Летучий Голландец

Лиссабон встретил их глубокой ночью, когда единственными источниками света были только убывающая луна, да маяк недалеко от входа в порт. Под дружный разочарованный вздох капитан ван Мейер объявил, что ночь они проведут на корабле, а на берег сойдут уже утром, после утреннего церковного перезвона. На камбузе, несмотря на отбой, царила атмосфера веселья. Матросы, расставив в центре помещения бочки и бочонки для сидения стали играть в кости. Поначалу, они играли просто так, на интерес, затем кто-то предложил устроить что-то вроде соревнования. Постепенно возбуждение нарастало, и дело стало доходить до стычек. Капитан сидел в своей каюте за столом за картой. Первой остановкой по пути на Карибы станет остров Понта-Делгада в Азорском архипелаге, на котором они пополнят запас воды и фруктов. Пригодной для добычи была западная оконечность острова, где в жерле погасшего вулкана образовалось пресное озеро. Капитан в задумчивости откинулся в кресле. После Понта-Делгада путь пролегал до Антигуа, уже в самом Карибском архипелаге. А по пути уже не будет ни одной остановки. Радовало одно – Атлантика в тех широтах более-менее спокойна в это время года, и вероятность того, что они попадут в шторм, довольно низка. Но по пути от Азорских островов до Антигуа им не повстречается никакой суши, а значит, что провианта и воды, в случае чего, им будет негде достать. Хватит ли места в трюме и для груза, и для провизии? А если продать часть груза здесь, в Лиссабоне? Но здесь товар ничего не стоит, Португалия сама производит зерно и одежду, и вывозит в Кюрасао. Допустим, что корабль попадет в штиль, или, напротив, в бурю. Тогда провианта может не хватить. А если урезать пайки? Тогда команда будет недовольна; из памяти ван Мейера еще не выветрилось воспоминание о недовольстве команды при отплытии из Плимута. Его думы были прерваны шумом, доносящимся с камбуза. Капитан вышел из каюты и отправился на шум. По мере приближения к камбузу, шум становился все громче, и стали слышны крики. Открыв дверь, он увидел возмутительную драку между несколькими матросами. Они лупили друг друга, сметая со столов посуду, натыкаясь на товарищей, и, в пылу драки, задевая их кулаками, вызывая хохот незадетых, и возмущенную брань попавших под горячую руку. - Какого дьявола здесь происходит? – Голос капитана мгновенно прекратил драку, и все присутствующие вытянулись по стойке «смирно», – Минхер Гесс, если верить расписанию вахт, вы отвечаете за камбуз. Как вы допустили это безобразие? - Ребятам нужно выпустить пар, капитан, они устали от тесных коек и хотят сойти на берег, - Ответил кок. - Я спрашивал не вас, минхер Даннер. Минхер Гесс, я задал вам вопрос. - Капитан, ребята не виноваты, они устали… - Они – матросы, это их работа, минхер Гесс, на корабле должна быть идеальная дисциплина, - Гнев ван Мейера начал выплескиваться наружу, - Если на корабле нет дисциплины, это превращает корабль в сборище шутов! Это подрывает мой авторитет! - Но капитан… - Если я отдаю приказ, значит, он должен выполняться беспрекословно, минхер Гесс! Уж вам-то как боцману это знать нужно обязательно. Я не допущу такого отвратительного поведения на моем корабле. Все дерущиеся на моем корабле будут наказаны. Всем присутствующим – вытянуть руки и показать мне кулаки! Все выстроились в ряд, и вытянули руки. Капитан шел вдоль ряда, гневно сверкая глазами. - Рау, Риссен, Тройн, Блутт, Гайн! Выйти из строя. Вы будете наказаны за нарушения дисциплины на корабле. Минхер Гесс, вы должны были прекратить драку еще до того, как она началась. - Я вмешался слишком поздно капитан, они меня уже не слушали. - Что я такое слышу, минхер Гесс? – Ван Мейер даже задохнулся от возмущения, - Не слушали вас? Боцмана? Вы снимаетесь с этой должности, минхер Гесс. Если команда не повинуется офицеру, значит, дело не только в команде, но и в офицере. Минхер Бурен! - Да, капитан. - С этого момента вы назначаетесь боцманом. Минхер Гесс, вы займете должность Бурена. - Есть капитан. - Минхер Бурен, конвоируйте провинившихся в карцер. Утром я озвучу им наказания. Команда была явно удивлена такой неожиданной суровостью, это отчетливо читалось на их лицах. Они с явным неодобрением смотрели, как новоиспеченный боцман, досадливо оглядываясь на товарищей, выводит драчунов из камбуза. - Господа. Мы с вами цивилизованные люди, - Продолжил капитан уже ровным спокойным тоном, словно извиняясь за свой гнев, - Я всегда относился к вам по-товарищески, всегда старался, чтобы вам было хорошо на корабле. Но есть вещи, которые я не допущу на своем корабле, которые просто непозволительны. Не только на корабле, но и на суше, господа, согласитесь. Драка на корабле в присутствии старшего офицера… Уму не постижимо. Мы ведь с вами цивилизованные люди. - Капитан… - Да, минхер Гесс. - Что будет с провинившимися? - Это я решу утром. А теперь, по койкам господа, завтра ранний подъем. Уж до утра вы могли бы и потерпеть. Капитан развернулся и вышел, закрыв за собой дверь, оставив пристыженную команду созерцать свои башмаки. - Господа, капитан прав. Слишком уж мы распустились, - Проговорил Гесс, - Я понимаю, что вам не терпится сойти на берег. Но мы вышли в море меньше месяца назад, а вы уже как с цепи сорвались. Ваша выходка стоила мне должности. Капитан правильно поступил, что сделал боцманом Бурена. Он посуровее меня будет, может, хоть ему достанет воли держать вас в узде. - Гесс… - Я не закончил. Если вам хватает терпения меньше, чем на месяц в море, то что же с вами станет через полгода, пока мы плывем на Карибы? Кто из вас первый начнет размышлять о мятеже? Может ты, Гансен? Или ты, Штрейн? Будьте уверены, хоть я больше и не боцман, но я уж постараюсь помочь Бурену в его нелегком деле. Первый же, кто хоть полслова обронит про какое-либо недовольство в адрес капитана, старшего помощника или боцмана, получит от меня свинцовую пилюлю. Ясно вам? - Так точно, минхер Гесс. Гесс вышел из камбуза, и нос к носу столкнулся с капитаном. Тот стоял под дверью и по его лицу было видно, что он слышал речь бывшего боцмана. Гесс опустил голову. - Капитан? - Убедительная речь, Гесс. - Благодарю, капитан. - Надеюсь, она была искренней, - Сказал ван Мейер и ушел в свою каюту. *** Филипп лежал в своей койке, слушая гневную речь капитана, которую было слышно даже на палубе. Его тревожило настроение на корабле. Еще никогда раньше команда не вытворяла ничего подобного, а тут – на тебе. Но провоцировать буйные головы не стоит, иначе команда точно взбунтуется, и тогда судьба старших офицеров будет печальной. В лучшем случае, их убьют сразу. В худшем, высадят на шлюпку посреди Атлантики. Если им дадут провиант и воду, на шлюпке можно продержаться полтора-два месяца. А потом гибель. Если провиант не дадут, гибель наступит сильно раньше. Воздохнув, старший помощник встал с койки и пошел в капитанскую каюту. Дверь оказалась незапертой, словно капитан только его и ждал. Ван Мейер сидел за столом и что-то записывал в бортовой журнал. - А, это вы, Филипп. Заходите. - Я слышал, что произошло на камбузе, капитан. - Только мертвый бы не услышал. И как вам это? - Мне это не по нраву. Команда в этот раз оказалась негодной для плаванья через Атлантику. - И что вы предлагаете? Высадить их на берег, а самим отправиться на Антигуа? Без команды? - Я думаю, что не стоит их наказывать чрезмерно сурово. - Я собирался их выпороть на пушке и оставить на корабле, пока остальные на берегу. - С поркой согласен, но на корабле их лучше не задерживать. - Думаете? А если они сбегут, как только ступят на берег? - Тем проще для нас, капитан. Если они сбегут, они будут дезертирами вне закона, и их повесят, как только поймают. Плюс ко всему, на корабле не будет горячих голов. - Все равно я считаю это слишком мягким наказанием. - Порка за драку более чем справедливое наказание. Не стоит проявлять излишнюю жестокость. - Может, вы и правы. Время покажет. *** Звон монастырей и соборов разнесся над сонным городом. Солнце светило ярко, а море было спокойным, словно озеро в горах. На палубе «Деметры» выстроилась команда. Из карцера вывели пятерых матросов. На них были только бриджи и башмаки, торс же был оголен. Капитан безо всякого выражения на лице стоял у грот-мачты. Выстроенная вдоль бортов команда стояла неподвижно, ожидая приговора капитана. - Доброе утро, господа. Вчера вечером, если кто-то вдруг еще не в курсе, на камбузе эти пять человек затеяли безобразную драку. Они проигнорировали приказ боцмана остановиться, и все равно продолжали устраивать бесчинства на моем корабле. Я считаю это недостойным поведением, господа. Мое решение таково. Каждому провинившемуся – по двадцать ударов плетью. Все пятеро останутся на борту вплоть до самого отплытия. Однако, - Повысил голос капитан, стараясь перекричать недовольный гомон, - по просьбе старшего помощника, заступившегося за этих пятерых, я приговариваю их только к двадцати ударам плетью, и сокращению жалованья на пять процентов прибыли от продажи груза на Антигуа. Старшие офицеры, у вас есть возражения? Нет? А у вас, господа, - Ван Мейер повернулся к команде, - Тоже нет? А у вас, провинившиеся? Возражений нет, - Констатировал он, - Полагаю, вы понимаете, что команда, это такая же неотъемлемая часть корабля, как и мачты, руль, и так далее. Если команда расхлябана и не организована, корабль далеко не уплывет. Если деталь сломана, ее чинят. Если ее невозможно починить – заменяют. Я надеюсь, что эти пять матросов поняли, в чем их вина. И я надеюсь, что это наказание закрепит их понимание серьезности вопроса дисциплины на корабле. Минхер Бурен, будьте так любезны, - Капитан передал боцману плеть, и поставил перед ним ведро с морской водой. Первого из пяти привязали в обнимку к грот-мачте. Двадцать раз плеть опускалась в ведро с водой. Двадцать раз она со свистом рассекала воздух. Двадцать раз раздавался звонкий щелчок удара. Герхарт Тройн, которому первому выпала честь подставить спину плети, за все двадцать ударов не произнес ни звука. Когда его руки развязали, он, гордо выпрямившись, отошел в сторону, давая дорогу следующему арестанту. Порка прошла в полном молчании. Тройн дал пример остальным, стойко выдержав наказание, не издав ни звука. Остальные также как он, молчали, пока на их спины сыпались удары. После показательной порки, Тройн, промыв раны от плети, направился в каюту капитана. - Капитан? - Тройн? Что вы здесь делаете? Я думал, вам хотелось ступить на берег. - Именно так, минхер. Я хотел поблагодарить вас за урок, - Брови капитана полезли вверх по лбу, - Вы правы насчет дисциплины на судне. Да, мне обидно, и я унижен этой поркой. Но все равно, спасибо. - Если бы каждый, кто получал такой урок, был бы благодарен за полученный урок, Тройн, мир был бы куда проще. Я надеюсь, что вы действительно поняли, за что вас наказали. И надеюсь, что это поняли и остальные. Признаться, я удивлен вашими словами. Прежде я видел только злость и обиду в глазах наказанных. Вы подаете большие надежды. Если к концу плаванья к вам не будет никаких иных претензий, я напишу в Адмиралтейство рекомендательное письмо для вас. Вы отменный матрос, мы других и не берем. А ваше благоразумие куда больше, чем мне виделось вчера. - Спасибо, капитан. Но мне не нужны рекомендации в Адмиралтейство. - Снова вы меня удивили, Тройн. В чем причина такого решения? - Я хочу плавать в постоянном составе команды «Деметры», капитан. - Чтобы быть в постоянном составе, необходимо быть офицером. - Я могу быть штурманом, капитан. - Штурман у нас уже есть. Но я могу поставить вас под его начало. Будете помощником штурмана. - Спасибо капитан. - Пока еще не за что. Не забывайте – до конца плаванья вы занимаете прежнюю должность. И только если к вам не будет никаких нареканий, и все остальные офицеры на судне согласятся, я назначу вас офицером. Но не раньше. Можете быть свободны. Шлюпку на берег спустят через час. - Есть, капитан. - И помните, все зависит от вас, от того, как вы себя покажете в этом плаванье. Как только дверь в каюту закрылась, Ван Мейер откинулся в кресле и задумчиво закурил. Не стал ли он слишком мягок и сентиментален? *** На берегу было оживленно. Как и в любом другом портовом городе. Узенькие улицы были похожи на вены, внутри которых пульсирует пестрая шумная толпа. Кто-то бранится спьяну, кто-то зазывает в свою лавку покупателей, кто-то судачит и смеется над свежими шутками, а кто-то просто спешит по каким-то своим делам. Город жил своей жизнью. Пристав к пирсу, матросы первым делом отправились в ближайший трактир. В трактире они потратили почти все свои деньги, оставив немного для следующего порта, и, веселой гурьбой отправились осматривать город. «Деметра» будет стоять в порту два дня, так что они успеют отдохнуть от качки и скудного корабельного рациона. - Все, как всегда, - Заметил Филипп, вылезая из шлюпки на пирс, глядя как вопящая и смеющаяся толпа двинулась к таверне. Сломанная рука еще не зажила, и вылезать самостоятельно было довольно трудно. - Держу пари, так было до нас, и так будет после, - Ответил Ван Мейер, помогая старпому взобраться на пирс, - Если с утра кто-то явится пьяным, поплывет на Антигуа вплавь вслед за кораблем. - Поплывет ли? - Привязать к рулю на длинный буксир, и в добрый путь, - Засмеялся капитан. Недалеко от пристани стояло внушительных размеров здание портового управления, где капитаны могли принять груз, зарегистрироваться о причале и отплытии, а также оставить судно на прикол, если не могут выйти в море по той или иной причине. Зайдя в управление, ван Мейер зарегистрировал прибытие «Деметры» в порт Лиссабона, и зарезервировал отплытие на следующий день. Для чего это было необходимо? И раньше случались сбои в работе порта, суда сталкивались, тонули. Особенно нашумел случай, когда при выходе из порта корабль, принадлежащий голландской Вест-индской Торговой Компании, столкнулся с португальским военным фрегатом, только-только сошедшего со стапелей. Оба затонули, несмотря на все усилия капитанов. Виновным признали чиновника, который неверно распланировал выход кораблей из порта. После регистрации в портовом управлении, они направились к магазину, где заказали погрузку провианта и питьевой воды на полгода. Они уже собирались выходить, когда в магазин ворвался Бурен. - Капитан, беда! - Веди, - Коротко бросил ван Мейер, и широким шагом направился за боцманом. *** На Площади Реставраторов собралась толпа зевак. Они окружили тело, вокруг которого суетились городские жандармы. Капитан ван Мейер бесцеремонно растолкал зевак и увидел, что тело принадлежит коку с «Деметры» - Даннеру. Он подошел к одному из жандармов. - Что здесь произошло. - Вы знаете, кто этот человек? - Это один из моих матросов. Что здесь случилось? - Свидетели утверждают, что он пытался украсть мясо с прилавка этого господина. - Мне все равно, что он пытался сделать. Почему он мертв? - Мясник увидел, что этот человек взял с прилавка окорок, и попытался скрыться. Мясник ударил его топориком для рубки мяса. - Это неправда, капитан! – Вклинился через толпу Бурен, - Я был с ним, мы выбирали мясо для сегодняшнего ужина на офицерский стол. Даннер хотел проверить, не гнилое ли мясо, взял его в руки, и оглянулся на меня, когда этот ублюдок выскочил из-за прилавка и ударил его топором. - Это ложь! – Отозвался мясник, толстый лысый низкорослый мужлан с пропитым голосом, - Этот вор схватил с моего прилавка мясо, и собрался было убежать! - Кто еще это видел? – Спросил у толпы капитан. Поднялось несколько рук, - Все было так как говорит мясник? Или как сказал этот господин? - Все было так, как сказал этот господин, - Отозвался один из толпы, - Я слышал, как они обсуждали какой-то ужин, и хотели приготовить что-то особенное. Этот бедолага не успел даже спросить друга, о чем хотел. - Да, верно, так все и было, - Раздалось из толпы. - Если все так и было, почему этот убийца все еще на свободе? – Спросил ван Мейер у жандарма. - Мы не можем его задержать, потому что не можем проверить, правда ли все было так, как говорят эти господа. - То есть, слов свидетелей недостаточно, чтобы взять его под стражу? – Уточнил ван дер Деккен. - Именно так, сеньор. - Хорошо, тогда мы сейчас спросим вон у того судьи, может быть, он поможет нам разрешить этот вопрос, - Ответил старпом, показывая куда-то за спины жандармов. Стоило им отвернуться, как он молниеносно выхватил из-за пазухи своего редингота стилет и по самую рукоять всадил его в глаз мяснику. Мясник, не успев даже вскрикнуть, мешком рухнул на мостовую. Когда жандармы обернулись обратно, ван дер Деккен стоял как ни в чем ни бывало. Они тут же обнажили клинки. - Стоять на месте! - Вы собираетесь меня арестовать? – Филипп был спокоен и даже легко улыбался. - Именно. Ты идешь с нами. - С какой стати? – Притворно удивился старпом. - Ты обвиняешься в убийстве этого человека, - Жандарм показал на тело мясника. - И как же вы докажете мою вину? - Здесь полная площадь свидетелей. - Господа! Меня несправедливо арестовывают за убийство этого человека. Разве вы видели, чтобы я убивал его? - Нет, он не убивал, - Толпа явно веселилась, издеваясь над представителями власти. Видимо, жандармы были не в почете. - Но хоть кто-то видел, что произошло? – Продолжал гримасничать старпом. - Я видел, как он стоял, а потом как воткнул себе что-то в глаз. А этот господин рядом со мной стоял, слово даю! – Сказал кто-то из толпы. Остальные согласно заголосили. Обескураженные жандармы опустили оружие. - Видите, господа, я здесь ни при чем. Видимо, мясник почувствовал угрызения совести, и, не в силах вынести стыда, убил себя. Капитан, надо перенести Даннера на корабль, - Повернулся он к капитану, - Нужно решить, что делать с телом. *** Команда всем составом ужинала на корабле. В этот раз на камбузе было тихо, не было слышно ни разговоров, ни смеха. Матросы молча ели, опустив головы. Даннера на корабле любили и уважали. Новый кок, нанятый капитаном через портовое управление, казалось, прекрасно понимал, что чувствует команда. Этим коком был молодой англичанин Стивен Григссон. За офицерским столом в каюте капитана тоже царило молчание. Праздничный ужин превратился в поминки. - Не могу есть в тишине, - Сказал Филипп, вставая из-за стола, - Схожу на камбуз. Возражать никто не стал. Но на камбузе тоже было тихо. Матросы только поздоровались со старшим помощником, когда он вошел. На палубе тоже было тихо. Филипп облокотился на перила и бросил взгляд на засыпающий город. Где-то там, на одном из кладбищ лежит его погибший друг. Погибший глупо и несвоевременно. Даннер часто говорил, как он хотел бы умереть дома, в Гааге, или, в крайнем случае, принять славную смерть в бою. Но судьба распорядилась иначе. - Тоже аппетит пропал? – Филипп не услышал, как подошел Гесс. - Пропал. - Не переживай, он знал, на что шел, - Гесс словно читал мысли. - Не думаю, чтобы Даннер хотел попасть под нож мясника. - Я тоже так считаю. Но ты ведь отомстил за него. - Нет, не отомстил. Мало этот ублюдок мучился. Он, скорее всего, даже не успел понять, что умирает. - Зато команда довольна. Иначе не миновать было бы беды. - Это мало утешает. - Но утешает же? Что капитан говорит про отплытие? - С утра. Перед нами выходит «Русалка» и «Бурбон». - Это вон те два кита под французскими флагами? – Бывший боцман кивнул на два галеона, стоящих неподалеку. - Вроде бы. Не вижу отсюда названия. Но флаги да, вроде бы французские. - Интересно, что у них в трюмах? - Судя по осадке, они загружены до самого верха. Странно, что груз через орудийные порты не вываливается. - Ты уже говорил с новым коком? - Говорил. Первое впечатление хорошее, хотя мне почему-то кажется, что он что-то скрывает. - Брось, Филипп, покажи пальцем, кто у нас ничего не скрывает. - Согласен. Ладно, пойду я спать, завтра ранний подъем. Эти два левиафана выходят как только над городом покажется солнце, а мы выходим сразу за ними. *** Команду разбудили на рассвете. Старший помощник лично прошелся по кубрику, расталкивая спящих матросов. Завтрак был на удивление вкусным, хотя ингредиенты были теми же, что и всегда. Команда оценила нового кока, и каждый после завтрака его поблагодарил. Старший помощник по привычке устроился на мостике, и, глядя как из порта величаво выходят два галеона, стал отдавать приказы команде. - Подготовить корабль к отплытию! Гесс, Бром, Крессе, вы на марсы. Райх, Блеген, подтяните фалы у фок-мачты. Тройн, вы встанете со мной у штурвала. Поднять якоря, все на мачты, поднять фоки, гроты и марсели, развернуть бизань по ветру! Несмотря на вчерашнюю трагедию, все матросы были предельно собраны, и работали слаженно как единый механизм, вызывая у старшего помощника улыбку гордости. Стоило им отойти примерно на пятьсот ярдов, корабль распустил паруса, подобно райскому цветку, подставляя тугое полотно утренним лучам и попутному ветру. Буквально через полтора часа «Деметра» нагнала «Русалку» и «Бурбон», и горделиво взяла курс на юг, к острову Понта-Делгада.