Клубничка для профессора Снейпа

      Будь вечность наполнена единственной мелодией, Алес предпочла бы смех Северуса Снейпа.       — Да Мордред побери эти церемонии! Зови уж Северусом, только сокращать не вздумай. Расскажу, конечно… Хоть я и сам не до конца механизм понимаю. Иногда я непроизвольно перемещаюсь туда, где обо мне активно заходит речь. Насмотрелся я на вас, девиц — Мерлин помоги. И начитался: то я сволочь, то герой, то брови сальто крутят, и мантия "развивается" быстрее иных недописателей.       Алес ехидно и сочувственно усмехается: от некоторых перлов и впрямь становилось уже не смешно, а жалко персонажей.       — А о чёрточках ваших кривых-косых и волнистых вообще промолчу. Кто бы там чего ни думал, а я достаточно себя уважаю, чтобы не кидаться на разных там Грейнджер, или, того хуже, Амбридж… Бр-р-р.       Северус спешит заесть противный вкус жабьей фамилии ароматной малиной.       — А на самом деле — кого бы ты хотел… увидеть за чёрточкой? — хитро щурится девушка, чуть смущённо отводя взгляд.       — Спасибо хоть, не перед ней. И это была немного наглость! Но так и быть. Допустим, Поттер, — Снейп хмурится, отвлечённо уставившись в потолок и не донеся чашку до губ.       — Не шутишь? — девчонка становится ещё счастливее, хотя, вроде бы, больше уже некуда. И снова тянется целовать его руку. Да что за жест такой?       — Так, ладно. Всё-таки, как же ты перемещаешься туда, где о тебе пишут или читают?       — Вот это и мне интересно. В какой-то момент я начинаю видеть всё словно сквозь исцарапанные очки, а затем обнаруживаю себя невесть где, и обычно вижу девицу с гаджетом в руках и хищным взглядом… — Снейп хочет съязвить, но запинается. — Могу творить что угодно, но меня не видно и не слышно, пока сам того не пожелаю. Нервные эти магглы — руками машут, водой брызгаются, парочка солью зачем-то швыряли и чушь на латыни несли с неправильными ударениями.       Мужчина отпивает чаю, катает в пальцах очередную ягоду и одобрительно улыбается Алес.       — Похоже на слияние техники изготовления талисманов и магии вуду, — задумчиво произносит девушка. — Образ и подобие представляемой личности, сильные эмоции создателя, относительная точность изображения — и всё это делает комбинацию нолей и единиц, означающих, в свою очередь, набор слов, твоим личным порталом с преимуществами. А как это на ход времени влияет?       — Да никак, — удивлённо констатирует Снейп. — В смысле, возвращаюсь я по собственному желанию в тот же миг, из какого исчезаю.       — Хо! Неисповедимы пути Магии, конкретно.       Алес умолкает, Северус же лишь сейчас понимает кое-что интересное.       — А ты сведуща в чарах, не так ли? На самом деле, а не на уровне детских сказок.       — Ненамного выше этого самого уровня, честно говоря.       — И всё же твоя теория достоверна, а ещё — от тебя, — Снейп раздумывает над точным выражением, — пахнет магией. Как если бы зрительный образ переплавили в раздражители остальных органов чувств равномерно.       — Поэтому ты не исчез незамеченным, как от остальных маггловских девчонок? И ты смеялся…       — Нет, я только сейчас заметил.       Удивлённые светлые глаза встречаются со спокойными чёрными. За окном в темноте выводят ноктюрн сверчки.       — У тебя были невозможно рыжие волосы, и я захотел увидеть твоё лицо. Ты упомянула эпитет «милый», и я нашёл это забавным и, м-м-м… неточным. А я имею неискоренимую привычку указывать на ошибки.       — Северус, а ты всё ещё преподаёшь в Хогвартсе?       — Да так, есть немного. Делим часы Зелий с Горацием Слагхорном и Защиты От Шоколадных Печенек — с Поттером.       — Как?! — серьёзный тон Снейпа смешит девушку даже больше, чем произнесённые слова.       — А, новомодная шутка про Тёмную сторону, где летом прохладно и круглый год есть печеньки. Первый курс придумал, наш проф Лохматый, сын Сохатого, подхватил — уже и мне навязали, вообрази? И если б только это… В общем, мне самому впору фанфики писать, с жестоким ООС!       — Ну, хоть что-то правдивое на просторах Интернета появится. Но к слову! Чем тебе эпитет не угодил?       Легендарная левая бровь и вошедшая в историю правая синхронно поднимаются.       — «Милый» — это слово для котёнка, пусть даже той рыжей туши, что дрыхнет там, на подоконнике, и ухом не ведёт.А мне достаточно титула подземельной летучей мыши, — совершенно по-кошачьи, на самом деле, шипит мужчина.       — Ладно же, — смиренно кивает Алес, затем склоняет голову набок, и Северус понимает: он попал. — Ты определённо не «милый».       Она внимательным и тёплым взглядом обводит: волевое лицо с хищным носом, выразительными глазами, идеальными тонкими губами; густые и даже с виду мягкие волосы без пряди седины; длинную шею и сухие, тонкой лепки, несгибаемые плечи; длинные ноги, изящество которых не скрывают даже старомодные свободные брюки (девушке приходится заглянуть под стол для подробного осмотра).       — Ты. Невозможно. Совершенный. И. Восхитительный. Доволен? — твёрдо говорит Алес, чуть отодвигаясь от Снейпа, чтобы удержаться от физического доказательства своей оценки.       — По крайней мере, не котёнок.       Северус смотрит на девушку. Песочного цвета глаза снова блестят, как в момент его появления. Он встаёт, притягивает её в невинные, ободряющие объятия, ерошит медные кудри.       — Ты же не меня боишься — себя… — шёпот успокаивающий, мягче шелеста полевых трав на ветру. Алес до боли в пальцах сжимает чёрную ткань, окутавшую живое, делящееся своими теплом и магией тело.       — Вот он я: не кусаюсь, не пропадаю, не шарахаюсь от прикосновений, как некоторые воображают. Прямо плюшевый мишка, или, скорее, мышка летучая, с доставкой лично тебе в руки. Не бойся, ведьмочка.       Девушка поднимает глаза. За спиной Северуса брызжет светом сквозь ночь лампа, отчего он похож на ангела.