paper-thin

      — Хочу установить одно правило. — Луи вздрагивает, когда Найл хлопает ладонью по кухонному столу, и перестает жевать, переводя взгляд с телефона на друга.       — Какое же? — невнятно спрашивает он, вновь листая новостную ленту и пережевывая остатки ризотто. Найл громко цокает и… вырывает его телефон. — Эй! Что ты делаешь?       — Отныне на кухне появляться вот с этим дерьмом нельзя, — отвечает Найл, подходя к порогу кухни и кидая телефон на диван гостиной под громкие протесты Луи. — Ты вообще замечаешь, как много времени ты проводишь с телефоном?       Луи качает головой, но на секунду задумывается об этом.       В ванной, в туалете, на кухне, как только проснется и перед сном он постоянно листает новости на «Фейсбуке», просматривает фотографии в «Инстаграме», делает посты в «Тамблере» или читает книги. Ладно бы эти книги были действительно хорошими, но они, на самом деле, написаны очень плохо и не несут в себе какого-то определенного смысла, так что Луи частенько кажется, что он начинает деградировать. Он предпочитает дочитывать эти книги, чем готовиться к учебе. Но он настолько привык к этому, что иногда даже не замечает, как социальные сети и дерьмовые книги заволакивают его в свои сети, и после пар в университете он буквально бежит домой.       Ему иногда трудно заставить выйти себя из дома и вообще найти веские причины для этого, пока Найл или Гарри не вытаскивают его из кровати и не забирают телефон с очередным дурацким рассказом, найденным в интернете.       Так что, на самом деле, Луи погрязает в своих проблемах. (Даже несмотря на то, что все, вроде бы, хорошо)       Несмотря на поддержку Гарри и постоянный присмотр Найла, он все еще следит за тем, сколько ест каждый раз, и волнуется из-за своего веса. Он плачет, пока принимает пищу, потому что привычка мало кушать въелась в его мозг и уходить не собирается, даже если сам Луи очень сильно этого хочет. Потому что его тело очень худое (буквально кости, обтянутые кожей), а мысли в голове просто кошмарные, твердящие, что он все еще толстый, ужасный и, самое главное, недостойный.       Поэтому неглубокие полоски от лезвия неконтролируемо появляются на его бедрах как минимум раз в неделю, а слезы скатываются по щекам через день.       Так что Гарри считает, что Луи нужно записать к психологу.       Это обычный четверг после учебы, и Луи ест яблоко, когда к ним с Найлом домой как всегда приходит Гарри и садится напротив него.       — Послушай, — начинает Гарри и сжимает ладонь Луи, — я знаю, ты думаешь, что у тебя нет проблем, да и я всегда с тобой, ты правда мне очень-очень дорог, — он выдыхает, а Луи внезапно напрягается. — Но ты не думал насчет… может… записатьтебякпсихологу? — он тараторит, и Луи не совсем понимает смысл сказанных слов, а потом давится собственной слюной от возмущения.       — Ты больной? — хрипит Луи, вырывая руку из хватки Гарри. — Я вот нет. У меня все нормально. — Хотя Луи и понимает, что он сильно ошибается, но Гарри об этом знать вообще не обязательно. Он и так сильно помогает и тратит почти все свое время на проблемы Луи, так что в это дерьмо Луи его точно ввязывать не будет. — Я никуда не пойду, понятно? Сам иди, раз уж у тебя такой проблемный бойфренд, с которым ты, блять, по своей воле связался.       — Но, Луи… — хнычет Гарри, а Луи откусывает яблоко, демонстративно отворачиваясь.       Так что, да, через месяц Луи обнаруживает себя сидящим напротив кабинета психолога, и милая девушка, стоящая за стойкой регистрации, говорит «мистер Томлинсон, проходите в кабинет», ну и Луи заходит.       Он вообще-то не знает, насколько это хорошая идея, потому что Луи относится к этому психологу уже предвзято, и он, априори, ему никогда ничем не поможет, хотя Луи даже не видел этого человека. Но женщина оказывается милой и улыбчивой, и пусть Луи говорит, что у него нет проблем, она дает ему анкету и просит встать на весы.       Луи хочет ударить себя по лбу, потому что на его дурацком теле словно высечено:       «А Н О Р Е К С И К»       И даже если он не хочет, чтобы люди знали об его проблемах, они все видят благодаря его впалым щекам, тонким запястьям и свисающим с бедер джинсам самого маленького размера.       Так что неудивительно, почему женщина записывает его на следующий сеанс.       (Луи считает успехом, почти чудом, то, что ему с его торчащими ребрами и с весом 56 килограмм при росте 176 сантиметров не прописывают зонд).       Психолог, миссис Хадсон (да-да, именно так), советует ему сходить в парикмахерскую, потому что Луи честно признается, что чувствует, будто с его волосами что-то не так, так что в этот же день Луи направляется туда.       Где знакомится с очаровательной девушкой, которую зовут Перри.       В салоне пусто, лишь несколько девушек-парикмахеров сидят за своими рабочими местами, читая журналы, и их взгляды поднимаются, когда над входной дверью раздается звоночек.       — Здравствуйте, мне нужно подстричься, — робко говорит Луи администратору, и она улыбается, провожая его к девушке, которая ровно стоит около кресла, держа в руках пеньюар.       Ее волосы не густые, но выглядят хорошо, переливаясь оттенками лилового и нежно голубого, а улыбка яркая, хотя во взгляде ярких глаз читается небольшой страх.       Луи присаживается, а девушка надевает воротничок и цветастый пеньюар, смотря на Луи в зеркало.       — Меня зовут Перри, — представляется она, разглаживая морщинки на ткани на плечах Луи, — как будем стричься?       — Мне нужно убрать длину на пару сантиметров и, — Луи вздыхает, когда девушка берет ножницы и расческу в руки, прочесывая его волосы, — можешь посоветовать что-нибудь от выпадения волос?       Последствия быстрой потери веса, голодания и, соответственно, нехватки витаминов в организме сыграли злую шутку с Луи.       Его десны кровоточат, когда жесткая зубная щетка неровно проходится по ним, волосы до сих пор очень сильно выпадают, почти клоками оставаясь на расческе, а кожа бледная-бледная, едва скрывающая толстые нити сине-фиолетовых вен. Луи приходится прятать свои руки под большими рукавами толстовок, даже когда на улице достаточно тепло. Но Луи чувствует холод всегда, и от этого ему хочется плакать. Луи знает, что за свои ошибки нужно платить, так что он покорно это принимает.       — Конечно, — мягко отвечает она, осторожно закалывая пряди волос. — Хочешь поговорить или предпочитаешь молчать?       — Говорить, — выдыхает Луи, прикрывая глаза и плавясь под мягкими движениями Перри. Он чувствует, что позорно заснет, успокаиваемый легкими прикосновениями к коже головы, так что разговор — хорошее решение.       — Тебя зовут…? — она сужает глаза и вновь смотрит на Луи через зеркало.       — Луи, — говорит он и чуть расслабляется, пока девушка распыляет холодную воду на его волосы.       Так что они не замолкают ни на минуту, рассказывая про свои выходные, учебу и готовку, и Перри, в конце концов, признается, что Луи — ее первый клиент после практики на курсах парикмахеров.       — Я училась в институте, — говорит она, снимая пеньюар и воротничок с его шеи, кистью смахивая короткие волоски, — но потом поняла, что высшее образование вообще не для меня. Так что теперь я тут. — Луи говорит, что заметил, как взволнованна она была, когда он только пришел, на что Перри только смущенно улыбается.       Она дает ему рецепт маски для волос, которой пользуется сама и которую ей посоветовала преподавательница, когда она только начала учиться.       — Вообще-то, — хитро улыбаясь, шепчет она, — я должна была разрекламировать тебе нашу супер продукцию, — она указывает на несколько стендов с дорогой профессиональной косметикой для волос, — но ты мне нравишься, так что… с тебя всего лишь чашечка кофе.       Луи смеется, и они обмениваются номерами телефонов, а Перри замечает его с Гарри фотографию на экране.       — Так это твой…       — Парень, — заканчивает Луи, блокируя телефон, и чувствует, как волнение окутывает его тело. — Все ведь в порядке?       — Да, — она моргает и смотрит на него, чуть улыбаясь и убирая прядку волос за ухо. — Ты не подумай, что я напрашивалась на свидание и все такое. — Луи и не думал об этом, честно говоря. — У меня вообще-то тоже парень есть.       — Вот и отлично, — воодушевленно говорит Луи, — познакомим их как-нибудь.       На этом они прощаются, обещая друг другу встретиться через два дня.       Луи покупает все нужное в аптеке и с грустью вспоминает, что в последний раз, когда он приходил сюда, в его кармане был фальшивый рецепт от врача с названием препарата, испортившего ему жизнь, и печатью какого-то доктора.       Теперь же он приходит за витаминами для волос, и ему на секунду кажется, что фармацевт узнала его и удивленно приподняла брови, прежде чем достать нужные упаковки и с невозмутимым лицом отдать их Луи.       Когда Луи приходит домой, он застает Найла и Гарри, готовившихся к семинару по какому-то неизвестному Луи предмету, и подходит к Гарри со спины, ладонями закрывая его глаза.       — Угадай кто, — шепчет ему на ухо Луи, замечая, как вздрагивает Гарри.       — Хм, — наигранно сосредоточенно он пытается угадать. — Может, Грэг?       — Не-а. Осталось две попытки.       — Кендалл? — Луи возмущенно выдыхает, а Гарри победно улыбается. — Что, нет? А может… — Гарри неожиданно хватает Луи за запястья, заставляя его тихонько ойкнуть, и искусно переваливает Луи через подлокотник, усаживая к себе на колени, — мой милый Луи?       Луи довольно кивает и на секунду прижимается губами к щеке широко улыбающегося Гарри.       — А я скучал, — шепчет он, обнимая Гарри за шею, пока Гарри кладет ладони на талию Луи.       — И я скучал, — подтверждает Гарри, и Луи почти уверен, что Найл сзади них закатывает глаза, но улыбается.       И как только Луи прижимается к Гарри, носом утыкаясь в воротник его рубашки, он снова чувствует это.       Женские духи.       Луи чувствует себя немного драматичным, вообще-то, но Гарри ведет себя как мудак почти 80% времени, которое они проводят вместе.       Они встречаются уже около четырех месяцев, но все идет как-то странно.       Они особо не говорят об их отношениях, и Луи знает, что в его голове у них полноценные отношения, с этими «ты будешь моим парнем?» и счастливыми вздохами со слезами. Однако в Гарри он не совсем уверен.       Они часто появляются вместе на мелких вечеринках, они всегда рядом, но за руки отчего-то не держатся, как это обычно бывает. Лишь изредка Луи как бы случайно проводит кончиками пальцев по ладони Гарри, на что он слегка улыбается, но на Луи все еще не смотрит. Также он обнимается со всеми, кто обвивает руками его шею.       Не то чтобы Луи ревнует (он ревнует, конечно), ему просто неприятно оставаться в стороне, когда десятки девушек близко прижимаются к голой груди Гарри своим открытым декольте, пальчиками стараясь пробраться под тонкий лен рубашки на животе. Гарри обычно смеется, когда они целуют его в щеку, а Луи стоит в стороне, натягивая рукава и закусывая губу.       Он не ревнует, ему неприятно.       Когда же они наедине, дома, Гарри часто обнимает его со спины, подбородком упираясь в плечо Луи, Гарри часто целует его в шею, и вообще Гарри часто остается ночевать у них, во сне прижимая Луи ближе к себе. Гарри о нем заботится, покупая еду и оберегая его от чудовищных мыслей, которые продолжают атаковать голову Луи.       Но все это словно испаряется, когда они находятся в больших компаниях и на вечеринках (хотя Гарри по-прежнему находится поблизости).       Вскоре Луи рассказывает об этом Найлу, Найл обещает взять это в свои руки, Найл получает по голове подушкой и оглушающий крик в ухо:       — МНЕ УЖЕ БОЛЬШЕ ВОСЕМНАДЦАТИ, Я И САМ СМОГУ ПОГОВОРИТЬ С ЭТИМ ЗАСРАНЦЕМ.       Так что в этот самый момент, конечно же, по закону жанра в комнату заходит Гарри, Найл сначала смеется, затем резко хмурится, закатывает глаза и уходит. Луи тихонько сидит, боясь даже вздохнуть, и на очевидный вопрос Гарри:       — С кем и о чем поговорить?       Не знает, что ответить.       Конечно, чисто теоретически он жаждал этого разговора, чтобы определить все в их отношениях и наконец-то разобраться с этим дерьмом. Но на практике ему очень-очень страшно, потому что он боится, что если будет запрещать Гарри вести свой прежний образ жизни, то Гарри просто от него, ну, уйдет, к тому же назвав Луи неблагодарным.       Но ничего лучше, чем сказать правду, он все равно не придумает, поэтому, громко вздохнув, Луи тараторит:       — Меня бесит, что какие-то девки постоянно прижимаются к тебе, и я чувствую их парфюм на твоей одежде, спасибо за внимание, я пошел.       Луи уже почти проходит мимо удивленно приподнявшего брови Гарри, сжимая кулаки, но тот его останавливает, кладя ладони на талию Луи.       — Ты глупенький, — шепчет Гарри ему прямо в губы и мягко целует, поглаживая плавные изгибы его тела. — Почему раньше не сказал?       — Потому что я не ревнивая баба, которая держит своего мужика на поводке? — бормочет Луи, закрывая глаза и снова прикасаясь к губам Гарри. Его ладони поглаживают бицепсы Гарри, а сам он стоит на носочках.       — Я не думал, что тебе так некомфортно, когда я обнимаюсь с кем-то, — говорит он, на что Луи фыркает и уже готовится сказать что-то колкое в ответ, когда теплые руки подхватывают его под бедра, заставляя обернуть ноги вокруг талии Гарри, а нежные губы касаются его оголенной шеи.       Так что, да, Луи просто вздыхает, прикрывая глаза, и зарывается пальцами в отросшие волосы своего парня.       Гарри прижимает его к стене, оставляя парочку крохотных засосов и чуть сжимая ягодицы Луи, пока тот тихо постанывает, рвано выдыхая.       — Кстати, я чего пришел-то, — прерывается Гарри, чуть отклонившись от тела Луи и стараясь заглянуть в его полуприкрытые глаза. — Хочу познакомить тебя с одним особенным человеком, — тянет он, а Луи ерзает, удобнее устраиваясь в руках Гарри.       — Хорошо, — легкомысленно отвечает он и специально отклоняет голову в сторону, намекая на продолжение.       — Хорошо? — тупо переспрашивает Гарри, и Луи легонько бьет его по задней части шеи.       — А теперь, продолжи то, что начал, пожалуйста, — требует он, и Гарри смеется, губами прижимаясь к покрасневшей коже.       Но планам Гарри приходится подождать.       На следующий день Луи звонит бабушка и говорит, что Джоанна серьезно заболела и сейчас находится в больнице. Дэн едва ли справляется с завалами на работе, а дома его ждет целая гурьба детей, которых нужно накормить и которым нужно помочь с уроками. Бабушка тоже не всегда может присутствовать у них дома.       Так что Луи понимает, что посреди учебной недели ему придется лететь в Донкастер.       Когда он говорит об этом Гарри, тот сосредоточенно кивает и безмолвно разворачивается на пятках, заставляя Луи открыть рот.       — А ты… — начинает он, и Гарри смотрит на него из-за плеча, — куда пошел?       — Как куда? — недоумевает Гарри, широко распахнув глаза. — Собираться. — Луи хмурится и уже собирается сказать хоть что-нибудь, когда Гарри прерывает его попытки: — Ты же не думал, что я отпущу тебя одного, верно? Так во сколько надо быть в аэропорту?       У Луи есть силы, только чтобы подойти и крепко обнять Гарри.       Луи, разумеется, рассказывал маме про Гарри и его большую влюбленность в него, но также он рассказывал про то, что чувствует себя не особо комфортно, когда они вместе выбираются куда-нибудь. Луи с Гарри поговорили об этом только за день до того, как им пришлось ехать в Донкастер, так что Луи очень так сильно надеется, что мама забудет все его жалобы и примет Гарри хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо.       Конечно же, этим же вечером Гарри сам оплачивает билеты на самолет, а утром заказывает такси до аэропорта.       Солнце едва ли освещает узкие холодные проспекты Брайтона, пока они почти беспрепятственно добираются до аэропорта, часто-часто зевая. Полет длится всего около двух часов, поэтому Луи наверняка удастся вздремнуть на теплом плече Гарри, укутанного в свою огромную серую (и очень мягкую) толстовку.       Луи выпивает яблочный сок, предложенный стюардессой, и почти мгновенно проваливается в сон, когда до него доходит одна мысль:       Гарри только что выбрал томатный сок с морской солью, гребанный извращенец.       — Ты что, любишь томатный сок? — первое, что он говорит после пробуждения. Его голос немного хриплый ото сна, поэтому Луи прочищает горло, смотря на невыспавшегося Гарри. Он сонно моргает и осторожно кивает головой, а Луи закатывает глаза. — Кто вообще пьет томатный сок? — Гарри не успевает ответить, потому что Луи подскакивает и достает их ручную кладь, направляясь к выходу из самолета.       Они успевают скинуть вещи дома у Луи, пока старшие находятся в школе, а младшие — в детском саду, и сразу же едут в больницу, по дороге купив букет обожаемых Джей лилий.       Когда они вдвоем, надев белые халаты, заходят в палату, где лежит всего шесть человек, мама Луи смотрит на них сквозь прикрытые веки и слабо улыбается.       — Мама, — шепчет Луи и почти бежит к ней, крепко обхватывая руками ее ладонь.       Она очень бледная и выглядит уставшей, но продолжает улыбаться, пока по щекам Луи готовы скатываться слезы.       — Как ты, малыш? — тихо спрашивает она, а Луи мотает головой и шмыгает носом.       — Это ты как? — шепчет он и видит, как Гарри подходит к ним. Луи все еще сидит на коленках рядом с капельницей, а Гарри придвигает им два стула. Откуда-то он достает и вазу, наполняя ее водой из-под крана в углу палаты и ставя туда букет.       — Я почти в порядке, — уверенно отвечает Джей, а Луи не может не замечать ее синяки под глазами и сухие бледные губы. — Это просто аппендицит, милый. Бабушка там напридумывала, наверное, — ее голос слабый, а движения медленные, но она, вроде, в порядке. — Через пару дней буду как новенькая. — Она набирает полные легкие воздуха и наконец-то переводит взгляд на Гарри. — Может, познакомишь меня с этим очаровательным молодым человеком?       Луи, конечно, кивает и слабо улыбается, поспешно стирая слезы с уголков глаз.       — Разумеется, — его голос чуть дрожит, но, боже, с мамой все хорошо, волноваться не стоит, — мама, это Гарри. Гарри, это Джоанна, моя мама.       — Приятно познакомиться, миссис… — Но Джей хрипло смеется, качая головой.       — Просто Джей, — говорит она, — я и сама уже не помню, какая именно у меня сейчас фамилия. — Луи посмеивается, стирая слезы со щек, и Гарри сжимает его ладонь. — Извини, что мы знакомимся при таких обстоятельствах, — слабо хрипит она, пока Гарри слегка касается губами ее сухой тыльной стороны ладони. — Тем более, что я выгляжу так… неподобающе.       — Даже не думайте об этом, — твердо отвечает Гарри, смотря ей прямо в глаза. — Главное, чтобы Вы поскорее выздоравливали.       В основном их дни проходят прямо посередине сплошного клубка многочисленных сестер и брата Луи. У них как раз начались короткие каникулы (Луи не знает, хорошо это или плохо, но надеется, что дольше недели они тут не пробудут, потому что дети — полнейшая катастрофа, как бы он их не любил), а Луи с Гарри отпросились с учебы, пообещав сдать долги (как будто бы преподавателей это действительно волновало, но все-таки). Они посещают Джоанну через день, пока бабушка сидит с детьми дома.       — Приготовишь что-нибудь? — вечером спрашивает Гарри, а Луи сонно кивает, поворачиваясь к плите.       — Что ты хочешь? — спрашивает он, надевая фартук, а Гарри задумчиво хмыкает.       — Что-нибудь вкусненькое, — тянет Гарри, а затем усмехается, — например, курицу, фаршированную моцареллой…       — Что? — Луи почти давится и резко поворачивается к смеющемуся Гарри. — Откуда ты знаешь?       — Найл рассказал. — Ах, Найл. Кто же еще. Луи ему точно когда-нибудь врежет.       Это как раз случилось на этой кухне. Первый парень Луи был приглашен к ним на ужин, а шестнадцатилетний Луи так хотел произвести хорошее впечатление, что начал готовить эту злосчастную курицу, фаршированную моцареллой, завернутую пармской ветчиной с домашним пюре. Но, видимо, что-то пошло не так, и, вроде бы, вкусный ужин на следующий день заставил молодого человека Луи провести целый день с фаянсовым другом.       Так что с тех самых пор Луи обходит стороной приготовление курицы, а курицу, фаршированную моцареллой, так вообще на дух не переносит.       Найл же узнал эту историю, когда Луи по пьяни проболтался ему, а затем целую неделю выслушивал насмешки друга. И вот с тех пор Луи старается особо не пить в компании Найла.       Луи громко выдыхает, ударяя Гарри и разбивая несколько яиц на раскаленную сковороду.       И на третий день Гарри просит познакомить Луи со своим детством.       Сначала Луи думает о многочисленных фотографиях в альбомах, лежащих где-то на чердаке уже давно (потому что фотографии Луи такие старые (Как и ты сам, — шутит Гарри), а вместо них на больших полках давным-давно стоят альбомы с фотографиями его младших сестер и брата, так что они забираются под крышу, изредка смеясь (особенно, когда Луи говорит смущающие комментарии, которые обычно говорит Джоанна, но они, на самом деле, ведь очень важны).       — Нет, я не это имел в виду, на самом деле, — говорит Гарри через два часа, и Луи хмурится, уже открыв рот. — Я хотел, чтобы ты мне показал, как ты вырос. Места твоего детства и все такое. — Луи захлопывает рот.       Конечно, он думал об этом. У него много воспоминаний, связанных с местами своего небольшого городка, большинство из них лишь обрывки, впечатления и эмоции, которые составляют огромный и часто непонятный ворох разных событий.       К тому же, Луи думает, что было бы неплохо пробежать пару кругов, какие он делал до того, как уехать в университет, ну и… запустить свое тело.       Поэтому вечером, когда Дэн остается дома, поблагодарив Луи за очень вкусный ужин, Луи с Гарри переодеваются в более-менее спортивную форму и выходят на улицу, где едва начинает смеркаться.       Гарри бегать отказывается. Поначалу Луи смеется над ним, называя слабаком, но потом Гарри показывает его ногу. Ноготь на большом пальце врос в кожу, что выглядит достаточно пугающе, и Гарри с трудом может ходить, не хромая (Луи как-то не особо обращал на это внимание, потому что Гарри с ним в основном сидит). Поэтому Луи берет с него обещание: по приезде домой он обязательно сходит в больницу и решит эту проблему.       Так что когда он в одиночестве пробегает несколько метров, пока Гарри плетется где-то позади, наслаждаясь свежим воздухом небольшого леса, его грудь сковывает холодный воздух, горячо опаляя его легкие. Словно острые веточки огромных деревьев впиваются в его органы, мешая свободно дышать, и он останавливается, наклоняясь вперед и стараясь не выблевать все свои внутренности.       Ну, что же, парочка кругов превращается в половину круга.       Когда Гарри подходит к нему, Луи делает вид, что растягивает мышцы ног. Он просто не хочет показаться слабым. Снова.       — Ну вот, — Луи указывает на небольшой парк, где детские аттракционы немного заржавели, став совсем старыми и заброшенными, — здесь я провел первые школьные годы своей жизни. — Там все заросло травой почти до макушки, все выглядит так старо, но так знакомо, на что Луи просто слабо улыбается, вдыхая слабый травяной аромат, перенесенный порывистым ветром, касающимся его чуть горячих щек.       Рядом с площадкой — отреставрированный стадион, прочно связанный с воспоминаниями его первых попыток игры в футбол, которые были почти пятнадцать лет назад.       — И что же вы тут делали? — спрашивает Гарри, на что Луи лишь пожимает плечами и начинает бег.       Тропинка между настоящим и прошлым совсем узкая, с одной стороны наполненная громкими выкриками детей, совсем еще неумело играющих в футбол, а с другой — шелестом зеленых сорняков, будто навевающих воспоминания о давно ушедшем детстве.       Луи пробегает мимо карусели, задерживая взгляд на ней. Он помнит, как в детстве они катались на ней, слишком быстро, чтобы в движении можно было запрыгнуть на свободное место. Однако самой интересной частью было именно это. Когда ребята, сидящие в карусели, протягивали «руку помощи» тем, кто оставался «за бортом». Луи помнит глазах тех детей, которые хотели общаться со всеми, но общество их будто отвергало. Даже такое маленькое, младшие классы, казалось бы. Но их взгляды были полны надежды, когда они протягивали руки, но никто никогда не хватал их в ответ.       Это, конечно, не самое лучшее воспоминание из его детства, но Луи чувствовал себя виноватым за то, что иногда все-таки поддавался словам задир, опуская руку, даже зная, что он мог быть единственным спасением тех ни в чем не виноватых детей.       Луи поворачивает направо, пробегая по обочине почти пустынной дороги. Он через плечо видит, как Гарри быстрым шагом идет за ним, поэтому чуть ускоряет бег, пока редкие машины проезжают мимо него.       Он уже почти пробегает стадион, когда с не огражденной парковки рядом начинает выезжать машина, багажником слегка задевая его бок. Не сильно, конечно, но этого хватает, чтобы он упал, скорее, от неожиданности.       — Твою же… — успевает прошипеть он, когда правое плечо касается жесткого асфальта, и руку начинает жутко саднить, пока мелкие камешки гравия впиваются в его тонкую кожу. Он быстро переворачивается на спину, непонимающе смотря в небо, полное мрачных туч, и слышит лишь биение своего сердца в ушах. Его дыхание совсем сбивается, плечо болит, а ноги тянет, и он лишь закрывает глаза, слыша, как ускоряются шаги Гарри.       — Какого, блять, хрена ты тво… — громко начинает он, затем Луи слышит хлопок двери, и шорох гравия от шагов резко замолкает, когда Гарри удивленно произносит: — Зейн?       Луи резко распахивает глаза.       Он уже слышал это имя прежде, от Найла, который говорил, что-то про него и Гарри, еще до того, как Луи и Гарри начали встречаться.       — Никто не знает, что у них за отношения, — говорил Найл, слегка пожав плечами и чуть поворачивая ноутбук к сидящему рядом Луи. — Все только знают, что они какие-то… особенные. Ну, знаешь, как говорится, за закрытыми дверями происходит что-то другое. Я знаю, что он учился у нас в универе, но, вроде, уже закончил. — Луи посмотрел на яркий экран.       Первая фотография была очень-очень хорошего качества. Будто бы она была сделана для какой-то фотосессии. Фон был неброский, тени мягко касались стены позади человека, на которого Луи не спешил обращать внимание. Он разглядывал мелочи на снимке, избегая главного. Прямо как и в своей жизни. Но бежать долго ему не суждено, поэтому его взгляд все-таки зацепился за лицо и…       Луи затаил дыхание.       Кем бы ни был этот Зейн — братом, сватом, любовником или просто другом — для Гарри, Луи понимал, что ему самому далеко до такого уровня истинной красоты.       Вторая фотография не была такой четкой, зато на ней был Гарри. И Зейн крепко прижимал его к себе за талию. Они с Гарри сильно отличались, но оба выглядели прекрасно (между ними была какая-то химия, из-за которой невозможно отвести взгляд от их «смешения противоположностей»), и Луи думал, что, наверное, они были бы замечательной и влиятельной парой. Или будут. Откуда ему было знать. И он думал, что это странно. Наверное, они были вместе, вот только почему Гарри все это время скрывал, что у него уже есть парень, не знакомя его с остальной компанией?       Третья фотография, которую показал Найл, была совсем размытая. Но очертания двух парней, чьи лица были достаточно близко друг к другу, чтобы подумать, что они просто друзья, в недвусмысленной позе, заставили Луи немного напрячься.       — В любом случае, — продолжал Найл, — это всего лишь слухи. Я их никогда не видел вместе, слушать болтовню сплетниц не собираюсь. — Он взглянул на Луи, внимательно всматривающегося в фотографию, даже прищурившись, будто готовый вот-вот сказать: «Да это же не Гарри, ты чего», и захлопнул крышку ноутбука. — И тебе не советую. Так что там у нас на сегодня? — Однако семечко (как, блять, иронично, подумал Луи) уже было посеяно.       И уже прямо сейчас давало свои плоды.       Но ведь он никогда не видел Зейна вживую, он знаком с Гарри уже почти год, они виделись почти постоянно. Был ли смысл скрывать Зейна ото всех? Не только от Луи?       Луи мог подумать, что этот Зейн — бывший парень Гарри. Или нынешний, которому Гарри, возможно, изменяет с Луи. Или у них есть какая-то история, о которой никто не должен знать.       Луи едва поднимается на локтях, стараясь привлечь хоть чье-нибудь внимание, когда замечает, как парни смотрят друг на друга. У него есть буквально пару секунд, чтобы оценить Зейна.       Ну что ж, в жизни он еще красивее, — все, что успевает подумать Луи, лишь быстро взглянув на виновника своего неловкого положения, когда слышит (действительно) кудахтанье Гарри около себя.       — Ох, Лу, ты в порядке? — бормочет он, наклоняясь к Луи, и придерживает его между лопатками и под коленками, приподнимая с земли. Луи обхватывает его шею рукой, скорее, инстинктивно, чуть шипя и морщась из-за саднящих ноги и плеча. Все его внутренности будто готовы вылететь сквозь его тонкую кожу, когда Гарри чуть подбрасывает его, чтобы взяться поудобнее, и он снова шипит, уже громче, и зажмуривается, терпя кусочки мелких камешков под своей разодранной футболкой, прямо на поцарапанной коже.       Он слышит, что Зейн отвечает что-то с едва уловимой улыбкой в голосе, но Луи так концентрируется на боли, что слова проходят мимо него, не желая застревать в его подсознании. Хотя тембр голоса Зейна заставляет мурашки пробежаться по его телу.       (Нет, это был ветер, спасибо).       — Я не… — начинает Луи и замирает, когда Гарри обеспокоенно смотрит на его лицо и сжимает ладони на его одежде, будто Луи упал с третьего этажа и должен быть при смерти, а не говорить ему что-то прямо сейчас, — инвалид, Хаз. И не твоя жена. Так что поставь меня на землю, пожалуйста.       Гарри продолжает внимательно смотреть на него и кивает, поворачивая голову к Зейну. Луи не понимает, что происходит, и вся эта ситуация так сильно сбивает его с толку и заставляет чувствовать себя смущенным, потому что Гарри такой глупый.       — Вот видишь, — довольно говорит он, смотря на Зейна, который вот-вот готов рассмеяться, — я ведь говорил, что его нужно отвезти в бо… что? — Кажется, смысл слов Луи наконец-то доходит до его переволновавшегося разума, и он резко поворачивает голову к Луи, недоуменно смотря на него.       — Я сказал, — вкрадчиво повторяет Луи, кусая щеку изнутри. — Отпусти меня, пожалуйста. Ты тупой, Хаз. Прости. — Он брыкается ногами, физически требуя, чтобы его отпустили, пока Гарри откровенно тупит.       Ему все-таки удается неуклюже спрыгнуть с Гарри, пока тот стоит, видимо, в шоке от двух вещей:       а) его возможно-парень стоит рядом с его возможно-любовником;       б) его возможно-парень пару минут назад на машине сбил его возможно-любовника (если бы чуточку постарался, то, скорее всего, насмерть).       Как чертовски тесен этот добрый и, самое главное, любящий Луи мир.       Луи чувствует каждый камешек под тонкими подошвами своих старых кед, пока между ними сохраняется молчание, прерываемое лишь криками юношеской футбольной команды со стадиона и шелестом листвы.       Зейн, до этого опирающийся на дверь своего открытого автомобиля, подходит к ним и, без тени смущения, обхватывает шею Гарри сгибом локтя и целует его прямо в…       Щеку.       Окей.       На этом спасибо.       Кажется, Луи слишком громко выдыхает, чтобы оставаться незамеченным. Но в данную секунду мир немного на его стороне, потому что он слышит что-то типа:       — Так скучал по тебе, бро, — едва слышно произнесенное в шею Гарри, пока тот широко улыбается, заставило Луи немного расслабиться.       Бро.       Бро.       Дышать становится легче.       Так же не смущаясь, как и до этого, Зейн внимательно разглядывает Луи и легко улыбается, наклонив голову.       — Я Зейн, — протягивает ладонь парень, крепко сжимая холодные пальцы Луи (а то я не знал), — друг Гарри. Так что когда он будет вести себя как дерьмо, смело звони мне, я ему наваляю. — Гарри цокает, качая головой.       — Зейн, — предупреждающе говорит он, подходя к Луи и левой рукой приобнимая его за талию, пальцами поглаживая изящный изгиб. Луи облегченно посмеивается, носом утыкаясь в плечо Гарри. Ему уже стыдно за свои мысли. — Шучу, конечно, — оборонительно поднимая ладони, защищается он, — но звонить все равно можешь в любое время.       — Луи, — слабо отвечает он, и на языке крутится вопрос, который… — Почему мы раньше не встречались?       Оу.       Зейн смеется.       — Я старее, мудрее и занятее для ваших вечеринок. — Гарри бормочет что-то типа «нет такого слова, дуралей», и Луи тыкает его локтем в бок, пока Зейн закатывает глаза. — Я работаю в фитнес-клубе, в Брайтоне, — он, наверное, видит немой вопрос во взгляде Луи, поэтому добавляет: — А здесь, потому что моей девушке понадобилось отвезти кое-какие документы, так что… ах, кстати, прости, приятель, что «зацепил» тебя.       — Все в порядке, — бормочет Луи, и Гарри прижимает его ближе к себе.       — Но я могу загладить свою вину, а? — Он смотрит на них, тепло улыбаясь, и Луи стыдно, как стыдно, боже за мысли о том, что Зейн мог его убить за Гарри… — Сходим в кафе?       Они залезают в машину Зейна, Луи и Гарри располагаются на заднем сидении. Пока из динамиков слышится какая-то старая хорошо знакомая песня, город медленно словно проплывает мимо окон машины.       Луи вновь предается воспоминаниям под тихие разговоры Гарри и Зейна.       Он знал эти улицы вплоть до каждой трещинки на старом асфальте. Он сбивал колени в кругу друзей, когда они дурачились и падали друг на друга, проезжаясь по сырой траве и пачкаясь черной землей.       Он видел эти закаты почти каждый день, бегая по стадиону, чувствуя любимую усталость в ногах и дыша полной грудью, готовый к своему будущему.       Луи было около семнадцати, когда у него появились первые серьезные отношения с парнем. Сейчас он лишь слегка улыбается, понимая, как глупо вел себя в большинстве случаев, когда нужно было просто помолчать. Когда он не мог держать язык за зубами, развивая ссоры и получая пощечины вполне обоснованно, но тогда было так обидно. Он сдерживал слезы ни раз, когда его парень открыто говорил, «глянь, какие у того парнишки булочки, так бы и зажарил его».       Это все так нелепо.       Он просто стискивал зубы и пытался улыбаться, ночью кусая подушку и не роняя и слезы из-за этого мудака. В будущем ему должно повезти с парнем, тогда надеялся он.       Теперь, когда Луи поворачивает голову и видит, как Гарри, в подпрыгивающей на каждой неровности дороги машине, обрабатывает его рану перекисью и дует на нее, ослабляя боль, он лишь тихонько выдыхает, благодаря судьбу.       Воспоминания тепло умещаются под его сердцем, создавая толику уюта и комфорта.       Когда машина останавливается и Зейн смотрит на них через зеркало заднего вида, Луи решает оценить ситуацию.       Итак, они почти в центре города около недорогого кафе.       Зейн одет прекрасно: кожаная куртка, черные джинсы и футболка, большеватая ему на размер.       На Гарри надеты его джинсовые бриджи выше колен и мешковатая толстовка.       Луи в порванной на одном плече футболке с запекшейся кровью и грязных трениках.       Но сейчас ему все равно. Сейчас он уже взрослый, и ему плевать на мнения остальных.       Может, когда-то давно, когда он был совсем юным, он старался думать о том, что скажут его друзья, если он придет в странной одежде, которая ему нравилась. Или что скажет мама, если он будет гулять с друзьями в старом тряпье.       Но сейчас ему двадцать, и это — последнее, что его действительно волнует.       Они выходят из машины, и Гарри осторожно берет ладонь Луи, переплетая их пальцы и чуть сжимая.       — Все в порядке? — тихонько спрашивает он, и Луи просто кивает, легко улыбаясь.       — В полном. — Зейн ставит машину на сигнализацию, и они заходят в кафе.       Луи знал меню этого милого ресторанчика наизусть когда-то давно, больше трех лет назад, когда они с друзьями проводили здесь большую часть времени. Потом была подготовка к экзаменам, а затем они и вовсе разъехались по разным городам.       Луи предоставляет выбор Гарри и Зейну на свой вкус, а сам разглядывает интерьер этого места.       — Кстати говоря, — прерывает молчание Гарри, — помнишь, я говорил, что хочу познакомить тебя кое с кем? — Луи кивает и слегка хмурится, не понимая, почему Гарри вообще вспомнил об этом сейчас. — Так вот, я хотел познакомить тебя с Зейном.       Луи смеется и все еще поражается, насколько все-таки тесный мир, пока Зейн внимательно изучает его.       — Ты худой, знаешь? — Луи перестает дышать на секунду, опуская взгляд. Конечно, он знает. И, кажется, Гарри напрягается и чуть сильнее сжимает коленку Луи.  — Зейн, — угрожающе смотрит Гарри, нахмурившись. Луи вообще-то предполагал, что Зейн очень прямолинейный человек, но Гарри шепчет ему на ухо: — Он добрый, на самом деле, просто не умеет держать язык за зубами.  — Мы можем ходить вместе в зал, если хочешь, — не обращая внимания, продолжает он, взглядом проходясь по лицу Луи. — Это бесплатно, — быстро добавляет он. — Должен же я как-то своим положением тренера пользоваться.       В этот вечер Луи узнает, что Зейн старше них на четыре года, но учиться в университете он начал только через два года после окончания школы, ища себя и свое предназначение (которое нашел, честно говоря, только на третьем курсе, поэтому все-таки закончил учиться на связиста, одновременно проходя курсы и получив квалификацию тренера).       Через день после встречи с Зейном, Джей выписывают из больницы.       Ее кожа приобрела естественный розоватый оттенок, и выглядит она отдохнувшей, пусть ходит медленно и прихрамывает. Она успокаивает Луи и говорит, что все в порядке, и они могут возвращаться в Брайтон.       — Лу, не переживай, — Лотти обнимает его и гладит ладонями по спине, — все будет хорошо, мы поможем маме.       Так что Луи принимает очевидное поражение, и они с Гарри собирают свои дорожные сумки.       Зейн звонит им примерно через полчаса, когда Луи напоследок окидывает свою комнату взглядом, а Гарри пытается забронировать билеты на поезд.       — Я собираюсь уезжать сегодня. — Гарри включает громкую связь, и Луи слышит гул автомобиля Зейна, — в Брайтон. Может, вас подвезти?       Гарри снимает бронь с билетов, а Зейн подъезжает к их дому через час, когда Джей, кажется, в сотый раз обнимает Луи и говорит ему беречь себя, а малыши повисают на ногах Луи, отказываясь его отпускать.       (Луи слышит, как мама говорит Гарри о том, что Луи, наконец-то, набрал вес, но делает вид, что ее тихий шепот и ее наставления Гарри проследить за ним остались им незамеченным).       Так что через час они уже едут в Брайтон, Луи поудобнее устраивает голову на плече Гарри и засыпает под звуки работающей печки и тихого звучания радио.       Гарри решает на ночь остаться у Луи и Найла в квартире (Найл, конечно же, не против), потому что он слишком устал и слишком ленив, чтобы ехать до своего дома. Этим же вечером Луи звонят с незнакомого номера. Сначала он не собирается брать трубку, но Гарри хмурится и заставляет его это сделать.       — Алло? — нерешительно хрипит Луи, продолжая смотреть на Гарри, редактирующего очередную статью в интернет-журнале.       — Добрый вечер, это Луи Томлинсон? — спрашивает приятный женский голос, и Луи угукает. — Вас беспокоят из кафе «Дуэт». — Луи смутно помнит, как оставлял анкеты на работу в разных кафе, но он даже и не надеялся, что ему перезвонят хотя бы из одного. — Вы оставляли анкету на должность официанта. Сможете подойти завтра на собеседование? — Луи приподнимает брови, а его губы медленно расплываются в широкой улыбке.       — Да, конечно, а во сколько? — как можно спокойнее спрашивает он, но Гарри замечает изменения в тоне его голоса, поэтому поднимает взгляд от монитора своего ноутбука.       — В шесть вечера устроит? — Луи соглашается, и девушка прощается с ним, желая удачи на собеседовании. Луи сбрасывает звонок и радостно смотрит на Гарри.       — Что? — Гарри щурится, но не может сдержать улыбку. — Кто это был?       — Я завтра, — медленно начинает Луи, подходя к Гарри, убирая ноутбук и садясь к нему на колени, — иду на собеседование! — Гарри широко улыбается и целует Луи в щеки, пока сам Луи заливисто смеется.       (На следующий день Луи получает работу официанта в том самом кафе).       Луи был здесь однажды, несколько месяцев назад, когда Гарри устроил им тур по популярным кафе. Оно находится в самом центре города и выглядит так… сказочно. Светло-бирюзовые стены, бежевые кожаные диванчики и белые небольшие столики, на которых стоят вазы с маленькими букетиками самых разных цветов.       Так что Луи вообще-то очень рад здесь работать.       Его стажировка проходит примерно три дня, и сдача «экзамена» для него очень волнительна, но администратор кафе добрая женщина, так что Луи почти с легкостью получает эту работу.       — У нас остаются только самые милые ребята, — она подмигивает и уходит, попрощавшись со всеми. Луи чувствует, как его щеки краснеют.       — Вот видишь, — уже вечером говорит Гарри, когда Луи, довольный и практически сияющий, заходит к себе домой (где, конечно же, как и всегда присутствует Гарри), — теперь и у тебя есть работа.       Сам Гарри работает с самого первого курса помощником редактора одного интернет-журнала, и не то чтобы у него очень большая зарплата, но оплатить коммунальные услуги своей съемной квартиры (на самом деле, это квартира его тети, которая сейчас живет в другом городе, так что он оплачивает только коммунальные услуги) и не голодать ему хватает. Теперь же Луи, вновь получив работу, чувствует себя чуточку увереннее.       Через месяц Луи вспоминает о предложении Зейна.       Гарри с сомнением и волнением во взгляде сидит на кровати Луи, скрестив ноги, пока сам Луи собирает свой рюкзак, на самых верхних полках с давно неиспользовавшейся одеждой стараясь отыскать нужные вещи.       — Да не волнуйся ты так, — кряхтит Луи, пытаясь дотянуться до тренировочных штанов в самой глубине шкафа. — Зейн ведь будет рядом. Не даст мне сломаться. Или умереть.       Гарри только качает головой и хмурится.       Однако первый день в тренажерном зале для Луи оказывается не самым удачным.       Он встречается с Зейном на самом входе, и Зейн неожиданно приобнимает его за плечи, проводя вовнутрь.       — Мы тебе сейчас оформим гостевой визит, и если тебе понравится, то я договорюсь о бесплатном абонементе, идет? — Луи кивает, надевая бахилы, а Зейн проходит в отдел продаж, встречаясь там с какой-то девушкой.       Через пару минут Луи получает ключ от своего шкафчика в раздевалке и идет за Зейном.       Луи бы не сказал, что Зейн очень сильно (чересчур) накачан, но его тело мускулистое и выглядит оно, ну, как минимум, божественно, так что Луи в принципе знает, к чему ему стремиться и кто ему с этим может помочь.       Зейн оставляет Луи переодеваться, а сам идет в служебное помещение, говоря Луи позвать его, когда он закончит.       Но как только Луи заходит в зал, его уверенность как-то пропадает. Кругом огромное количество тренажеров (собственно, что еще ожидалось от спортивного комплекса) и такое же количество людей. Девушек, женщин, парней и взрослых мужчин. Большинство из них в отличной спортивной форме, так что Луи в то же мгновение чувствует себя ужасно некомфортно. Он замечает, как на него идет какой-то мужчина (слово «амбал» сразу всплывает в его голове) и презрительно на него смотрит.       — О боже, анорексиков тут ещё не хватало, — раздраженно говорит он, намеренно задевая плечо Луи и громко хлопает дверью в раздевалку.       «Я не анорексик!» — хочется закричать ему.       — О боже, клишейно тупых качков еще не хватало, — в ответ шипит Луи, но в душе кошки скребут от обиды.       Зейн выходит из своего кабинета через секунду и широко улыбается Луи.       — Ну что, готов? — спрашивает он, протягивая Луи бутылку воды и листок с планом тренировки. Луи просто кивает, стараясь забыть последний инцидент и выглядеть хотя бы на половину таким же уверенным, как и был до этого. — Тогда начнем с беговых дорожек.       Два часа тренировки пролетают незаметно. Луи чувствует усталость, но она так приятно разливается по его телу, что он чувствует только удовлетворение собой и счастье, что у него есть такой хороший приятель, как Зейн.       Он не перестает его благодарить, на что Зейн просто смеется и оформляет для него карту посетителя клуба на постоянной основе, так что они выстраивают график посещений, соответствующий графику работы как Луи, так и Зейна, и Зейн предлагает подвезти его до дома.       Уже лежа в постели Луи звонит Гарри и рассказывает ему обо всех своих впечатлениях, надеясь, что Гарри не сильно расстроен из-за него. Но Гарри звучит удовлетворенным и расспрашивает про его самочувствие. Луи чувствует холод второй половины своей кровати и желает, чтобы Гарри был с ним, обнимал его и целовал в макушку.       В такие момент Луи понимает, насколько дорог ему Гарри.       — Я боюсь, что Гарри скоро меня бросит. — Сказать это оказывается легче, чем Луи думал, но слова словно горчат на его языке, а плохие мысли вновь собираются атаковать его голову. Психолог внимательно смотрит на него, будто пытаясь понять, как Луи вообще пришел к этим мыслям. — Просто… понимаете, он такой… хороший, нет даже слов, чтобы описать, насколько он на самом деле идеальный, и мне с ним очень-очень комфортно, но… — Луи сглатывает, не уверенный в том, что может сказать это кому-то. Что кто-то может увидеть все его комплексы, может осудить. Он, вроде бы, понимает, что миссис Хадсон не из таких людей, это вообще не в ее приоритете: осуждать своих пациентов, но Луи все равно от этого не легче.       — Ты можешь довериться мне, — тихо говорит она, и Луи прикрывает глаза, тяжело выдыхая.       — Мне иногда кажется, что я вижу осуждающие взгляды всех его знакомых, — неуверенно говорит он. — Как они будто пытаются сказать, что я не достоин Гарри, что мне рядом с ним не место.       — А сам Гарри дает тебе повод так подумать? — спрашивает она.       — Нет, что Вы, конечно же, нет, — поспешно отвечает он, на что психолог слегка улыбается. — Он заботится обо мне, мы всегда вместе в течение этих семи месяцев, что мы находимся в отношениях. Я хотел бы быть увереннее, но… я не знаю, не могу.       — Я думаю, тебе нужно поговорить об этом с Гарри, — задумчиво говорит она. — Раскрыться ему немного. Может, ты стал немного зажатым с ним. Он, конечно, вряд ли сделает что-то со своими друзьями, но зато сможет показать, как сильно он любит тебя. Так что ты вряд ли будешь впредь обращать внимание на его друзей вообще.       Любит тебя. Луи понимает в этот момент, что они никогда не признавались друг другу в любви.       Не то чтобы это очень-очень важно, но Луи, думая о своей теплой любви к Гарри, ощущает какую-то нежность и трепетность в своем теле. Он настолько погряз в этом чувстве и в своих страхах, что забыл о такой совсем крохотной детали, как признание в любви.       Когда Луи неспешно идет домой и думает о своих чувствах, заодно анализируя все поступки и заботу Гарри, он даже не замечает сначала, как его телефон настойчиво вибрирует в кармане широких джинс. И когда на экране высвечивается «Мама», Луи хочется заплакать.       За своими эгоистичными проблемами он настолько забыл про свою семью, что времени позвонить им, кажется, совсем не было, так что Луи концентрировался только на себе и своих дурацких заморочках.       — Алло, мам? — Он слышит детский смех на том конце провода и заботливый голос мамы.       (Луи едва ли удается закончить разговор с мамой, не всхлипывая, пока он сидит на детской качели, которая скрипит из-за каждого его движения, и обещает маме звонить как можно чаще).       (Мама ему, кажется, верит).       Когда Луи заходит домой, его ужасное настроение не то чтобы улучшается, но ему приходится притупить боль от своих проблем, пока на него падает рулон обоев, а Найл испуганно визжит, роняя обойный клей.       — Что за… — Луи не успевает договорить, обводя взглядом коридор, пока Найл шумно ставит на пол набитый рюкзак, ранее свисающий с его плеч.       — Я все решил, — уверенно говорит он. — Мы делаем ремонт.       Когда через два дня Луи открывает дверь, на его волосах крупицы известки, на лице широкие белые полосы от ее же огромных кусков, спадающих после неаккуратных движений с потолка, вся футболка в ярких мазках широких кистей (из-за неугомонного Найла), а голые ступни стоят на грязном от осевшей пыли полу. Ну, а Гарри, как всегда, выглядит идеально.       Они продвинулись не особо далеко: Луи предложил сначала побелить потолок, но известки Найл, конечно же, купил мало. Поздним вечером в магазин идти смысла не было, поэтому они использовали смесь настолько экономно, насколько только могли. Так что утром Луи долго хохотал, уставившись в неаккуратными полосами побеленный потолок, с кучей просветов, этим разбудив недовольного Найла.       Поэтому в магазин им все-таки пришлось идти, и переделывать потолки во всех комнатах.       С приходом Гарри было решено устроить небольшой перерыв, поэтому, разобрав все принесенные Гарри пакеты, Найл улегся на диван, не оставляя места для Луи.       — Эй, Лу, уберись, твои ноги воняют, — визжит он, на что Луи, за секунду до этого прыгнувший на друга, только смеется, еще больше облокачиваясь на Найла, но неожиданно падает с дивана. На секунду в квартире повисает тишина, нарушаемая лишь сбившимся дыханием мальчиков, а затем вновь громкий хохот. Луи приподнимается с пола, стряхивая волосы, когда замечает серьезный взгляд Гарри, и его губы шевелятся, неуверенно произнося фразу:       — Лу, не хочешь переехать ко мне?       Найл как-то нахально улыбается и взглядом будто пытается донести «я ведь, блять, знал, балда», а Луи непонимающе смотрит на Гарри.       — Я…       — Конечно, он хочет, — прерывает неуверенные попытки Луи Найл, вскакивая с дивана и запрыгивая на друга. Он мечтательно улыбается ему в макушку и облегченно выдыхает. — Ну, наконец-то, я избавлюсь от этого вонючки.       Гарри тихо смеется, но в его взгляде Луи видит обожание, и он так чертовски безнадежно любит его, что готов делать для него ненавистные ремонты всю свою жизнь.       И когда Луи окончательно собирает все свои вещи, прощается с нахальным лучшим другом и обещает: «больше никогда не приду к тебе, пиздюк неблагодарный», переступая порог дома Гарри, он возмущенно стонет:       — Когда я думал, что люблю тебя до такой степени, что готов делать ремонты хоть каждый год, я не думал, что мне действительно придется делать ремонт и у тебя дома тоже.       Гарри выглядит озадаченным, и Луи хочет ударить себя за неудачную возможность пошутить, и он уже открывает рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, когда…       — Я люблю тебя так сильно, что готов отмывать твои грязные ступни, а затем целовать их, пока мы будем делать ремонт в нашей квартире.       И Луи понимает, что да, это их первое настоящее признание в любви.       Каким-то образом их жизнь через несколько месяцев превращается в рутину.       Луи сидит на последней паре, записывая совершенно ненужную ему информацию по экологии и думая, что он мог бы делать дома в это время. Он планирует посмотреть одно шоу, убраться дома, подготовиться к экзаменам и не тратить время впустую. В итоге, через час он стоит на пороге дома, изгибом локтя одной руки к телу прижимая две коробки сока (конечно же, один из них томатный), еле умещающимися, и второй рукой держит телефон, вновь открывая новую книгу. Все его планы летят к чертям, потому что все, что он делает этим вечером — читает очередную дерьмовую книгу, пока Гарри не приходит домой и не обнимает его, говоря, что уже пора бы спать.       я приеду через пару минут, у меня сюрприз хх читает Луи, когда на следующий день приходит домой и пытается провести последний свободный вечер перед завтрашней работой с пользой.       Когда Гарри заходит, Луи близко подходит к нему, утыкаясь лицом в грудь, его ладони прижимаются к пояснице, и он так рад, наконец, ощущать парфюм Гарри после утомительных пар в университете, и… Луи принюхивается, чуть хмурясь.  — Это «Нина Ричи»? — спрашивает он, и его слова приглушаются теплой грудью Гарри.  — Что… Как ты… — удивлённо бормочет Гарри, и Луи отходит на пару шагов, все еще оставаясь напротив парня.  — Мне кажется, мы обсуждали это с тобой, Гарри, — он особенно выделяет его имя, показывая свою злость, пока Гарри смотрит на него удивлённо, но улыбается.  — Послушай, я…  — Это и есть твой гребанный сюрприз? — раздражается Луи, и Гарри поднимает руки, чтобы успокоить его, однако ладонями Луи бьёт по его попыткам. — Прекрасно, Стайлс, иди ты знаешь… — он слышит смешок за спиной Гарри и хмурится, но…  — Луи, — какой-то незнакомый женский голос окликает его, и он смотрит за плечо Гарри, приподнявшись на носочки. За ним стоит женщина, чуть улыбаясь, рядом с ней небольшая дорожная сумка, а на ней — французский хлопковых шарфик с цветочным принтом.  — Гарри? — Луи хмурится.  — Познакомься, Луи, это моя мама, Энн — облегчённо говорит Гарри, отходя в сторону. Женщина посмеивается, утягивая Луи в несильные объятия, и его кожи касается аромат «Нины Ричи».       Энн остается у них на целый день, обходя их небольшую квартирку и говоря, что теперь она больше похожа на уютное местечко, чем тогда, когда Энн приезжала сюда в прошлый раз.       — Это все потому, что тут Лу, — легко говорит на это Гарри и целует смущенно улыбающегося Луи в макушку, пока Энн с любовью в глазах смотрит на них. Она кивает, как будто подтверждая эту мысль, а Луи делает себе заметку купить освежитель воздуха.       Луи никогда не был в квартире Гарри до того, как сам переехал сюда. Пусть и прошло уже несколько месяцев, но он отчетливо помнит почти пустой холодильник, не первой свежести шторы на окнах и пыльные подоконники.       Так что на следующий день после переезда Луи поднял Гарри пораньше с утра (пусть и после почти бессонной ночи) и всучил сонному, ничего не понимающему парню ведро воды и тряпку.       — Ты как будто месяцами тут не убирался, свинота, — ругался тогда он, а Гарри возмущенно бормотал оправдания, пока Луи стаскивал тюли и закидывал их в стиральную машинку.       В тот же день огромные пакеты еды появились в их доме, а еще и несколько горшочков с цветами, идеально вписавшимися в интерьер теперь уже их совместной квартиры.       — Ты как маленький ураганчик, — Гарри обнимал довольно осматривающего гостиную Луи со спины, сцепив руки на его впалом животе. — Молниеносно принес в дом уют. — Луи согласно закивал и широко улыбнулся, пока Гарри подталкивал его к чистому дивану и усадил на него Луи.       В тот же вечер Луи в благодарность получил шикарный минет.       — Кстати, милый. — Луи смотрит на Энн, которая поглаживает лепестки только распустившейся орхидеи. — Я хотела тебя попросить съездить со мной домой на день. — Луи хмурится и поворачивается к Гарри, который непонимающе смотрит на маму. — Ты же знаешь, что к нам ненадолго приезжает бабушка, она очень хотела тебя повидать, — объясняет она, и Гарри чуть крепче прижимает Луи к себе, будто спрашивая у него разрешения. Луи же только кивает. Гарри прекрасно знает, что Луи работает на следующий день и поехать не может.       Так что следующим утром Луи, после долгого поцелуя (от Гарри) и теплого объятья (от Энн), остается совсем один. Он уже собирается на работу, когда его телефон звонит и на экране высвечивается имя его начальницы.       — Луи, привет, это Джулия, — говорит она, и Луи здоровается с ней. — Я совершенно забыла тебе сказать: сегодня санитарный день, так что у тебя сегодня выходной. Девочки сказали, что могут справится сами, без парней. Дальше работа по расписанию. — Луи благодарит ее и прощается, стягивая одежду и плюхаясь на диван.       Луи едва ли помнит, когда в последний раз проводил дни в одиночестве. Он чувствует себя немного некомфортно среди тишины дома, и ему очень сильно не хватает тепла Гарри рядом с собой. И когда мысли о его полноте вновь словно скребутся в его голову, Луи даже как-то… теряется.       Он достает весы, которые, кажется, месяцами не использовались и хранились под их кроватью. Он осторожно ступает на них и зажмуривается, боясь увидеть цифру.       67.       Луи не знает, радоваться ему или нет. Он смотрится в зеркало и видит, как его тело стало выглядеть гораздо лучше: руки стали мускулистее, благодаря тренировкам, ноги, кстати говоря, тоже, а лицо не выглядит таким болезненно бледным. Постоянные советы и разговоры с Перри сделали его волосы лучше, так что теперь он выглядит почти как прежний Луи.       Вот только Луи задается вопросом.       Нравится ли ему самому это?       Луи не ожидает этого от себя, несколько месяцев назад Луи бы за это побил себя, а потом пошел на кухню, чтобы заглушить такие мысли и такое поведение едой. Но сегодня…       Он решает не есть и идет в туалет, чтобы выблевать еду, которую уже успел запихнуть в себя.       Луи подозревает, что завтра он поймет, какой ошибкой это было, но также он успокаивает себя тем, что организму нужно отдохнуть, как бы устроить ему разгрузочный день. Луи не хочет признавать, что за ним нужно следить, потому что без присутствия Гарри, его тепла и заботы все как-то теряет краски, но Луи так не хочет быть слабым.       Этой же ночью на его бедрах появляются неглубокие порезы, а слезы, катящиеся по щекам, заставляют Луи чувствовать себя ничтожным.       — Как прошел вечер? — на следующий день после изматывающей тренировки спрашивает Зейн, покусывая конец тонкой соломинки. Они уже сидят в небольшом кафе на первом этаже спортивного комплекса, дожидаясь Гарри.       — Романтично, — отвечает он, и боль в мышцах при движении слегка радует его. — Только дождь, я, Эд Ширан и суицидальные мысли. — Луи даже не обманывает его, но Зейн ухмыляется, явно принимая все за шутку.       — Идеальный вечер. — Луи кивает, отпивая из бокала. — Кстати, Гарри говорил тебе, что мы учились в одной школе с Шираном? — Луи разбрызгивает все, что было у него во рту, и широко распахнутыми глазами смотрит на Зейна.       — Шутишь? — Его рука замирает на полпути к салфеткам, и он прищуривается, недоверчиво смотря на друга.       — Не-а, — легко отвечает он, будто бы это не он общался с мировой звездой, когда тот был совсем еще юным. — Его никто всерьез не воспринимал, вообще-то. Мальчик с гитаркой, стеснительный, хоть и достаточно общительный. Только Хаз пару раз выступал с ним в небольших барах и поддерживал его во всем. Но сейчас они не общаются, вроде.       — Охренеть, — Луи все еще не верит, но стирает остатки коктейля со своего свитера. — А сейчас у него почти шесть миллионов подписчиков в «Инстаграме».       Зейн лишь пожимает плечами.       — Что есть, то есть, — отвечает он.       Гарри появляется через пару минут, и Луи с обидой во взгляде смотрит на него.       — Ты знаком с Эдом Шираном, — вместо приветствия кидает он, насупившись и скрестив руки на груди.       — И тебе добрый вечер, мой умопомрачительный бойфренд, — слегка шокировано, но улыбаясь, отвечает Гарри, садясь рядом с Луи и быстро целуя его в щеку. — Ну да, знаком, а что такое?       Луи второй раз за полчаса разбрызгивает свой коктейль (Гарри вообще понимает, что он трогал мировую звезду, когда был в школе?), смотрит широко распахнутыми глазами на парня, а Зейн просто заливисто смеется.       Гарри, как и всегда, ничего не понимает.       — Пиздец, — высказывает Луи, вновь вытирая запачканный бежевыми брызгами свитер.       Луи чувствует, как чьи-то пальцы касаются его плеча, (и он знает, что это не Гарри), и удивленно оборачивается.       — Лиам! — громко говорит он, слегка толкнув того в плечо, на что Лиам широко улыбается.       — Привет, Луи, — отвечает он своим мелодичным голосом и треплет его волосы. — Привет, Зейн.       Они познакомились на второй тренировке Луи, когда Зейну пришлось отойти на пару минут, а Луи не мог усидеть на месте, решая начать делать хоть что-то самостоятельно.       Лиам выглядит очень горячо со своими бицепсами и подтянутым торсом, но его черты лица до невозможности мягкие, а голос очень добрый, так что когда у Луи были кое-какие проблемы с тренажерами, Лиам, заметив его растерянность, сразу же подошел, предлагая свою помощь.       Зейн Лиама, конечно же, уже тогда знал, так что они довольно часто теперь занимаются втроем. Лиам того же возраста, что и Зейн, только вот с родителями ему повезло больше, так что теперь он управляет одной крупной компанией вместе со своим отцом, за одно покупая вип-абонементы в тренажерном зале и оставаясь милейшим человеком с такими простыми людьми, как Луи.       Сегодня как раз один из дней, когда Лиам пришел позже Зейна и Луи, ну они хотя бы пересеклись на выходе.       — Ты сегодня поздновато, — замечает Зейн, протягивая ладонь Лиаму для рукопожатия и, когда тот ее пожимает, притягивает к себе и хлопает по спине.       — Задержался на работе, — отвечает он и переводит взгляд на Луи. — Как дела? Сегодня все хорошо было? — От Луи не ускользает тот факт, что Гарри хмурится и как-то нервно сжимает кулаки, но Луи обещает себе поговорить с ним об этом позже.       — Да, конечно, — отвечает он. — Но без тебя было скучно. — Зейн осуждающе смотрит на него, а Лиам широко улыбается. — Зейн такой зануда, — шепчет он, на что Зейн возмущенно кричит и ударяет его в плечо, а Лиам громко смеется. Гарри же продолжает хмуриться.       — Ладно, парни, мне нужно идти, — через пару минут их небольшого разговора говорит Лиам и обнимает сначала Зейна, а затем и Луи. Он коротко кивает Гарри, на что тот кивает в ответ, и отворачивается, подходя к девушкам-администраторам.       — Эй, ковбой, ты ревнуешь, что ли? — с улыбкой спрашивает Зейн, а Гарри притягивает Луи к себе, длинными руками прижимая его к своему телу. Луи утыкается лицом ему в грудь и смеется, сжимая пальцами футболку на спине Гарри.       — Вообще-то нет, — бормочет Гарри, а Луи буквально чувствует, как его парень хмурится.       — Эй, — шепчет он, проводя ладонью по его пояснице, — я люблю тебя, милый.       Гарри просто целует его в макушку.       Уже дома Луи решает успокоить Гарри по поводу Лиама.       — Тебе не стоит ревновать, Гарри, — спокойно говорит он, когда они открывают двери своей квартиры и уставшие после недолгой прогулки, но очень долгого дня, наконец-то, садятся на свой удобный мягкий диван.       — То есть, ты меня не ревнуешь? — усмехается уже довольно успокоившийся Гарри, и Луи скрещивает руки на груди, ногтями впиваясь в кожу предплечья.       — Ни капельки, — твердо отвечает он, приподняв подбородок и надменно отвернувшись, пока в его голове создаются тысячи план убийств всех, кто прикасается с Гарри.       — Совсем-совсем? — Гарри насмехается над ним, и Луи фыркает, сделав неопределенный жест рукой и поворачиваясь спиной. Он останавливается, только когда Гарри говорит: — Прелестно, тогда я завтра пойду с Кендалл в кафе. Один на один. Ты ведь не против?       — Хорошо, — цедит Луи, сжимая кулаки, от злости он готов скрипеть зубами, но натягивает улыбку, когда поворачивается к своему парню. — Только с условием. — Он дожидается, когда Гарри промычит, и говорит: — Вы обедаете в том кафе, где работаю я.       Луи закатывает глаза и хлопает дверью, оставляя Гарри закусывать губу, чтобы не засмеяться.       На следующий день в три часа дня Луи видит Гарри и Кендалл на входе в кафе, где он работает.       — Добрый день, — услужливо говорит он, и Гарри подавляет улыбку, когда Кендалл хватается за его локоть. Луи проводит их к столику и оставляет меню, уже заранее зная, что «комплиментом от заведения» будет горячий и черный-черный кофе, который оставит на идеальном белом платье Кендалл огромное уродливое пятно, которое она не сможет скрыть ни чем, и…       — Надеюсь, не будет пролитых жидкостей и уроненных блюд на Кендалл, дорогой, — шепчет ему на ухо Гарри, пока отодвигает стул для девушки, а Луи стоит рядом, разглаживая складки на скатерти на столе.       Ну что ж.       Блять.       Его раскрыли.       (Луи признает, что это было довольно очевидно с его стороны, но, черт возьми, как обидно).       Луи едва заметно фыркает и натянуто улыбается, отходя от столика к небольшой барной стойке.       Он очень хорошо видит, как аккуратные стопы Кендалл в босоножках на огромном толстом каблуке все ближе придвигаются к ногам Гарри, и она уже готова провести ребром ступни по голени, когда Луи неожиданно подходит к ним.       — Вы готовы сделать заказ? — щебечет он, наивно хлопая ресницами, на что Кендалл вздрагивает и резко выпрямляется. Гарри же эта ситуация откровенно веселит, и он внимательно разглядывает меню, скрестив лодыжки под своим креслом.       — Мы Вас позовем, — недовольно шипит Кендалл, а Гарри переводит взгляд на нее.       — Не кипятись, Кенни, — ласково говорит он, осторожно сжимая ее ладонь над поверхностью стола и сразу же убирая руку. — Я буду панини с курицей и клубничный чай, — обращается он к Луи, который записывает все в блокнот и переводит взгляд на девушку.       — То же самое, — мягко говорит она, даже не обратив внимания на Луи и смотря на Гарри ну слишком влюбленным взглядом, чтобы Луи мог просто промолчать, не кашлянув громко и повторив заказ. Она раздраженно смотрит на него, а Луи пожимает плечами и отходит на пару шагов, когда:       — Можно счет сразу, пожалуйста, — говорит Гарри, и Луи кивает.       Гарри тратит семейный бюджет на какую-то курицу, думает Луи и кладет больше, чем нужно льда в охлажденный фруктовый чай для Кендалл.       Когда он приносит им напиток и аппарат для безналичного расчета, Гарри отдает ему карту, и Луи уже начинает машинально вводить пин-код, когда понимает, что они, вообще-то, незнакомцы. (И это странно, что Кендалл не помнит его со дня рождения Грэга)       Он отдает аппарат Гарри, смотря на его пальцы, а Кендалл прочищает горло, недовольно смотря на Луи.       — Молодой человек, может, Вы не будете подглядывать пин-код. — Луи не сразу понимает, что обращаются к нему, и Гарри сначала хмурится, и Луи думает, что…       — У Вашего парня такие прекрасные пальцы, не могу оторвать взгляд, — невинно говорит он, на что Гарри удивленно смотрит на Луи, а затем, громко выдыхая, отдает терминал Луи. Тот вытаскивает карту и взглядом указывает на подсобку, улыбаясь и вновь уходя.       — Я в уборную, — кидает Гарри, и Луи коротко улыбается, говоря Джиму, чтобы отнес еду за столик, где сидит Кендалл.       Через две минуты Гарри трахает Луи в подсобке.       — Я ревную, — шепчет Луи между грубыми толчками, следом впиваясь зубами в плечо Гарри. — Очень сильно.       Гарри ухмыляется и позволяет себе кончить в Луи.       Он с растрепанными кудрями и розовыми щеками садится за столик, и Луи наблюдает, как Кендалл взволнованно смотрит на него и прижимается ладонью ко лбу Гарри, пока Луи заправляет рубашку в штаны и удовлетворенно хмыкает.       — Почему Кендалл? — вечером интересуется Луи, пока готовит ужин в их небольшой кухне, а Гарри нарезает овощи для салата. — То есть, почему именно с ней ты пошел в кафе?       Гарри пожимает плечами.       — Ну, она мне здорово помогла с проектом по дизайну, так что я решил ее как-то отблагодарить. Она сказала, что похода в кафе будет более чем достаточно. — Луи продолжает задумчиво помешивать макароны, когда Гарри подходит к холодильнику. — Растительное или оливковое? — У Луи уходит несколько секунд, чтобы понять, что от него хотят. Он пожимает плечами, предоставляя выбор парню, и выключает плиту.       Гарри подходит к нему со спины, а стекло бутылочки оливкового масла прижимается к одежде Луи, пока Гарри нежно целует его в щеку.       — Ты ведь знаешь, как я люблю тебя? — шепчет Гарри, и Луи смущенно улыбается.       Он отправляет Гарри заправлять салат, а сам раскладывает макароны по тарелкам.       — А она вообще знает, что у тебя есть парень? — возвращает прежнюю тему разговора Луи, прожевывая макароны и указывая вилкой на Гарри.       — Ага, — мычит тот, не желая отрываться от еды, будто его морили голодом месяцами.       — В смысле? — тупо говорит Луи, нахмурившись. — Это не мешает ей флиртовать или что?       Гарри замолкает. Очередь Луи ничего не понимать.       — Слушай, это очень глупая история, — через минуту молчания отвечает он, но Луи выжидающе смотрит. — Когда я был на первом курсе, ходил слух, что я встречался сразу с двумя: с парнем — Зейном, конечно же, — и девушкой — Кэтрин. У нас было что-то типа шведской семьи. Или шведских отношений, называй как хочешь. — Луи не знает, что ему делать: хмуриться или удивляться. — Но, как ты знаешь, с Зейном у нас не было никаких отношений, а Кэтрин я и вовсе видел два раза. Но никто слухов не опровергал, так что… Кендалл сказала, что она «не против делить меня с кем-нибудь», вот почему…       — Зато я против, — перебивает Луи, и в его мыслях все еще не укладывается.       В смысле, делить Гарри с кем-то? Он, блять, не игрушка, ага.       Гарри лишь улыбается и возвращается к еде.       — Не хочешь сходить на картинг? — Луи отрывает взгляд от книги, а Гарри стоит в дверном проеме, пальцами взлохмачивая свои кудри. — Парни говорят, что у нас не так давно классный клуб открылся, можно сходить, опробовать. — Луи пожимает плечами, вновь возвращая свое внимание к чуть пожелтевшим страницам. Гарри целует его в щеку, прежде чем снова уйти на кухню.       Луи никогда особо не увлекался вождением и машинами в целом, но прекрасно знает, что как Гарри, так и Зейн от этого без ума.       Так что на следующий день после дневной тренировки Луи собирает сумку и ждет Зейна около выхода.       — Не желаешь сходить на картинг? — Зейн сначала вопросительно смотрит на него, а затем в его глазах словно загорается искорка веселья, и он быстро-быстро кивает.       — Конечно, хочу, что за вопрос, — Зейн говорит как никогда быстро и поспешно стягивает бахилы со своих ботинок, чуть ли не падая от спешки, на что Луи просто смеется, спокойно открывая двери.       — Только нужно сначала домой, забрать Гарри. — Пыл Зейна как-то сразу становится меньше, но он все равно кивает.       Уже в машине Луи читает смс от Перри:       зайдешь сегодня? я полностью свободна после трех!       — Мы можем заехать в парикмахерскую на пару минут? — спрашивает Луи, и Зейн кивает, выезжая с парковки для сотрудников. Луи печатает короткое «да». — Заодно познакомлю тебя со своей подругой.       Когда Зейн и Луи заходят в парикмахерскую, Луи зовет Перри, и Зейн вопросительно смотрит на него.       — Перри? Твою подругу зовут Перри?       — Да, — непонимающе говорит Луи, — что-то не…       — Зейн? — Луи замечает забавно широко распахнутые глаза Перри и такой же удивленный взгляд самого Зейна. Луи же только хмурится.       — Откуда вы…       Зейн подходит к Перри, осторожно целуя ее в губы, и теперь уже очередь Луи удивляться этой ситуации.       — Знакомься, Луи, — начинает Зейн, приобнимая Перри за талию. — Это моя девушка, Перри.       Луи уже говорил, как чертовски тесен этот гребанный мир?       Так что, в конце концов, Перри дает Луи нужные маски и соглашается поехать на картинг с ними.       Их поездка проходит достаточно весело: Перри и Гарри сразу находят общий язык, и Зейн очень рад, что они так хорошо поладили буквально с первого взгляда. (Луи здесь не хватает только Найла, и он так чертовски скучает по нему, хотя они и видятся почти каждый день, но это совсем не то: они делили одну квартиру на двоих почти три года, а теперь живут почти на разных концах города).       Сначала все идет очень даже хорошо: Гарри, оказывается, заранее «забронировал» им несколько машин, так что очереди, пусть и небольшой, им ждать не приходится. Они надевают шлемы и залезают в свои небольшие машинки, сразу же договариваясь о соревновании.       (Луи абсолютно уверен, что они с Перри останутся позади, а основная борьба будет между Гарри и Зейном).       В любом случае, они с Перри громко смеются, пока встречный ветер (пусть они даже не могут развить очень высокую скорость) бьет и по раскрасневшимся щекам, а камешки, перемешанные с резиной, летят прямо в лицо. Зейн и Гарри, как и ожидалось, настроены решительно.       Луи замечает, с какой нежностью Зейн смотрит на Перри и как улыбается ей, пусть и не старается выражать своих чувств в открытую.       (Луи просто не знает, что на самом деле все взгляды и улыбки предназначены только ему).       Луи подозревает, что что-то идет не так, когда случайно замечает, как Зейн хмурится, пока Перри крепко держит его за локоть и шипит что-то, чего Луи разобрать с расстояния не может. И когда они замечают Луи, выражения их лиц как-то разглаживаются, и они оба слабо улыбаются.       — У нас кое-какие проблемы, — отрешенно говорит Зейн, хлопая Луи по плечу и поворачиваясь к Перри, даже не беря ее за руку.       Луи вопросительно смотрит на Гарри.       — Зейн любит ее, — он пожимает плечами, обнимая Луи, — но в последнее время у них какие-то разногласия.       В конце концов, Зейн и Перри извиняются и уезжают вдвоем, все еще очевидно злые друг на друга, ну, а Луи и Гарри едут на такси, крепко обнимаясь.       Все становится плохо, когда Луи видит Зейна перед вечеринкой через пару дней после произошедшего на картинге.       Сначала он удивленно смотрит на Гарри, ведущего Зейна и обнимающего его за плечи. И это уже довольно-таки тревожный звоночек, потому что Луи, ну, знает, что Зейн не особо предпочитает громкие вечеринки с огромным количеством алкоголя (пусть Луи со временем тоже перестал их любить, но это последний год его студенческой жизни, так что он впитывает остатки веселья).       Когда Луи видит бледное лицо Зейна с огромными почти черными синяками под глазами, он просто подходит к нему и обнимает за шею.       — Что случилось? — шепчет он, и Зейн утыкается в его шею, дотрагиваясь до мягкой кожи губами при ответе.       — Мы с Перри расстались. — Луи чувствует, как холодные ладони касаются его поясницы, и обнимает Зейна сильнее, взглядом пытаясь сказать Гарри, что подойдет к нему позже. Он лишь кивает. Луи не собирается спрашивать причины, надеясь, что Зейн сам найдет подходящее для этого время.       Так что сначала даже кажется, что вечер будет испорчен.       Однако этого не происходит, когда они втроем заваливаются в небольшой дом, и их окутывает дух студенческих вечеринок, пропахших дешевым алкоголем и наспех сделанными закусками.       Громкая музыка и яркие стаканчики с водкой встречают их с порога, а все знакомые, уже чуть подвыпившие, хлопают их по спинам или утягивают в крепкие объятия. Луи не может сказать, наслаждается ли он этим, но на все приветствия отвечает и старается выглядеть достаточно заинтересованным.       И уже через полчаса кто-то (как и обычно, вообще-то) предлагает сыграть в «бутылочку». (Было бы странно соглашаться играть в нее, будучи парочкой, но они ведь уже немного пьяненькие, так что чем черт не шутит).       — Кстати! — кричит Найл. — Если кто-то струсит, когда бутылка укажет на него, тогда тот… — он на секунду задумывается, оглядывая сформировавшийся круг. — Пьет три шота подряд. — Найл падает на пол, демонстративно ставит рюмки и воду рядом с собой и тянется к бутылке, чуть крутанув ее по своей оси.       Луи садится рядом с Гарри, прижимаясь к его боку, когда Гарри правой рукой притягивает его к себе. Он не то чтобы очень-очень сильно пьян (только начало вечера ведь!), но похмельем завтра болеть точно будет, так что Луи делает себе заметку поставить воды на их прикроватную тумбочку. Луи нежно целует его чуть влажную от пота шею, а Гарри прижимается щекой к его мягким волосам. На фоне играет какая-то медленная музыка, и Луи словно застывает в этом моменте, в тепле Гарри и запахе его одеколона. И когда шум крутящейся по полу пустой бутылки водки, звякнувшей перед тем как остановиться на его соседе справа, приводит его в чувства, Луи сначала не понимает, что происходит.       Ах, точно. Все сидят в кругу, играем в «Бутылочку».       Найлу выпадает Эмили, Эмили выпадает парень, на два года младше них, а дальше Луи немного теряется.       Несколько кругов обходят как Луи, так и Гарри стороной. Зейн сидит напротив них, чуть криво улыбаясь и, потерев руками, крутит бутылку, пока Луи прикрывает глаза и утыкается носом в шею Гарри. Он чувствует, как напрягается тело Гарри и хмурится, приоткрывая глаза и смотря на бутылку.       — Луи! — громко кричит кто-то, а еще кто-то смеется, и Луи видит, как горлышко повернуто на…       Него.       Он испуганно смотрит на Гарри, а затем переводит взгляд на не менее шокированного Зейна. Пока все вокруг перешептываются и тихонько возмущаются, немая сцена между ними перерастает в настоящую панику, и Луи просто не знает, что делать: еще три шота вызовут у него рвоту и, так как похмелье не отпускает его просто так, весь завтрашний день будет испорчен. Но насколько будет испорчено настроение Гарри? Насколько он будет расстроен, а Луи будет винить себя, если сейчас поцелуется с Зейном?       Луи беспомощно смотрит на Гарри и тот слегка кивает, убирая руку, так что Луи шепчет быстрое:       — Прости, — и смотрит на Зейна, чуть придвигаясь на коленках вперед к нему.       — Ты уверен? — шепчет Зейн, и Луи, гулко сглотнув, кивает.       Так что если бы кто-то вчера сказал Луи, что мягкие губы Зейна коснутся его губ, что ж, он бы ударил того человека и прижался всем телом к Гарри.       Но сейчас все, что чувствует Луи, — это чуть шершавая ладонь на щеке и невозможно мягкие губы, очень нежно целующие его. Длинные ресницы Зейна чуть щекочут его прикрытые веки, и Луи невольно подается вперед, пальцами надавливая на бедро Зейна.       Этот поцелуй невозможно… теплый, чувственный и милый, пусть и отдает немного чипсами и недорогим пивом, но когда они отстраняются друг от друга, Луи хочет ощутить этот такой интимный момент снова и снова. Вместо того, чтобы потянуться за еще одним мимолетным касанием, он приоткрывает глаза и видит изучающий взгляд Зейна. Он улыбается и подмигивает Луи, садясь обратно, а сам Луи подползает к Гарри, всем телом прижимаясь к нему, будто хочет укутаться в нем и навсегда забыть эту слабость.       — Я люблю тебя, — говорит он, на секунду приподнявшись и посмотрев в глаза Гарри. Он до сих пор слегка напряжен и смотрит куда-то поверх людей, но его губы трогает легкая улыбка, когда Луи слегка целует его подбородок, пусть и чувствуя на себе вкус губ Зейна. — Очень-очень люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, малыш, — выдыхает Гарри, целуя Луи в макушку. Так что этот инцидент, кажется, забыт.       Через полчаса все как-то теряют интерес к игре, поэтому круг единогласно расходится, отправляясь по разным углам дома. Луи совсем теряет из вида Зейна. Он, вроде бы, уже не такой грустный, каким был, когда они только пришли, так что Гарри успокаивает Луи и уверяет его, что Зейн знает здесь как минимум пятнадцать процентов народа. Луи больше не находит причин, чтобы волноваться за Зейна.       Каким-то образом через пятнадцать минут пропадает и уже изрядно выпивший Гарри, так что Луи волнуется об его местонахождении (он прекрасно знает, что идти мимо пьяных людей не то чтобы проблематично, просто каждый знакомый тебе человек находит хороший повод, чтобы выпить рюмочку другую, а Гарри знает здесь почти всех, так что…), но его взгляд цепляется за кое-что другое.       Зейн без рубашки танцует на столе и размахивает полупустой бутылкой виски.       Ну, что ж, такого Зейна Луи еще никогда не видел. Зейн шатается и едва ли не падает со стола несколько раз, пока несколько человек снимают его нелепые танцы на камеру. Его длинная челка почти прилипла к потному лбу, а его бедра двигаются в такт оглушающей музыки.       Луи немедленно идет к нему.       Он уже подходит к столу, и расфокусированный взгляд Зейна останавливается на нем.       — О-о, Лу-у, — громко тянет он и заливисто смеется, запрокидывая голову. — Приве-ет, Лу-у. — Луи как можно естественнее улыбается ему и протягивает руку, когда Зейн щурится и непонимающе смотрит на него.       — Давай, милый, пойдем, — старается громко говорить Луи, а Зейн как маленький ребенок смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Там какой-то парень говорит, что может сделать присед больше всех в этом доме, но ты ведь лучше его, верно? — Луи видит, как быстро заинтересовывается он, так что Зейн протягивает ему руку, и Луи тянет его на себя, хватая за талию, пока тот чуть ли не падает. Луи сжимает его влажную от пота кожу и чувствует, как напрягаются мышцы под его ладонью.       Кажется, Зейн уже и не помнит, о чем они говорили, так что он просто расслабленно стоит, опираясь всем телом на Луи, лениво улыбаясь и попивая оставшийся виски. От него пахнет торфом, и Луи думает, откуда же Зейну удалось достать качественный алкоголь на вечеринке такого формата.       Через пару минут к ним подходит какой-то парень, которого Луи, кажется, видел несколько раз. Зейн зовет его по имени и тянется за объятиями, на что этот парень смеется и похлопывает его по спине.       — У тебя хороший друг, — говорит он, когда Зейн вновь хватается за плечи Луи, чтобы удержать себя на ногах, — береги его.       — Конечно, буду беречь, — бормочет Зейн и утыкается носом в шею Луи. Луи на секунду кажется, что чувствует легкое прикосновение его губ к своей тонкой коже.       Этот парень снова хлопает его по плечу и резво уходит, оставляя Луи смотреть ему вслед.       — Давай, Зи, тебе нужно немного отдохнуть, — он тащит его вверх по лестнице и находит свободную комнату, аккуратно укладывая Зейна на мягкую кровать. Он уже собирается отходить от него, когда Зейн притягивает его к себе за воротник футболки и внимательно смотрит в глаза.       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — серьезно спрашивает он, и на секунду Луи кажется, что Зейн абсолютно трезв и вообще за сегодняшний вечер ничего не пил. Если бы только не запах алкоголя, словно впитавшийся в кожу щек Зейна.       — Конечно, — успокаивает его Луи. — И я тебя, друг, и я тебя. — Зейн сосредоточенно кивает и отпускает его футболку, кажется, мгновенно проваливаясь в сон.       Уже через час Луи очень сильно устает и решается отправиться на поиски Гарри.       — Ты случайно не видел Гарри? — кричит Луи, его глаза слипаются, и он уже давно ужасно хочет домой. Парень в ответ кивает и рукой с наполовину пустой бутылкой водки небрежно указывает в сторону лестницы.       — Мэтью потащил его наверх, вроде. — Луи в ответ кивает и протискивается через людей к нужному ему месту.       На втором этаже оказывается около пяти дверей, и Луи раздраженно выдыхает, предвкушая долгие поиски своего парня и одновременно с этим слыша стон из самой первой комнаты, на что Луи закатывает глаза. Он пропускает ее и проходит к остальным, заглядывая за чуть приоткрытые двери. Половина из них пуста, а вторая половина занята какими-то девушками, изрядно выпившими и желающие поспать в более-менее тихой комнате.       Луи уже теряет надежду, но все-таки решает заглянуть в комнату, которую пропустил изначально.       И когда он, громко постучавшись, открывает дверь, а тусклый свет коридора падает на огромную кровать посреди комнаты, Луи просто хочет упасть и разбиться.       Как и его сердце несколько секунд назад.