shut up and drive

Что означало определение «забавный» в устах Юнги, когда он описывал новенького, понять легче простого. Чонгук ни разу не похож на смертника, уж такого Хосок сразу бы вычислил: слишком часто видит подобное в отражении зеркала. Пацан дышит юношеским максимализмом, рядится в погоны, словно на парад, и не считается со старшими, как и любой патологический подросток. И это взаправду забавно, аж до дрожи. Чонгук пришёл сюда не умирать, а бороться со сказочными чудовищами, спасать принцесс (Хосок слишком стар для этого дерьма) и строить воздушные замки. Вопреки наставлениям Юнги, Хосоку критически хочется обнять мелкого придурка и даже погладить по макушке («мелкий» выше почти на голову, ну и что). Но это только первые несколько секунд, пока Чонгук не открывает свою зубастую пасть: - Ты, старпёр, где шлялся? Хосок как-то даже неловко застывает, только зрачки плавно-плавно сужаются до пунктирных точек. Чтобы отгрызть Чонгукову башку с его гнилым ртом, придётся встать на цыпочки, но это совсем ничего, в сравнении с перспективой услышать ещё парочку едких фраз. - Мамку твою искал, хотел ей выразить искренние соболезнования. - Чо сказал, мудло? В голове Хосока живая картинка того, как Чонгук превращается в чёрного нахохлившегося воробья и пытается выклевать своим маленьким клювом его глазницы. Забавно же. - Сказал, приятно познакомиться и добро пожаловать. Хосок совсем не против исчерпать этот джентльменский диалог, но натыкается взглядом на разворошенную двухъярусную кровать, на которой он раньше располагался с Намджуном. На его нижней полке Чонгуковы шмотки, а собственные раскуроченные пожитки виднеются сверху. - Это что за вираж такой охренительный, - Хосок тычет в сторону кровати и сам превращается в нечто нахохленное и способное плеваться ядом. – Хозяином себя почувствовал, малолетний выродок? Прежде чем Чонгук успевает огрызнуться, Хосок и так всё понимает. Его ненависть апгрейдится до вакуума с чистым безразличием. - Мне нравится нижняя полка. Тебе-то какое, блять, дело? Страх, отчаяние и непосредственная наивность в Чон Чонгуке. Хосок подходит совсем близко. - Тебя сюда назначили, хотя ты боишься высоты? – никто не требует ответа на этот вопрос. – Ты хоть раз на истребителе летал? Хотя бы просто на пассажирском самолёте? Это абсолютно нечестно, потому что Хосок не подписывался погибать с ребёнком на руках. Его право исчезнуть бесполезно и в одиночку безжалостно отобрано. - Да пошёл ты, - сипит Чонгук, больно сжимая костлявое плечо Хосока. – Пошёл н а х е р. Наверняка в блоке первой подготовки ему сказали что-то типа: «Твой напарник опытный и позаботится о тебе». Хосок помнит, что ему говорили тоже самое очень и очень давно, как он перепугано искал «заботы», не зная, что делать. Только тогда его жизнь не висела на волоске, а в кабине космолёта уютно щелкал стабилизатор. Полный, непроглядный, бесчеловечный пиздец. Хосок думает, что если и обнимет когда-нибудь Чонгука, то только если тот сдохнет первее него.