем? – сбивчиво говорит он.       Что за странные перемены в нем? Что это с ним? Ааа… Я, кажется, поняла! Ему жалко меня, что ли?! А вот этого я вообще не потерплю! Жалость – хуже ненависти! Уж лучше мы будем и дальше ненавидеть друг друга, чем он будет меня жалеть!       - Нет, я сама, - резко говорю я. – Мне ничего не нужно. Спасибо.       Взгляд Тобиаса становится мрачным, и он лишь кивает головой. Потом разворачивается и уходит. Я остаюсь одна и продолжаю сборы, параллельно злясь на всех вокруг.       И все-таки его слова застревают в памяти, и я не решаюсь сесть самой за руль, поэтому вызываю такси. Через четверть часа я уже подъехала к работе и расплатилась с таксистом. Еще через пять минут я уже была на своем этаже. А еще через три минуты я уже тащила за локоть по коридору возмущенную и растерянную Кристину подальше от посторонних глаз. Но все это время, пока мы выходили из общего зала, где все коллеги видели, как я грубо выволокла подругу, Крис молчала. И как только мы завернули за угол, я отпустила подругу, и Крис начала растирать покрасневшую кожу на локте, при этом морща нос от боли.       - Трис, какая муха тебя укусила? – не глядя на меня, бубнит Кристина.       - Маленькая такая, Кристиной зовут. Она сует нос не в свои дела и болтает лишнего! – грозно шиплю я.       - Ты злишься из-за того, что я рассказала твоему соседу правду? – искренне удивляется подруга и упирается руками в бока.       - Конечно! – взрываюсь я. – Зачем ты это сделала?! Кто тебя просил?! – вою я, словно сирена.       - Прекрати истерику! – резко обрывает меня Кристина. – Я рассказала ему, потому что ты не хотела этого делать! Во-первых, ты мне дорога, и я не хочу, чтобы ты растила ребенка в одиночку! Во-вторых, он имеет право знать. И обязан знать! В-третьих, перестань думать, что беременна только ты! – я вскидываю брови от услышанного. – Ну… я имею в виду, что Тобиас такой же будущий отец, как и ты будущая мать, поэтому твоя беременность – это и его беременность… Ну, в общем, ты поняла меня! – подруга вскидывает руки к верху. – А в-четвертых… - Кристина запинается и смотрит на меня, а я пожимаю плечами. – Ах, да! В-четвертых, прекрати на меня орать!       Я закусываю губу и перевариваю ее тираду. Она права, конечно, а я… Я трусиха. Я трусиха, потому что не смогла сделать того, что обязана была сделать. Я сама должна была рассказать Тобиасу о своей беременности, а получилось так, что он узнал это вообще от постороннего человека! Конечно, Кристина мне не посторонняя, а вот для Тобиаса она посторонняя.       - Прости… - выдавливаю я из себя.       - Да ладно! – Кристина раскрывает объятия, и я обнимаю ее. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты сейчас словно бомба замедленного действия? Гормоны и все такое… Но я же люблю тебя! И нашего будущего малыша тоже! – Кристина наклоняется к моему животу и смеется: - Слышишь, малыш, я тебя уже люблю! Тетя Кристина тебя ждет!       - Прекрати! – смеюсь я. – И с чего ты вообще взяла, что там он, а не она?       - Потому что я чувствую, что там мальчик, - отрезает подруга и выпрямляется. – Мой крестник. Я даже над именем уже подумала. Как тебе Роберт? – я удивленно смотрю на нее, а она видит мой взгляд и морщит нос: - Нет? Не нравится? Как насчет Дэнни? Или Алекс? А вот еще тебе парочку...       Я машинально тяну Кристину обратно в зал, и пока мы доходим до него, Кристина успевает мне перечислить все имена. Ох, и сумасшедшая же крестная будет у моего ребенка!