Осколочки

      Никогда бы Аня не подумала, что дома будет появляться только поздно вечером. Но всю неделю так и получалось.       Каждое утро девочка с Лерой или Денисом ездили в соседний район, где находилась небольшая музыкальная студия. Там Таня подтягивала перед экзаменами Анины музыкальные навыки, рассказывала, как произвести впечатление на комиссию.       — Ты нереально талантлива, — уверяла скрипачка. — но там всё о-о-очень строго. Нам с тобой ещё литературу и искусство зубрить! И твой талант вообще может быть единственным шансом. Давай ещё разок!       И Аня послушно повторяла произведение.       Потом они вместе шли в ближайшую библиотеку, открывали книги и учебники и три часа изучали искусство с древнейших времён до наших дней. Под конец занятия девочка измученно тёрла глаза, уже не в силах разобраться в этой культурной каше, а Таня устраивала ей тест по зазубренному материалу. В какие-то моменты Ане начинало казаться, что новая приятельница просто издевается над ней. Но одного взгляда на полуприкрытые веки скрипачки, устало сгорбленную спину, растрёпанный от постоянного взъерошивания пучок светлых волос хватало для убеждения в обратном.       — Так, хватит на сегодня, — бормотала она в конце концов и с добродушной усмешкой интересовалась. — Ты хоть что-нибудь помнишь?       — Что-то помню, — в тон ей отвечала Аня, и они, обе с наслаждением потягиваясь, покидали библиотеку.       Домой девочка возвращалась сама, обедала и шла к Денису. Сосед давал ей уроки общения, столь важные для поступления, да и вообще по жизни.       — Анна Васильевна, почему вы опаздываете? — Примерно так, с порога, начиналось очередное занятие. — Вы должны были быть на месте тридцать минут назад!       — Из-звините за опоздание, — отвечала Аня. — На Садовой авария, улица в-вся стоит. Больше не повторится.       Денис, встречавший её правдоподобной суровостью, менялся в лице, обнимал гостью в знак приветствия.       — Молодец, — хвалил он. — Ты уже почти не заикаешься и быстро находишься.       Девочка прижималась щекой к его плечу, и Денис нежно целовал её в макушку.       — Ты меня напугал, — признавалась Аня. — Пожалуйста, начинай не так внезапно.       — Я бы с радостью, — смеялся парень. — но жизнь всегда внезапна. Сегодня пойдём гулять и будем читать стихи вслух, окей?       И вечером, неторопливо прохаживаясь по набережной, они наизусть рассказывали отрывки из стихотворений Лермонтова. Денис, замечая, что девочка вошла в раж, умолкал, и она вдохновенно декламировала строки. Прохожие оборачивались, кто-то подхватывал, но Аня ничуть не смущалась. Напротив, она с каждой секундой становилась всё живее. Она цвела.

***

      — Почему ты мне помогаешь?       Тихий смешок в ответ. Мелодично звякнула поставленная на блюдечко чашка.       — А тебе не нравится?       — Почему же… Нравится.       Возмущённо просигналив, по улице пролетела какая-то спецмашина, и снова всё стихло.       — Тогда к чему такие вопросы?       Хрустнула на зубах печенька.       — Со мной раньше никто так не общался. Не помогал никто. Меня осмеивали постоянно.       — Да, я помню.       Помолчали, прислушались к едва доносившемуся из гостиной дыханию Леры.       — Как тебе экскурсия?       — Это было нечто! — столько восторга в шёпоте. — Так много огней… Будто космос на дома упал!       В темноте не видно, но сразу понятно, что Денис улыбнулся.       — Ещё чаю?       — Да не, не надо. Не устала?       Аня отрицательно покачала головой. Поразительно, но, проведя столь насыщенный день — занятие у Тани, небольшая прогулка по магазинам с ней же и сама экскурсия, — она и вправду не чувствовала усталости. Впечатления будто заряжали энергией, и девочке казалось, что она способна не спать до утра за этим тихим разговором.       — Ну, правда, почему ты помогаешь? — повторила Аня, опустив голову на сцепленные руки.       Сосед пожал плечами.       — Не знаю. Я всегда всем помогал.       Молчание. Не то, которое хочется как можно быстрее нарушить, а то, каким наслаждаются, прислушиваясь к тишине. К стуку часов на стене, к мерному дыханию, к редким глухим гудкам на реке, к гулу летящего вдалеке самолёта, к отдалённым голосам где-то в глубине дремлющих дворов. Уютное молчание. От него становится тепло на душе.       — Я действительно не знаю, — медленно, поразительно медленно прошептал Денис. — Иногда мне кажется, что мне просто это жизненно необходимо.       Аня заинтересованно посмотрела на него. Парень никогда ещё не говорил так мечтательно.       — Я люблю заботиться о людях. О родных, друзьях, соседях, прохожих. Знаешь, — он остановился и повернулся к окну. — бывают разные люди. Одни жалуются по всяким пустякам, порой всего лишь пытаясь привлечь к себе внимание. Их нужно молча выслушать. Обычно им не нужны советы, только то самое внимание.       Девочка тоже выглянула за стекло, пытаясь проследить за взглядом Дениса.       — Другим нужна поддержка, моральная или физическая — не важно, — продолжал тот. — Даже в мелочах. Стоит их ободрить, и они расцветают. У них загораются глаза, они готовы покорять вершины. А когда они достигают целей, приходят поблагодарить.       — Но ведь так бывает не всегда, — осторожно заметила Аня.       — Не всегда, — согласился парень, облокачиваясь об стол. — Поэтому я никогда не жду благодарности, а когда получаю, это вдвойне приятней.       И снова уютное молчание. Его можно было сравнить с одинокой женщиной, к которой хорошо зайти переночевать в пути. У неё накрыт стол с незамысловатым угощением, заготовлены тёплые одеяла и мягкие подушки. Она впускает путников в свою скромную обитель, пропахшую терпкими травами, смолой и летом, забивается в уголок, не мешая гостям. Гости же поужинают, отоспятся, а утром с новыми силами пойдут своей дорогой. Но стоит хотя бы одному взглянуть на хозяйку или заговорить с ней, как она расскажет множество потрясающих историй. Путники засидятся за беседой до рассвета, но отдохнут душой. И обязательно захотят вернуться в лачужку как-нибудь ещё.       — Есть те, кто обращаются за помощью только в самых трудных ситуациях, — вновь зашептал Денис, теперь уже как-то печально. — Им тяжело просить помощи, потому они и тянут до последнего. Они сильные, по-настоящему сильные. Иногда я им даже немножко завидую. Их истории достойны лечь в основу романа, что спустя всего месяц станет одним из лучших образцов литературы. Им очень трудно помогать, да и они считают себя должниками. И в долгу, кстати, не остаются. Придёшь к ним со своей проблемой — и они обязательно помогут.       Аня допила уже остывший чай. Окна на домах погасли, только уличные фонари освещали пустой двор.       — А ещё, — вполголоса произнёс сосед. — есть те, кто о помощи не просит никогда в жизни.       Что-то задело девочку. Тронуло за струнку где-то внутри.       — Эти люди разбиты на миллиард осколков. Они даже не пытаются собраться и прячутся от всех, боясь, как бы кто-нибудь не растёр осколки в стеклянную пыль. Им больно. Общаясь с ними, я сам ощущаю их боль.       — И что же с ними делать? — одними губами прошептала Аня.       — Собирать. — Денис уставился в стол. — Но сначала нужно, чтобы мне поверили и показали осколки. Иначе я даже не пойму, какая фигура должна получиться в конце концов.       И он умолк. Уюта не возникло. Девочка понимала, что должна спросить, но не знала как. Будто похолодало.       — А к какому из типов, — она описала круг кистью. — отношусь я?       Парень вскинул голову, словно ждал подобного вопроса.       — А вот это решать уже тебе, — ответил он и, глянув на светящиеся часы у себя на руке, прибавил. — Кстати. С Днём Рождения.       И протянул Ане небольшую прямоугольную коробочку.       В объятиях уютного молчания они просидели почти до восхода, а затем незаметно уснули, устало склонив головы к столу.