Попутного ветра!

***

      Веревка была прочной, теперь я это знаю лучше, чем никто другой. Кто ж мог знать, что во мне кровь мазохиста? Мне действительно понравилась эта адская боль, хоть я и ожидал полной противоположности. Возможно, с годами я научился получать удовольствие не только от страданий других людей, но и от своих. Это хорошо? Плохо ли? Нет в этом разницы, если я не знаю различий между правильно и неправильно. Еще с детского возраста я не знал, чем отличается добро от зла, и вот до чего довело незнание.       Я чувствую наслаждение от тонких полосок крови, стекающих по моей спине, ощущаю легкое жжение в тех же местах. Закрыв глаза, мне хочется полностью утонуть в этих эмоциях, что я получил, когда веревка проезжалась в области моего позвоночника. Но, подождите, во мне просыпается еще что-то. Как будто горящий ром смешали с перцем и ввели внутривенно. Мне не поддается определение этого чувства, я не знаю точно, что это и как от этого избавится, хоть это и приятно.       В последние пару дней я никак не могу узнать самого себя. Когда-то мне хотелось видеть, как другие чувствуют вину, не мечтал испытывать боль, желая причинять ее другим. Замечать мрак, отчаяние в глазах пленных, слышать дрожь в их голосах и крики, тонуть в их алой крови, которая в скором времени отнимет у них жизнь — смысл моего существования. Но моя самая любимая часть — это тот момент перед долгожданной смертью. Мне нравится быть последним, что они увидят перед небытием. Чувствовать, как ослабевают их тела, как дыхание покидает плоть, а глаза смыкаются в вечном сне. После кончины каждого моего пленного я долго любуюсь их безжизненными тушами, чье движение прекратил самостоятельно, думаю о том, какими счастливыми они могли бы быть, не попадись в мои сети ада и кровопролития. Матросы, капитаны кораблей, дети, девушки, старики, матери и отцы — сокровище и материал для моих опытов.        Теперь же миссия моя изменилась, а душа требует новой постановки, поэтому я заматываю спину какой-то тряпкой, чтобы кровь прекратилась, надеваю свои повседневные вещи и уверенным шагом выхожу из каюты.

***

      Парнишу, что порол меня, я приказал отвести в единственную человеческую спальню корабля. Второго же, рыжего и вскоре окончательно мертвого, Хадкинсон уже увел в мою комнату. Мне на минуту показалось, что этот дохляк отбросит коньки еще до того, как дойдет до места назначения. Честно сказать, я даже желал этого, ибо до меня дошло, что за чувство я испытывал после порки. Это было желание, влечение к другому человеку. Впервые в жизни мне было сложно решить, что делать, как поступить и к чему это может привести. Но в итоге я стою здесь, перед другой моей игрушкой, держу в руках свой нож и смотрю на ослабленное тело, пустующее от приемлемой жизни. — Знаешь, лапуль, ты до ужаса надоел мне и моей команде. Ты же не будешь против, если я позаимствую твою кожу? Обещаю, ты даже не заметишь ее отсутствия.        Не успел пленник ответить, как мои товарищи распяли его тело на огромной доске, и я приступил к своему делу. Маленькими кусочками я срезал с его плоти кожу. Сантиметр за миллиметром пропадали составляющие его тела, кровь струей стекала по его «оголенным» ногам, с которых я начал. Казалось, мои перепонки лопнут от таких криков, но в конечном итоге он замолчал, когда я добрался до горла. Я снова ощутил запах этой прекрасной человеческой крови, услышал отчаяние и заметил приближение смерти. Наконец замолкло и его дыхание, которое было единственным, что сулило о струящейся в его венах жизни.        Отойдя чуть дальше от мертвого человека, я взглянул на свое творение. Тело без грамма кожи — впечатляющая картина, даже для такого как я. Лишь мясо, что пропитано кровью, стекающей плавно и гладко, как акриловая краска по картине, вниз. Для кого-то этот вид стал бы ужасным сном, мракобесием, сулившим конец человеческого разума, но не для меня. Я вижу человеческое тело без какой-либо «одежки», а нагота людей безгранично красива. Ну-с, вышло, как я и подразумевал, довольно неплохо, я увидел, что из себя представляет человек, и теперь спокойно могу продолжить свои дела.       Первая часть моего замысла исполнена, и теперь я лишь бросаю последний взгляд на мертвого пленника и выхожу из помещения, дабы продолжить начатое. Я уже чувствую, как что-то нарастает во мне и предвкушает шаловливую ночь. Белобрысый парниша порадовал меня, когда выпорол и дал хотя бы малое чувство искупления своей вины перед всеми, кто повстречал меня на своем пути. Я направляюсь в спальню, где в непонимании ждет меня мой второй пленник, с которым я намереваюсь так же охотно поразвлечься. Чувство, что я предвкушал, что ощущал в минуты, когда горела от крови и боли моя спина, теперь крепнет с каждым мгновением и, могу сказать точно, сегодня оно вырвется наружу, покажет, на что способно и даст знать моей кукле все мои намерения на счет него.