Осколочки

      Во рту было сухо и горько. Аня в первый раз порадовалась тому, какое маленькое окошко у неё в комнате. Будь здесь чуть больше света, ей бы нещадно резало глаза.       — Меня больше интересует, откуда она такая нарядная вернулась!       — Марго, моя дочь чуть не умерла! По-моему, это куда важнее.       — А тебе не кажется, что эти два события связаны?       — Знаешь, мне сейчас не до всяких связей.       — Василий, твоя дочь вернулась домой в одном нижнем белье! А потом попыталась отравиться. Да она невменяемая!       — Замолчи! И отпусти меня.       Стукнула дверь, и в комнату вошёл отец. Аня с трудом повернула голову. В глазах двоилось, мутило.       — Пап… — прошептала она.       Отец, в заношенной рабочей спецовке, сел на стул у кровати дочери. Видимо, его вызвали прямо с работы.       — Тише, Анют, — грубая мужская рука нежно провела по каштановым волосам девочки. — Я здесь, всё хорошо.       — Пап, я аттестат потеряла, — призналась Аня.       — И поэтому решила наглотаться таблеток? — сварливо спросила мачеха, не заглядывая в комнату.       — Марго! — прикрикнул отец и повернулся к девочке. — Это не страшно. Мы попросим сделать новый. Лучше скажи, что случилось.       Ане живо представились события злополучного вечера. Губы скривились, глаза мгновенно наполнились слезами. Девочка вскочила и бросилась отцу на шею.       — Папа, пожалуйста, я хочу уехать. Навсегда и далеко, — пополам со всхлипами тараторила она. — Где меня никто не знает. Пожалуйста, папа, умоляю…       Мужчина аккуратно уложил Аню обратно в постель.       — Ты обязательно уедешь, обещаю. А пока отдыхай.       Руки трястись и не попадали по нужным клавишам.       — Спокойнее, — шептала себе под нос девочка.       Она раз за разом вскидывала ладони, пытаясь правильно сыграть хотя бы простейшую гамму.       — Анька… — мачеха запнулась. — Есть хочешь?       Аня мотнула головой, сняла очередные очки и прикрыла глаза. Попробовала аккорды и заиграла. Порой ошибалась, путалась, но возвращалась и повторяла правильно. Это была мелодия, которая играла в школе в тот злополучный вечер.       Затихла последняя нота. Девочка обернулась, надев очки, и обомлела. Мачеха стояла, прижав руки к лицу, и плакала.       — Что-то случилось? — спросила Аня.       Марго помотала головой. И девочка так и не узнала, что впервые в жизни растрогала мачеху до слез.

***

      — Куда поступать думаешь? — спросила невысокая полная женщина, стоя у плиты.       — Не знаю, — Аня несмело помешивала сахар в чае. — Наверно, на менеджера.       Женщина обернулась, поставила на стол сковороду с сосисками.       — Угощайся, Ань, — предложила она и отхлебнула кофе из чашки.       — Спасибо, — девочка старалась не смотреть на женщину.       Она уже неделю жила у сестры Марго в Петербурге. Лера, вырастившая своих детей, жила одна и с радостью приняла Аню. Только вот девочка не восстановилась после выпускного и до сих пор сторонилась людей.       — Может, прогуляемся сегодня? — предложила Лера. — Сейчас белые ночи, заканчиваются, правда. Грех побывать в Питере и не погулять в белую ночь.       Аня ковыряла сосиску вилкой. Лера и так много для неё сделала, например, наполовину оплатила билет девочки. И стремилась сделать ещё больше.       — Не знаю, — промямлила Аня.       — Ой, да брось стесняться! — рассмеялась Лера. — Тем более, я сейчас в отпуске. Решено, вечером идём гулять.       Всю эту неделю Аню тянуло поиграть на пианино. Это становилось похоже на одержимость. Но в квартире Леры никаких инструментов, кроме маракасов, не наблюдалось.       — Я не хочу гулять, — вяло ответила девочка.       — Да ты на себя посмотри! — обиженно воскликнула Лера. — Бледная, как я не знаю кто! Не отпирайся. Тебе понравится!       Она заглянула в холодильник и засобиралась в магазин. Через десять минут, наказав гостье никому не открывать дверь, Лера покинула квартиру.       Многое для Ани здесь было в новинку. И обстановка, и город, и говор, и воздух. С залива регулярно дул прохладный ветер, по небу ползли облака. Девочка же привыкла к защищённом со всех сторон дворику, сени деревьев, запаху тепла. А здесь все иначе.       — Может, и я здесь стану другой? — неуверенно спросила Аня саму себя.       Вечером стало теплее. Лера вела девочку как заправский экскурсовод, рассказывая обо всем на свете. Аня же цеплялась за её руку, стоило им оказаться на более оживленных улицах.       — Да не дергайся ты! — засмеялась Лера. — Будто людей никогда не видела.       Она критически посмотрела на девочку и глубокомысленно произнесла:       — Всё-таки зря ты не надела то платье. Думаю, оно бы пришлось тебе в пору.       Аня поправила снова сползшие очки.       — Мне так удобнее, — тихо-тихо ответила она, одергивая рукава серой толстовки.       Аня не сомневалась, что сильно удивила Леру при их первой встрече на вокзале. Девочка в неновой мешковатой одежде довольно тусклых цветов, с коротко подрезанными волосами, спрятанными под косынку, да ещё и в очках с толстенными линзами явно не вписывалась в яркую молодежную толпу. Лера тогда сразу сказала, что давненько такого не видела.       Вечер, казалось, был создан для прогулки. На набережной находилось множество людей всех возрастов. На ступенях расположились молодые ребята, на лавочках подальше от воды сидели пожилые. Вдоль реки степенно прогуливались супружеские и влюблённые пары. Подростки рассекали на скейтах и роликах, маленькие дети просто носились от скамеек до перил и обратно.       — Здесь часто так много народу? — несмело спросила Аня, когда они подошли к ограждению.       — Частенько, — уклончиво ответила Лера. — Но если очень постараться, можно угадать время, когда здесь вообще никого не будет. Но не в белые ночи.       Она рассмеялась, но девочка не поддержала её радости.       — Ладно, — продолжила женщина. — Видимо, ты не готова сегодня провести ночь на улице. Завтра начнём искать тебе вуз.