Осколочки

      И снова её не замечали целыми днями. Ни одноклассники, ни учителя. Порой Ане нравилось быть невидимкой, сливаться с общей массой. Меньше шансов нарваться на новую порцию издевательств.       Пролетели последние учебные дни, промелькнула пора экзаменов, близился выпускной бал. Аня знала, что её там никто не ждёт, но что-то тянуло принарядиться и остаться на танцы.       За окном лил дождь, а на душе у девочки было необычайно светло. Она сидела за пианино, старательно нажимая на клавиши, и фантазировала.       Ей виделось, как она, в роскошном платье, в туфлях, с прекрасной причёской, идёт по школьному актовому залу. Никто не верит своим глазам. Все восхищённо смотрят только на неё, слышны удивленные возгласы. Её пропускают вперёд. Она останавливается перед Максом. Он потрясён до глубины души и не может вымолвить ни слова, поэтому просто подаёт ей руку, приглашая на танец. Она отвечает кротким поклоном. Макс плавно берёт её за талию…       Очередная нота старинного вальса выбилась из общей мелодии, и видение мгновенно рассеялось.       — А ты неплохо играешь.       Аня вздрогнула. Позади неё в дверном проеме стоял отец. Давно небритый, усталый, видимо только с работы.       — Я… — девочка запнулась. — Я сильно помешала?       — Ничуть, — отец почесал подбородок, прошёл в комнату. — Я тебя смутил?       — Марго не нравится, когда я играю, — ответила Аня, разглядывая облупившийся лак на крышке.       Она никогда никак не называла мачеху, кроме как по имени.       — Марго много что не нравится, — сказал отец, опускаясь на диван. — Когда у тебя выпускной?       Аня улыбнулась, но поворачиваться к нему лицом не стала.       — Через три дня.       Отец вздохнул. Помолчал немного.       — У меня смена, — не громко сказал он. — Я не смогу прийти.       — Ничего, — так же тихо произнесла девочка. — Я и сама не хочу идти.       Ни платьев, ни туфель. Аня раздосадовано смотрела на свой гардероб, наполненный серыми вещами. Денег на покупку нет, мачеха не даст точно. Идея сшить платье самой отпала сразу. Аня не умела шить, да и не успела бы. Тем более, что делать с обувью? Оставалось единственное место, где можно было найти что-нибудь путное. Чердак.       На чердаке было необычайно просторно и сухо. Девочка думала, что от крыши здесь остались только стропила, а по полу невозможно пройти.       Свет малюсенького фонарика плясал по запылённым коробкам и мешкам. Аня заглядывала в каждый из них, но ничего не находила. В одной коробке нашлись туфли, настолько старые, что чудом не рассыпались у девочки в руках.       В дальнем углу стоял огромный шкаф. Аня открыла дверцу, спугнув невероятное количество моли, и несмело заглянула внутрь. Чего здесь только не было! И истлевшие сюртуки чуть ли не из девятнадцатого века, и военный мундир сороковых годов, и чьё-то свадебное платье, наполовину сгнившее. Аня сдвинула вешалки вбок и увидела еще одно платьишко. Не долго думая, она вытащила его из шкафа и поспешила домой.       Отец спал, развалившись на диване, мачеха ещё не вернулась. Аня прошмыгнула к себе, включила старинный светильник над кроватью и расстелила платье. Не как в мечтах, но тоже сойдёт.       Вооружившись иголкой и ножницами, девочка отрезала истрепанные края ткани. Подол чуть укоротился, убрались дурацкие кружева на рукавах. Аня открыла ящик стола, вытащила несколько чёрных лент.       Этими лентами ей заплетали волосы на похороны матери десять лет назад. С тех пор они лежали без использования.       Лентам быстро нашлось применение. Одну, широкую и непарную, Аня пришила на пояс. Другая, очень длинная, окаймила подол. Ещё две коротеньких ленточки девочка пришила к краям рукавов.       — Хоть раз буду красивой, — прошептала Аня и занялась стиркой.       Грязно-белое здание школы, казалось, тряслось от гремящей внутри музыки. Аня, в своём скромном наряде, шла по коридору в актовый зал. Ноги уже подкашивались от усталости: туфли на каблуке, хоть и не очень высоком, были ей непривычны. Платье из белого стало бежеватым, стоило хорошенько выстирать его перед швейными экспериментами.       Девочка заняла своё место и поискала глазами Макса. А вот и он, шепчется с первой красоткой школы, Алисой.       Алисе Аня завидовала. Ещё бы, обеспеченная семья, много друзей, всеобщее признание… Ане никогда такого не познать.       Долгая и тягомотная речь директора наконец завершилась, быстро прошло вручение аттестатов. Начался бал.       Аня, как и многие девчонки, стояла у стены в ожидании приглашения. Но если другие почти сразу уходили танцевать, она провела в стороне больше получаса.       Ноги ныли. Девочка безумно устала и уже собралась возвращаться домой.       — Аня! — окликнули её.       Она великолепно знала все оттенки этого голоса. Макс. Наверняка опять задумал какую-то шутку.       — Что?       Парень подошёл ближе.       — Ты сегодня очень красива, — сказал он, разглаживая лацкан пиджака.       Непривычно ласковый тон Макса заставил Аню забыть обо всех страхах и предрассудках. Таким нежным, заботливым она слышала его впервые.       — Я… Я хотел извиниться, — несмело начал Макс, приглаживая волосы на затылке. — Я вёл себя отвратительно по отношению к тебе… Прости, если сможешь.       Аня сразу отогнала мысль о том, что это ловушка. А зря.       — Наверно, ты ненавидишь меня, — тихо-тихо добавил парень и опустил голову. — Можешь ударить меня, обозвать, я заслужил.       Девочка поправила очки.       — Я не буду, — несмело ответила она.       — Тогда, может, потанцуем? — Макс подал ей руку, плавно взял за талию.       Всё как в мечтах. Он вёл, она шла за ним. Мира не существует. Есть только они, медленно кружащиеся в огромном пространстве.       — Какая же ты наивная, — заявил вдруг Макс, резко меняясь в лице.       — Что? — не поняла Аня.       Затрещала ветхая ткань, и платье рассыпалось, будто его и не было.       Мир внезапно вернулся и разразился злым смехом. Макс стоял перед ней и ухмылялся, таким девочка обычно его и видела.       — Ты просто наивная дура! — сказал он и толкнул её.       Аня пошатнулась и упала на пол, больно стукнувшись затылком. В глазах потемнело, а звуки заглушили последние два слова засевшие в голове.       — Наивная дура! Наивная дура! Наивная дура!       Не помня себя, девочка поднялась и босиком бросилась бежать.       Она с трудом понимала, как вообще добралась до дома. Темнота в глазах почти не прояснялась, жуткая головная боль била в виски. Дома никого не было. Качаясь, Аня добралась до ванной, где хранились лекарства.       Нужна всего одна таблетка. Заснёшь и проснёшься как новенькая. Так учил доктор в больнице.       Но девочка проглотила одну таблетку, другую, третью, четвёртую, пятую и рухнула, как подкошенная.       Мечты обернулись кошмаром.