In the End (Immortals)

Автор главы — Rose Ann aka WildRose       Мы не те, кто боится трудностей - мы те, кто их преодолевает!       Розовые очки Эйприл не носила, да и вообще розовый цвет ей совершенно не шел. Познакомившись когда-то много лет назад с четверкой странных ребят, обладателей массивных панцирей и разноцветных тряпиц украшающих широкие, зеленые физиономии, девушка поняла, что ее жизненный путь просто усеян невидимыми шипами, безжалостно ранящими ноги. Не проходило и месяца, чтобы эта шумная компания не влезла в очередную передрягу и не утянула с собой свою рыжеволосую подругу - и Эйприл к этому привыкла. Может ей нравилось чувствовать себя борцом за справедливость, а может просто она видела, что без ее поддержки ну никак не обойтись и решительно разделяла все трудности с черепашками, с охотой подставляя собственные плечи. Так, или иначе, Эйприл О'Нил вела двойную жизнь как в проходном сценарии эпичного кино про сверхлюдей-супергероев: днем она обыкновенная студентка, которая вечно опаздывает на занятия, но при это прилежная и усидчивая, а ночью (иногда) отважная воительница с тэссэном готовым сносить головы плохим парням, без латекса и без суперспособностей, кротко восседающая на могучих плечах четверки богатырей. И ей совершенно не страшно оказаться в западне, под искристыми смертельными лучами извечно угрожающих миру мозгоподобных инопланетян. Не страшно словить риск получить метательную звезду в конопатый лоб, когда идет ожесточенная битва между двумя воинствующими кланами. Не страшно пережить пожар, обморожение до самых костей, голод и жажду, укусы тропических насекомых и охоту на себя диких зверей: все это уже с нею было. Ее старенький альбом хранил в себе памятные фотографии спокойных дней, умиротворения от дружбы с такими замечательными ребятами, и в то же время под подушкой у О'Нил ее неизменный дневник, некогда подаренный ей дядей Огги. В нем не только рассказы о веселом и задушевном времяпрепровождении с черепашками, но и целые повести об отваге и самопожертвовании, о приключениях, о которых в большинстве своем, так никто и не узнал. Они воины тени. Они бьют и исчезают в ночи. Сколько народу они спасли, сколько людей не знают, что они спят просто потому, что эти мальчишки существуют, что они не порождение чьих-то фантазий!       Ей так хотелось рассказать миру о том, сколько для него было сделано.       Разве герои не достойны, чтобы о них помнили?... Чтобы их... знали?       Эти имена не должны были в итоге предаться забвению, уж слишком много сделано для благополучия родной планеты.       Почему то ей казалось, что когда Клан Фут, этот улей с кусачими осами наконец пойдет ко дну, когда Шреддер и его приближенные канут в лету, а оковы лжи, коей так щедро снабжал имеющий весьма обширное влияние Саки простой люд падут, разбитые дружным ударом четырех совершенно разных орудий, вместе ставших в своем роде эмблемой освобождения от тьмы - все изменится. И уж точно станет в этом отравленном властью Ороку Саки мире гораздо легче жить. Никто не выражал такую лютую, явную ненависть к Шреддеру, отдавая дань почтения Караи, как его некогда дочери, все же он растил ее, любил, по своему, но любил как родную. Но тем не менее, все они понимали - обходительность и воспоминания о прошлом ничем им тут не помогут. Эйприл безапеляционно была готова покончить с этим "рогатым ублюдком" и без смущения конкретно высказалась при старой знакомой, что с удовольствием затолкает переносицу Шреддера в глубь черепа, если представится такая возможность. Это наш мир... Их мир, простирающийся до горизонта и глубже, где-то под землей, их собственный бесконечный мир нуждающийся в покое и очищении от мрачного, черного пятна напоминающего ступню жуткого существа. И с этими мыслями согласны абсолютно все. Даже те, кто некогда делил крышу с настоящим злом в образе древнего воина упакованного в сталь и надменность, навсегда въевшуюся в спрятанное под железной маской изящное, аристократичное лицо. Однажды это должно было случится, и все затаив дыхание ждали того самого момента, когда встретятся со своим врагом, вот уже столько лет не оставляющего мутантов и их друзей в самой последней битве, которая поставит в этой истории двух противостояний жирную точку.       С каким непередаваемым удовольствием О'Нил донесет до граждан в очередном выпуске новостей: клан Фут покинул этот город. Раз и навсегда.       Этот день обязательно должен был настать. И когда это случилось - они были готовы.       Так по крайней мере считала рыжеволосая девушка.       Не раз и не два Шреддер пытался уничтожить бравую команду - и раз за разом терпел поражение, так почему сегодня все должно было быть по другому? Наверное не должно...       За что?       Почему?       Дождь легко скользит по гладкому металлу складного веера, дрожит на его заостренной кромке собираясь в крупные, тяжелые капли, миниатюрными снарядами срывающиеся вниз, к ногам девушки. Небо слишком хмурое, небо слишком темное - небо заранее оплакивало всех, кто сегодня собрался на этом поле брани, всех без исключения. Хороший... злой - какая разница, когда ты уже мертв?       Собственно говоря у них нет никакого желания, да и времени на такие мрачные мысли, что чужой клинок коснется их тел и бесхитростным движением разрубит напополам, тоже не находилось. А увечий никто из них не боялся. Сломанные ребра? Разбитый нос? Многочисленные порезы? Пожалуй даже на теле не регенирирующих и не защищенных природными костяными "латами" участников данного сражения, носящих на себе клеймо слабости по отношению к более опытным товарищам, не было такого места, которое бы не пришлось лечить, зашивать, вправлять... Так что блестящее лезвие катаны прямо перед носом, было воспринято хмурой, молчаливой куноичи как вызов - Эйприл со злым оскалом отмахивается от клинка, нацеленного ей в тяжело вздымающуюся грудь. Веер с металлическим звоном складывается, захватывая промеж тонких вибрирующих пластин чужое оружие - поворот кисти, и меч оказывается в ее влажной, скользкой ладони... а затем его острие вонзается в грудь нападающего, вынуждая того сделать растерянный, неловкий шажок назад, подальше от рыжеволосой бестии с веером, а затем, споткнувшись о своего распластавшегося по земле товарища, благополучно рухнуть спиной в разрастающуюся бледно-бордовую лужу - смеси чужой крови, воды... Эта жидкость медленно, но верно захватывала всю большую площадь, гадко хлюпая под ногами и мешая бойцам обеих сторон, лишая их как элемента неожиданности, нападения со спины предзнаменуя свой выпад смачным "шлеп-шлеп", так и выполнять некоторые боевые приемы, оказывающиеся совершенно недейственными на мокрой каменной площадке крыш заброшенных зданий, тем более, против таких "стойких" ребят - это относилось как и к Хамато, так и к Фут. Так что ничего удивительного, что О'Нил чуть не поскользнулась, навернувшись следом за поверженными на дно этого самого багрового "озера"... но оказалась вовремя подхваченной под локоть знакомой косматой мордой, сияющей "белизной" своих по большей части выбитых зубов - что всегда придавало этому самоуверенному балбесу определенную толику непонятного шарма. Ох Кейси... Даже в такие непростые минуты, самодовольная, словно прилипшая навсегда к лицу усмешка не исчезает с его наглой физиономии.       - Оппа! - рывком поставив заваливавшуюся в бок, панически взмахнувшую тонкими кистями на ноги, ловко перехватывает ее падающий тэссэн, вкладывая оный в бледные слегка дрожащие пальцы. - Ты как, рыжик? - и его совершенно не смущает весь этот хаос творящийся вокруг, кровь и трупы. Все такой-же, дурачина и безумец с клюшками на перевес, живущий только ощущением бьющего фонтаном адреналина - что в момент их знакомства, что спустя много лет. И ни на йоту не изменился.       Одним легким движением взъерошив огненную, мокрую челку подруги (что за дурацкая привычка!), юноша выхватывает из-за плеча крепкую биту, и с бодрым гиканьем размахивается своим необыкновенным оружием, делая удар снизу вверх прямиком по чужой челюсти, обтянутой тонкой черной тканью маски. Вслушавшись в треск и хруст ломающихся зубов, Джонс с бодрой улыбкой обернулся к замершей в боевой стойке девушке - ну же, похвали его, ведь он это заслужил! С коротким вздохом закатив глаза, Эйприл по доброму качает головой и на мгновение приобнимает мускулистое предплечье хоккеиста.       - Спасибо.       Наверное за эти безумства она его и любила.       - Давай ближе к ребятам, мы девочки тут справимся, - короткий взгляд на завешенное серыми тучами небесное полотно, - дождь усиливается.       - Прорвемся, Веснушка, не бойся. Главное далеко отсюда не отходи, держись рядом с Ангел. - Щелчком надвинув на лицо изогнутую хоккейную маску и поудобнее перехватив влажное древко биты и заводя руку за спину вытаскивая из креплений внушительного вида клюшку. - Хехе, - короткий злой смешок из-под пластмассового забрала, и парень с низко склоненной головой врывается в гущу темной толпы подмигивающей красными огоньками визоров, с гиканьем и неподдельным энтузиазмом в каждом движении, делая очередной длинный замах своим экстравагантным "спорт-инвентарем":       - ГУНГАЛА!!!!       Почему ей сейчас так чертовски тяжело, глядя в широкую спину удаляющегося спортсмена? Тревога по непонятной причине на мгновение тесно схватывает быстро, тяжело колотящееся в груди сердце, и тут же отступает под напором несколько иных эмоций - вполне понятного страха за собственную жизнь, например!       - Эйприл! Берегись!       Звонкий голос подруги прямо за спиной, вынуждает немо застывшую в напряжении, вглядывающуюся в сумрак сквозь дождевую завесу студентку зайцем метнуться вперед, рефлекторно прикрыв рукой с зажатым в ней тэссэном затылок. Ох... мда... Не следует терять своих противников из виду - она чуть не подставила себя под удар!       - Спасибо, Ангел! - растерянный взгляд на смятого едва ли не в кровавое мессиво тяжеленным молотом бывшей "пурпурной". Пугающее все-таки, черт возьми, зрелище. Подруга Эйприл с грузным "ух" буквально косила врагов, едва ее кувалда совершала полный оборот вокруг девушки - сколько черепов изломала эта штука, а сколько спрессовала в изящный блинчик железных фут-ботов! - Все в порядке. - Эйприл умело разворачивает свой веер - довольно скромное и маленькое оружие, по сравнению с внушительным арсеналом ее союзников. Даже у Ангел вон поди какая махина! А у нее лишь скромное, девчячье кокетливое "опахало" - но в его скромности, аэродинамичному типу и миниатюрности, для рыжеволосой куноичи это было самое удобное, самое любимое оружие. С которым она обращалась как настоящий профи - что она собственно и доказала, резко выбросив руку вперед, пустив округлую полоску темного металла со свистом совершить изящную дугу, и прежде чем вернутся к своей владелице, вскользь резанув чужие тела, топчущиеся вокруг зажатой Моны Лизы. Коротко кивнув ящерице, О'Нил делает снова короткий шаг назад, едва ли не сталкиваясь спиной с обладательницей разлохмаченных крашенных хвостиков. Все на месте, даже никто не ранен пока, не смотря на дождь кажется все должно пройти и в этот раз по заученному сценарию где "добро побеждает зло". Но отчего же на душе такой тяжелый камень, как объяснить то что ей так хотелось просто напросто не дать Кейси ринуться в бой, удержать его на месте рядом с собой, или, то, с каким непередаваемым чувством тревоги она смотрела на взмокшую Ангел позади себя, борясь со странным желанием предложить всем, передав "письмо" по цепочке, отступить - бросить это дело, пока еще не поздно.       Почему ей кажется, что Футы просто берегли силы для какого-то нового, сокрушительного удара?       Пока смертельная опасность не покажет себя во всей красе, нависая над героями зловещей пустотой смерти - кто из них решится первым сделать шаг к отступлению?       Действительно, кто?       Если бы она знала, насколько безрассудно поведет себя ее любимый друг, что произойдет с ним, с другими членами их немногочисленной команды - она бы давно уже воплотила свои мысли и желания. Остался ли бы Кейси рядом с нею, если бы она попросила его защиты, от которой всегда отказывалась, потому что он такой... бестолковый?       Почему, ну почему ты такой бестолковый?       Как ей и казалось, странно и подозрительно противников все меньше попадало под раздачу - они все куда-то "отхлынули" в стороны, теснясь по периметру забетонированной площадки, оставляя своих раненных бойцов медленно умирать под проливным дождем на телах своих соратников, как на мерзкой, жуткой "перинке". Нет, правда, что-то здесь не то.       - Ангел? - покрутив головой по сторонам и отыскав глазами в такой же растерянной позе застывшую чуть поодаль девушку, Эйприл незамедлительно одним широким шагом оказалась рядом с нею, едва ощутимо касаясь нервно вздернутым, худым плечом ее потрепанной куртки. - Не знаю что это... но мне уже не нравится, - нервно, хрипло выдохнула студентка, дерганным движением кисти проведя по собственному лбу, убирая по петушиному встопорщенную, колючую челку. Они нападут сплошной волной? Они готовят ловушку? Что вообще все это значит? Не за тем же они расступились, чтобы дать своим врагам несколько свободных, драгоценных минут, чтобы те могли бы передохнуть и со свежими силами снова с ними схлестнуться!       Эйприл ожидала чего угодно, но только не яркой, озарившей буквально всю площадь разворачивающейся битвы - настолько яркой, что вспышки молний, то и дело холодно разрезающих угрюмые тучи казались просто блеклым подобием света! Она растерялась, ослепла... Глупо хлопала глазами в белесой пелене, вслушиваясь в, казалось, такие далекие и неразборчивые крики отчаяния, среди которых худо-бедно узнала голос Майка кричавший... звавший "Кейси"?!       На подгибающихся ногах, О'Нил лихорадочно всматривалась сквозь слепое облако, спустя несколько секунд начиная угадывать силуэт Шреддера на фоне столпом возгорающегося пламени, столпившихся вокруг него преданных соратников, угадав и сгорбленные фигуры принадлежащие ее друзьям, так же как и она сама взирающих на происходящее и не веря в то, что случилось. Она даже успела мысленно, как-то вскользь рассеянно посетовать на то, что оказалась слишком далеко от эпицентра взрыва, и не могла видеть полной картины разрушения, не могла даже в принципе понять, кто пострадал во время взрыва - дым и дождь смазывали знакомые черты, да и солдаты мгновенно вновь слились в один шевелящийся, мерзкий клубок опутывающий сломленных потерей ребят, разделив их друг от друга, нарываясь на обнаженные лезвия оружия мутантов и их друзей. У них даже не было времени обдумать потерю, даже просто осмыслить... что кто-то оказался навсегда для них утерян.       Очень смутно девушка различала голоса друзей, едва ли не потонув под натиском словно бы озверевших солдат, на въевшемся в подсознание рефлексе отражая шквал ударов - мозг еще не обработал полученную информацию, а сердце уже знало, что поглотила та сияющая белая вспышка. Плотное кольцо отчаяния словно сдавило грудь, мешая двигаться, дышать, думать - невозможно. Невозможно даже представить себе, что Кейси больше не окликнет ее. Рыжик... Услышав и отчаянные вопли "Майки", потерянная в собственном ощущении беспомощности студентка внезапно до боли стискивает свое оружие в ладони, разрезая острыми краями тэссэна побелевшую кожу на вздрагивающих тонких пальцах, решительно сосредоточившись на той боли, что была куда заметнее той душевной пытки, что кувалдой разбивала ее нервно колотящее под ребрами сердце вдребезги. Кувалда...       - Ангел? - собственный голос кажется хрипло шепчущим среди общего гомона, совершенно растворяясь в нем. На самом деле девушка исступленно кричала, нервно трясясь и как-то даже бешено отмахиваясь от своих противников и совершенно обезумевше пуча глаза, на нижних веках которых уже скопились крупные горошины слез, то и дело скатывающихся к заостренному подбородку. Ее подруга казалась еще более опустошенной, чем она сама.       Безвольно опустив кисти, едва ли не роняя на грязные крыши свой богатырский молот, бывшая разбойница с совершенно неприкаянным видом стояла посреди всеобщего хаоса, молча глядя куда-то в пустоту, мимо чужих спин, в виднеющуюся вдали стену огня, которого не мог заглушить капающий с неба дождь. Багровые отблески беснующихся языков пламени все окрасили в довольно жуткие краски, создав прямо на поле подобие кровавого рассвета - только вместо пробудившегося юного солнца полыхающий на чужой плоти костер. И этот свет страшно искажал чужие лица - Эйприл не могла не испугаться разглядев, как ей показалось, перекошенную курносую, бледную мордашку подруги, на мгновение даже больше напомнившую ей здоровенную, косматую восковую куклу, готовую вот-вот растаять в медленно расползающемся вокруг огне. Столь же неестественная... Столь же неподвижная.       - Ангел приди в себя!!! - снова дерганный взмах веером, ощущение как тот разрезает чью-то кожу под плотной тканью черной формы ниндзя. Им нельзя останавливаться, нужно сосредоточиться на битве, как бы больно не было, каким бы ты себя растерянным не чувствовал - лучшее, что она могла сейчас, это выпустить волну собственной злобы и боли направив ее против захватывающего их в плотное кольцо клана. Она жалела, что не была близко, что не видела толком, что произошло и с кем, как, неужели Кейси лежит там, один, обгорелый и... господи, мертвый, не может этого быть! От души врезав ногой по кажущемуся относительно хрупким, гибкому телу скрипучего бота, Эйприл глубоко всаживает в дергающийся металлический череп свой тэссэн, опять же упираясь ступней в грудь бота, с озлобленной миной буквально вырвав плоский веер вместе с мелкими деталями и шестеренками, заменяющими механическому подобию человека мозг.       А может и хорошо...       Хорошо, что она ничего, вернее, почти ничего не видела.       Что она так далеко от места трагедии. Что бы с ней было, если бы она во всех красках увидела как Кейси разрывает на тысячи... А Майки? Она не видела как он упал, но с ним явно случилось что-то... нехорошее. Что бы с ней стало?! Рыжеволосая зло смаргивает слезы, мешающие ей видеть мелькающие перед лицом зловещие фигуры и она глушит свою боль, глушит думая только об одном - о том, что она во что бы то ни стало должна сегодня положить этому конец, раз и навсегда! Они должны положить этому конец! Где-то позади маячит мрачный, словно ненастоящий, стальной силуэт отражающий языки огня на своей шипастой, ничуть даже не поцарапанной броне. Шреддер едва мелькает в поле ее зрения, но этого достаточно чтобы девушка ощутила в груди стремительно поднимающуюся волну слепой, неконтролируемой ярости.       Как же она ненавидела этого ублюдка.       Как она хотела, чтобы это все закончилось... Или и вовсе не начиналось - почему все так обернулось? Наверное она все еще не могла поверить в смерть своих друзей. Или же не хотела - сосредоточенное, отчасти свирепое, перечерченное жутким, непривычным оскалом веснушчатое лицо казалось совершенно неузнаваемым. Были бы рядом ребята, они бы не узнали в ней старую добрую Эйприл - собранную, спокойную, деловую девушку у которой все проблемы всегда находили решение. Крайне дипломатичную, и, считающую себя кем-то вроде любимой старшей сестры для этой четверки балбесов в панцирях. Сейчас любой намек на дипломатию - отсутствовал. А разрешение проблемы... его тоже попросту не существовало - ведь уже никто не сможет ей больше вернуть утраченное! И от осознания этого, опять же приглушенного слепой яростью, она продолжала исступленно, снова и снова маленьким рыжегривым тайфуном обрушиваться на головы врагов. На глазах неожиданно сухо, хотя всего несколько минут назад она кажется готова была разрыдаться от переполняющего ее отчаяния.       "Ты пожалеешь!" - нельзя было позволить эмоциям захватить свой разум, - "Ты еще очень сильно пожалеешь об этом!" - нельзя терять контроля над собой.       Может будь она собраннее, будь внимательнее, она бы заметила опасный блеск заостренных наконечников стрел нацеленных точно ей в спину?       Она так увлеклась расшвыриванием своих противников, что когда встревоженная Ангел совершенно внезапно перехватила холодную, скользкую кисть девушки, та чуть лично не отсекла ей голову резким взмахом просвистевшего в воздухе веера.       - Что ты делаешь? - гортанно прорычала абсолютно ничего не понимающая студентка, слепо попытавшись вырвать свою руку и продолжить бой. Если бы Эйприл только догадалась даже просто оглядеться - тогда всего можно было бы избежать. Свирепо глянув на удаляющуюся от нее, благодаря Ангел, "недобитую" группу Футов, О'Нил снова было попыталась раздраженно забрать у подруги свою кисть, едва сдерживаясь чтобы не отпихнуть юную воительницу подальше от себя. Слишком поздно Эйприл поняла, ЧТО собиралась сделать бывшая "пурпурная".       Пролетев около полуметра по инерции вперед, нелепо взмахнув руками, рыжеволосая молча, с ужасом резко обернулась через плечо... Еще не развернувшись до конца, до слуха Эйприл донесся этот мерзостный звук ломающихся костей.       - Ангел?... - меньше всего на свете Эйприл хотела чтобы подруга буквально решила сыграть роль живого щита, спасая конопатую девицу, поймав сноп остроконечных стрел прямиком в собственную грудь! Вернее в спину. Заостренные наконечники, обагренные живой кровью отважной защитницы иглами торчали сквозь толстовку девушки спереди, словно прямо на теле Ангел начали прорезаться кровавые зубы невиданного доселе монстра, аза ее спиной колыхались мягкие растрепанные перья... постепенно также окрашивающиеся в ярко-алый, со слипающимися краями. Они, в свою очередь, почему-то напомнили совершенно потерявшей на пару мгновений, немо хлопающей глазами Эйприл каких-то сказочных мохнатых клещей вцепившихся в плоть подруги и высасывающие из нее жизнь по капле. Судя по тому, как стремительно побледнела, даже посерела медленно опускающаяся на колени девушка, сравнение пускай и казалось до невозможности глупым в этот момент... но до чего точным...       - АНГЕЛ!!!       И только теперь, словно О'Нил крепко влепили по физиономии, резко спуская опешившую студентку на землю, Эйприл все же выронив веер, едва успела схватить падающую девочку, крепко обхватив ее руками на подобие отчаянных объятий. Господи, она утыкана стрелами словно подушка для булавок иголками!       - Ангел... - неловко шлепнувшись пятой точкой прямо в лужу, Эйприл, совершенно позабыв о том, что в любой момент оставшийся без внимания воин фут легко убьет столь привлекательную, незащищенную и уязвимую мишень, занялась тем, что аккуратно подтащила истекающую кровью подругу повыше, неуклюже облапив ее и лихорадочно бегая глазами по побагровевшей, прилипшей к телу рваной одежде своей безрассудной защитницы. Ну зачем ты это сделала, дуреха?! Зачем?!       Первое желание - извлечь проклятые стрелы.Вполне разумное и правильное, если бы их не было так много! Но как можно было оставит это дело как есть?! Она должна... она обязана что-то предпринять, Ангел пострадала из-за ее оплошности.       "Ты не умрешь. Слышишь?! Только не так!" - только не тогда, когда они уже потеряли членов семьи, каждый из которых навечно оставил после себя пустое место - огромную дыру в сердце каждого. И нельзя допустить, чтобы этих пустых клеточек стало еще больше! Она просто не позволит этому случится!       Достаточно того, чего они уже сегодня лишились...       Мокрая от крови и непрекращающегося дождя ладонь аккуратно ощупывает торчащий из груди наконечник, пытаясь сосредоточенно выискать крохотный кусочек тонкого древка, не увязшего в теле девушки целиком. Как там... разломить и вытащить? Для этого ей придется поднять Ангел выше. Но стрел еще очень много... А если не хватит сил выдрать лишенную острия стрелу? Не истечет ли Ангел кровью до смерти? А если Эйприл лишь навредит ей своей "недо-помощью"?! Какой из нее чертов врач?!       - ПОМОГИТЕ! - надрывный крик эхом разносится у сражающихся над головами. Короткий но отчетливый, однако ничуть не перекрывающий своим тревожным звучанием шума битвы. Мастер Сплинтер, Донателло, Мона Лиза, Ниньяра или Караи - хоть кто-нибудь, кто мог бы удержать угасающую душу Ангел на плаву, у кого было бы достаточно знаний и опыта, чтобы вытащить человека с того света - а что может насмерть перепуганная журналистка в этом случае?!       - РЕБЯТА! НА ПОМОЩЬ! - оставив глупую попытку избавить бывшую "пурпурную" от стрел, Эйприл лишь крепче прижала ее к своему вздрагивающему от холода телу. И все-таки как их много... - Держись, слышишь? Нам сейчас помогут, кто-нибудь придет и все будет хорошо. Только держись... - звонкий и резкий голос студентки довольно быстро скатывается на хриплый шепот, прерываемый нервными, частыми всхлипами. Только сейчас она заметила, что дождь стал гораздо теплее... Кажется. На самом деле она просто малодушно упустила момент когда горючие слезы все-же прорвали "оборону" и теперь согревали сплошным потоком ее бледные щеки и заострившиеся скулы. Ну же... хоть кто-нибудь, обратите на нее внимание!       Пожалуйста...       - Эйприл, - лихорадочно мечущийся взгляд студентки замирает на простынно-белом лице подруги.       - Да... да, я здесь, - она склоняется ниже чуть крепче стискивая худые плечи Ангел. Продолжай, говори с ней, пока не придет помощь и все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. Не сдавайся, нельзя сдаваться... - Потерпи, еще немного потерпи, Ангел... НУ ЖЕ! КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ! - снова истошно завопила ОНил с такой силой, что кажется напрочь потеряла голос.       - ...прости.       Простить? Что за глупости ... какая витрина, какой нос? К чему все это?       До рыжеволосой далеко не сразу дошло, что умирающая девушка в ее руках едва слышно лепечет ей на ухо сценку первой их встречи, когда эта глупышка с хвостиками вздумала обокрасть пожилую О'Нил, бабушку Эйприл, и неловко "напоролась" на Эйприл и Донателло... черт, Донни, где же ты?! Где ты ходишь, когда так нужен? Ей надо поговорить с Ангел, как-то растянуть время. Которого осталось не так уж много. Но ее должны, обязаны были услышать! Кажется она никогда не орала громче, чем сегодня. Чем сейчас...       - Не волнуйся за эту ерунду, - теперь она почти шептала, как-то понимая что вряд-ли в состоянии теперь говорить громче. Горло першило, гортань неприятно жгло изнутри и ее всю трясло как в каком-то бешеном припадке. - Ты... ты главное не переживай, ладно? Давай, ты сильная, ты сможешь, не сдавайся, потерпи немного, сейчас... - она прислонила ее к себе, уложив щекой на плечо и мягко накрыв ладонью совершенно мокрый висок, бездумно разглаживая спутанные, тяжелые темные волосы. В то, что все закончится хорошо теперь уже верилось с трудом. Но разве можно жить без надежды? - Все будет хорошо... - разве можно жить без пустых обещаний, которые должны дать нам почву под ногами, чтобы мы не улетели дальше в пропасть отчаяния?       - Ангел? Нет... нетнетнетнет, не смей! - на мгновение отвлекшись в поиске не слишком то спешащей к ним на выручку помощи, О'Нил опускает глаза на бледный лоб притихшей Ангел, и в нарастающей панике понимает, что та уже, должно быть как минуту, ее совершенно не слышит. Мертвая кукла без души смешно утыканная стрелами - вот что баюкала в своих объятиях Эйприл. Где-то на заднем плане студентка узнает мелодию звонка черепахофона Ангел, но... какая разница кто это звонил? И почему она не выключила свой телефон перед тем как...       Боже, что за вздор!       - Не вздумай! Что мне делать теперь...? Не надо, прошу тебя, ну... ну не надо! - абсолютно сломлена и опустошена. Растеряна. Почему она позволила этому случится? Почему она позволила Ангел погибнуть, когда наверняка все-же был способ спасти ее, помочь ей! Возможно это лишь слепая вера в друзей, но как часто это помогало жить дальше?       Широкоплечий силуэт тенью мелькнул мимо съежившейся девушки и осторожно опускается рядом с ней. Донателло выглядит не лучше чем его рыжеволосая подруга - пластрон и руки залиты кровью, и Эйприл даже боялась спрашивать кому она принадлежит. На зеленой, исцарапанной физиономии умника след от такой дикой, не передаваемой словами боли, что становилось даже просто страшно. Что там в действительности случилось, пока она оставалась здесь, рядом с Ангел?       Хотя теперь уже наверное не важно, раз Дон больше не стремиться вернутся обратно, к возможно, раненным друзьям.       Насколько все плохо?       Плевать... хуже уже быть не может.       Их взгляды пересекаются и Эйприл видит в отражении усталых, раскосых глаз изобретателя свое собственное отражение на фоне неисчезающей стены огня - именно с таким видом смотрит маленький ребенок на взрослых, протягивая им свою любимую сломанную игрушку, в слепой надежде что "всемогущие" старшие непременно все исправят. Почини...       Ну пожалуйста, скажи, что ты можешь это исправить, Донни.       Затаив дыхание она следит за действиями шестоносца, с внутренней мольбой наблюдая за тем как большие, шершавые пальцы Донателло касаются кажущейся невероятно хрупкой, словно готовой разломаться надвое от одного прикосновения белой шеи бывшей драконицы. А дальнейшие его слова показались Эйприл просто отголоском ее собственных мыслей, в которые она до последнего не желала верить.       Умерла...       Как же так...       Замерзшие ладони Эйприл сильнее стискивают острые плечи Ангел, пока она борется с нежеланием принять действительность, что теперь их подруги больше нет рядом с ними. Она немо, ничего не выражающим пустым взглядом смотрит куда-то мимо черепашки в черноту ночи простирающуюся за пределами этого ада. Как могло такое произойти с ними? Кажется она готова и о сидящем рядом Донателло позабыть, полностью углубившись в свои ощущения переполняющие ее словно вода колотый сосуд. И эта горькая влага широкими струями убегала к ее подбородку находя выход из широко распахнутых глаз. Почему она была такой невнимательной?       Почему она... вовремя не услышала опасность?       Короткое касание широкой лапы заставляет ее вздрогнуть всем телом и как-то опасливо сграбастать неподвижное тело подруги, словно пытаясь спрятать его у себя на коленях.       - Что? Нет... - она прижимает к груди безвольно раскачивающуюся голову девушки, отчасти даже зло взглянув на юношу из-под насупленных, тонких бровей. Нет, она не злилась на совершенно уставшего, бедного полевого доктора Ди - его состояние было ничуть не лучше чем ее, и ему было не менее мучительно больно от всего происходящего. Он просто хотел сохранить ее жизнь, ведь они были слишком... дезориентированы, сломлены и потеряны, когда теперь их крепкая, доселе неразрывная цепь внезапно лишилась своих звеньев.       И тем не менее Эйприл не могла себе этого позволить - слабохарактерно, трусливо покинуть бой, оставить Ангел, да и остальных... здесь... под дождем... с ненавистными футами и пожаром распространяющим вокруг мерзкий запах гари, паленой плоти и едкого пороха. С Шреддером. Нельзя Донни! Нельзя...       - Я не уйду отсюда! Я вас не оставлю... Я ее не оставлю, тебе понятно?! - ей очень хочется отпихнуть парнишку от себя. - Я не могу так! Если хочешь - уходи сам, я оста... - сиплый голос сломленной девушки мгновенно затихает, едва она слышит из чужих уст страшную цифру, от которой у нее просто стремительно немеют ноги, а кожа буквально поглощает собственной мертвенно-бледной белизной россыпь игривых, темно-шоколадных веснушек. Пальцы разжимают затасканное плечо мертвой девушки у нее на коленях...       Четверых?       Уже четверых?       Правда сполна оценить потери О'Нил просто не успела, резко поменявшись в лице.       Шреддер.       Высокий воин закованный в древнюю броню казалось вырос из пепла за спиной юного мутанта - не смотря на кажущуюся грузность из-за своих доспехов Ороку Саки двигался легко, быстро, настигал свою жертву стремительно уже в прыжке обычно занося свое ужасное орудие смерти - длинные загнутые лезвия похожие на звериные когти венчающие его плотно сжатый кулак. И как они упустили тот момент, когда главный их враг оказался так близко к ним? Определенно в нем была доля мистики, дух войны, мщения сыновьям Сплинтера за все что они ему сделали - и Шреддер не казался удовлетворенным тем, что уже он и его солдаты лишили жизни некоторых членов клана Хамато. Мог ли он вообще заглушить свою жажду крови. Судя по всему нет.       И хотя лица под стальной маской с "рогатым" украшением имитирующем драконью лапу было не видно, кроме багровых точек зло сощуренных глаз, Эйприл всегда казалось, что этот человек всегда ходит с гадкой ухмылкой во весь рот, чувствуя то ли свое превосходство, то ли радуясь чужим страданиям. А может и все сразу, действительно, почему бы и нет?!       У него была власть, у него была сила, и теперь Саки успешно попирал ценности юных борцов за справедливость, забирая у них жизни их товарищей - самое драгоценное что у них было, и то, что никогда нельзя будет восстановить.       Что ей теперь делать?       Что им делать против этого монстра, против существа наделенного просто нечеловеческими способностями стирать с лица земли все светлое и доброе, оставляя лишь хаос и разрушения? Величественный клан Фут. Клан поработителей, убийц и пасынков самой Тьмы. И глядя сейчас в глаза смерти в образе их главаря, Эйприл на секундочку, на жалкую долю мгновения малодушно испугалась, поняв что... как они вообще могли идти против него?       Как можно бороться с этим?!       В отличие от Донателло, который кажется вознамерился во что бы то ни стало искромсать ненавистного ему врага на множество маленьких Шреддеров за все им содеянное. Вскочив на ноги подросток в приказном тоне повелел подруге быстро убраться отсюда куда подальше. Чего она разумеется не сделала. вернее не спешила бежать по нескольким причинам сразу - Ангел не мешок с ненужным хламом, и О'Нил просто не могла себе позволить небрежно сбросить мертвое тело девушки в кровавую лужу. И потом... Подорванная вера в себя, в их силы в общем указывала на то, что изобретатель просто не сможет справится с таким бойцом, как Ороку Саки. Он не выдержит такого натиска! Сколько бы злости он не вложил в свой удар - Шреддер гораздо опытнее, сильнее и быстрее вымученной морально и физически бедной черепашки. И, в отличии от них, глава клана кажется ничуть не уставшим.       Осторожно опустив Ангел на холодный камень, бережно придерживая ее голову, чтобы погибшая не ударилась о каменную поверхность (словно это должно было на что-то повлиять теперь!), Эйприл нервно дернулась в сторону, когда атаковавший Шреддера мутант с неприятным скрежетом панциря о бетон приземлился рядом с ней неловко проехавшись на карапаксе дальше, и не теряя времени поднялась с колен, выуживая из озер дождевой влаги свой одиноко поблескивающий веер.       Донни не справится с этим чудовищем, если будет один. Но он не один! Их все еще много! Даже потеряв четверых их все-еще достаточно, чтобы всем собраться для одного точного удара и обрушить его на голову главаря. Если бы только остальные смогли прорваться сюда!       Нельзя сдаваться... просто... Просто нельзя, ради тех кто уже покинул этот мир - они бы совсем не оценили ее внезапной трусости.       - ЭЙ ТЫ! РОГАТЫЙ! - тэссэн едва ли не искры высекает, по дуге резанув закованную в сталь "когтистую" руку готовую нанести смертельный удар и возвращается в белую, с грязно-алыми разводами чужой крови ладонь студентки. - Не трогай... моих... друзей! - сквозь зубы процедила рыжеволосая, мрачно глядя на медленно развернувшегося в ее сторону главу противоборствующего клана. Знала ли она точно, что нужно делать, когда идешь против Шреддера? Да нет, это был такой противник, от которого ее и еще нескольких членов команды, не обладающих должным опытом и умениями отгораживала целая стена из узорчатых панцирей. Стоило ли говорить как внутри все похолодело, когда Саки обратился к ней? Она даже пикнуть не успела, как оказалась на спине, лишенная оружия, ослепленная резко накатившей болью с пляшущими перед глазами черными пятнами. Странно что Шреддер не убил дерзкую девицу сразу, а предпочел просто обезоружить ее и хорошенько приложить затылком полностью выведя ее из строя. Тем не менее Эйприл почти сразу же приняла сидячее положение, болезненно схватившись за разбитый висок с которого по щеке убегал липкий, теплый ручеек размазанный бьющими по лицу струями дождя. Надо встать.       "Вставай!" - заметив, пускай хоть и несколько размыто сквозь вновь проступившие на глазах от боли слезы, как умник в бешенстве заново атакует Саки, О'Нил суетливо зашевелилась на своем месте, пытаясь ровно поставить ноги на скользкую землю и не свалиться неуклюжей куклой обратно. - "Вставай Эйприл!!! ЖИВО ВСТАВАЙ!" - смаргивая соленую влагу вперемешку с кровью из свежего пореза, девушка уже в откровенной панике поднимается, хотя бы на четвереньки, опять хватая в руки тэссэн в надежде остановить Шреддера и явно проигрывающего ему юного ниндзя. На этот раз нужно целиться точнее, бить сильнее.       Но все планы в мгновение ока рушатся, когда сквозь шелест ливня до ее слуха вот уже второй раз доноситься знакомый неприятный хруст ломающихся костей.       - Нет... - уже давно белые тонкие губы совсем теряют даже намек на какой-либо цвет, полностью сливаясь в жуткую маску ужаса застывшую на лице студентки - рот приоткрыт в немом крике, грязные дорожки слез словно въелись в прозрачную кожу, а рваный багровый след теряющийся в разметавшихся по плечам бурой паклей волосах едва заметной полосой стекал в глубокую морщинку образованную жалобно вздернутыми тонкими бровями. Она даже сама не смогла расслышать своих слов. Ей казалось, что она молчала, взирая на то, с какой легкостью, на зло всем их стараниям Шреддер насаживает на острую нагинату ее же владельца.       Донателло сейчас был похож на жука.       Большого и немного нескладного, смешного и чуточку несчастно: горбатого, блестящего насекомого с жесткими надкрыльями, который оказался под прицелом опытного коллекционера - даже пластрон хрустел словно хитиновый панцирь, прогибаясь во внутрь под давлением умелой руки Саки. Как жучок насаженный на булавку, готовый присоединиться к целому стенду трофеев мертвым украшением, черепашка слабо пошевелил руками, неловко хватаясь за древко любимого шеста, прочно застрявшего у него по центру широкой груди.       Она опять видела смерть друга, защищающего ее никчемную жизнь - и опять не могла сделать абсолютно ничего, кроме как кинуться к тяжело рухнувшему, словно бы соскользнувшему с дурацкой палки с лезвием парнишке, в тщетной попытке заставить его дальше жить, как она пыталась до этого сделать с Ангел.       - Донни! Донни, Дон, Ди! - какой смысл звать кого-то по имени, когда он уже абсолютно точно ничего не видит и не слышит? Она заглядывает в глаза юноше, потерявшие всякий осмысленный вид, как-то тупо и стеклянно уставившиеся под ноги триумфально замершему неподалеку Шреддеру, небрежно вытирающему окровавленную нагинату о собственный рваный плащ, слабо трепыхающийся у него за плечами. Его кажется совершенно не волнует, что только-что из сплошной черной массы тел вокруг них, сквозь крохотный просвет к ним просачивается Рафаэль с оголенными, по-боевому устремленными вперед остриями сай. И его не волнует то, как скорбно, как ласково и вместе с тем лихорадочно оглаживает холодную кожу проигравшего бой шестоносца Эйприл, уже не сдерживая истеричные всхлипы. Сквозь слезы она бегло осматривается в поисках смиренно возлежащего посреди поля, буквально в паре шагов, уже успевшего остыть тела Ангел. И замечает присутствие изваянием замершего старшего мутанта. Огонь, как ни странно продолжающий пожирать метр за метром площадку старых крыш, обрамлял фигуру ошарашенного увиденным черепашки, причудливо вырисовывая у него за спиной столпы напоминающие крылья, с расходящимся в стороны удушливым смогом смешанным с железистым запахом пролитой крови и свежестью дождя.       Если и существовал на свете настоящий Ангел Мщения, то сейчас он представлял собой обезумевшего от боли и гнева желтоглазого мутанта, с рваной, столь же яркой как огонь за его плечами банданой.       Эйприл хотела окликнуть его... словно бы Рафаэль находился от нее чуть ли не по другую сторону площадки, просто чтобы как-то привлечь его внимание, при этом старательно зачем-то успокаивающе поглаживая и согревая холодеющий лоб умника, но не успела даже слова произнести, лишь жалобно, гримасничая и куксясь приоткрыла рот...       Резкая боль в позвоночнике, почему то удивила Эйприл. Ей показалось, что ее словно кто-то лишь неприятно сильно ударил с тыла, или резко толкнул, ей даже захотелось обернуться и посмотреть в чем дело... но вместо этого девушка лишь покачнулась на коленях рядом с трупом изобретателя, пытаясь слабым шевелением стремительно краснеющих от сочащейся из горла крови губ попросить у саеносца помощи... А затем словно сломанная игрушка, у которой повредилась пружинка державшая это стройное девичье тело в вертикальном состоянии, сложилась пополам с вытаращенными глазами уткнувшись лицом в мускулистое плечо мертвой черепашки, гигантской горой валяющегося боком на земле прямо перед нею.       Ей даже не было больно, когда Ороку Саки все тем же бесшумным шагом приблизился к отвлекшейся О'Нил со спины и вонзил сверху покрытое розовыми разводами лезвие нагинаты аккуратно между нервозно вздернутых лопаток студентки, попросту одним движением сломав ей позвоночник.       Она не смогла ни спасти, ни защитить, ни даже просто спастись сама.       Во всяком случае помните - она этого не хотела.