This war is silent

      Хромдом тактично стоял в стороне, отвернувшись, выставив максимальную длину поводка. Ревайнд раздраженно втирал очиститель в фейсплейт, стараясь лишний раз не шевелиться. Замененные детали оказались очень чувствительны к жидкостям и пару, а каждое движение отзывалось в нейросети.       Фрагов бракованный псих даже пытался предложить ему опереться, пока они сюда шли! Всего-то пересечь комнату… Ревайнд оттолкнул его руку, в глубине искры опасаясь, что это спровоцирует агрессию, но ничего не случилось.       Ха! Если Хромдом чувствует вину за то, что делает, с ним будет разобраться проще, чем с Доминусом. Манипулировать хозяином-сенатором без помощи со стороны у Ревайнда не получалось, а вина – пусть и непростое оружие, но хоть что-то. Он еще сможет поработать над ней, он ведь такой маленький, беззащитный и слабый. И если постарается, то наверняка сможет думать об этом в следующий раз, когда Хромдом решит вскрыть ему мозговой модуль.       – Расскажи, что это было за место?       – Что? – встрепенулся он. Хромдома он едва расслышал.       – Место… которое я нашел в твоей памяти. Где… мехи умирали от разложения вентсистем.       Та запись, которая, кажется, ему понравилась. После которой началось что-то, что Ревайнд старался не вспоминать, заархивировал и засунул подальше. Хромдом передал ему нечто ужасающее, пробирающее до судорог сервоприводов. Никакие реальные сигналы не могли противиться навязываемой мозговому модулю симуляции. Процессоры мехов просто не предназначены, чтобы обрабатывать сразу два потока противоречивых данных!       – А ты паршивый мнемохирург, – ухмыльнулся Ревайнд, стараясь отвлечься.       – Я не анализирую информацию, полученную во время приступа, – спокойно пояснил Хромдом. – Я едва ее запоминаю. В такие моменты важен процесс, а не результат… мне просто интересно, что это было за место.       Не анализирует? Ревайнд мысленно повысил свои шансы выбраться. Может, Хромдом и переворотил треть его архивов, но если из всего этого путешествия по чужой памяти он запомнил только самые яркие картинки… пожалуй, он не так опасен.       А Праулу, должно быть, досадно, что он не может использовать такого потенциально блестящего специалиста в своих планах!       – Ревайнд? – назойливо переспросил Хромдом. Какой же отвратительный, ломаный, раздражающий у него голос!       – Станция «Респайт», – пояснил Ревайнд, подставляя фейсплейт под поток сухого, теплого воздуха. – Вирус парамарганцевой чумы уничтожил весь гарнизон.       – Откуда у тебя записи? Расскажи, – судя по лязгу, Хромдом за спиной переступил с ноги на ногу. – Я… люблю… истории…       – Сверв мне их продал, – Ревайнд защелкнул маску, но не торопился поворачиваться. – Он там был. Еле выбрался живым, но он везде просочится, шлак. И знает, что такие редкости имеют цену…       – Парамарганцевая чума? Не уверен, что слышал о ней. Должно быть, редкая болезнь.       – А у тебя и правда плохо с памятью, – хохотнул Ревайнд грубо. Его бесила эта попытка светской беседы о смертельных вирусах. – Вообще-то ты явно, как ты там выразился… «читал» кого-то, зараженного этой дрянью. По крайней мере… того, кто от нее умер.       Ведь то, что чувствовал Ревайнд, безусловно, было очень неприятной смертью.       – Возможно, – покладисто согласился Хромдом. – Я не помню всех мертвецов, которых… «прочитал». А теперь, должно быть, вся информация о том мехе досталась тебе. Как его звали, скажи?       – Слушай, я не хочу вспоминать то, что ты в меня засунул! – Ревайнд тут же пожалел, что съязвил. Он нервно сжал тепловой пистолет, который как раз вешал на рычаг компрессора.       – Но это твоя работа, – возразил Хромдом. – Тебе придется делать это, ориентироваться в полученных данных. Я предлагаю потренироваться. Начнем с простого. Ты знаешь, как его звали? Ты должен знать.       – Отвали.       – Лучше сотрудничай со мной, Ревайнд, – прошептал мнемохирург почти без угрозы. Скорее печально. – Учись. Так ты продержишься дольше. Или мне нужно залезть тебе в голову, чтобы узнать, кем был тот мех?       – Просто отсохни, Хромдом! – Ревайнд передернул плечами. – Я не собираюсь спасать тебя от скуки! Себе в башку залезь, если…       Хромдом шевельнул кистью, и переключившийся регулятор резко сократил длину поводка. Ревайнда едва не проволокло по скользкому полу, он часто заперебирал ногами, вынужденный приблизиться к мнемохирургу почти вплотную, и зашипел от боли.       Оказавшись рядом, он яростно ударил по бедру – первому, до чего дотянулся:       – Хватит, я сказал!       – Я не шучу, – широкая ладонь легла на шлем, и Ревайнд замер. Игл не было – по крайней мере, он не увидел их и не услышал, как они выдвигаются из пальцев. – Научись помогать мне – или умрешь очень быстро.       – У меня шлюзы сбоят, когда я его вспоминаю, – прохрипел Ревайнд пережатым вокалайзером. С Хромдомом должно получиться надавить на жалость! Он выглядел так… неуверенно. Потерянно. Должно сработать, шлак! – Дай мне передохнуть, прошу.       – Нет, – отрезал Хромдом. – Его имя.       – Фраг, я не помню, ясно?! Ясно?! – теперь Ревайнд совершенно не представлял, как отвязаться от него. Пусть заткнется! Оставит в покое! Мало того, что чуть не сжег до дезактива, так еще…       Визор Хромдома потускнел:       – Хорошо.       Толчок в четсплейт – и Ревайнд поскользнулся, падая. Заныли свежесобранные детали. Пока он пытался скрутиться в удобную позу, чтобы справиться с болью, Хромдом перевернул его, маской впечатывая в пол, и согнулся сверху.       Вот теперь Ревайнд чувствовал иглы.       – Хорошо, – лихорадочно проговорил Хромдом, – мы повторим. Чтобы ты запомнил лучше.       – Эй! Нет, не надо, – Ревайнд попробовал вывернуться, но другая рука прижала его бедра. – Слушай, я… я вспомню, как его зовут, если тебе так важно, но…       – Не мне. Тебе важно, – прошептал мнемохирург, наклоняясь совсем низко. – Я уже не помню, что скинул тебе. Возможно, это было важной частью расследования Праула. Одного из расследований. Случай на станции «Респайт». Я вспомнил, ее взорвали, официально никто не выжил. Кроме Сверва. Но это не его воспоминания, верно? Значит, кто-то другой. Разносчик вируса? Еще один уцелевший? Я не могу найти связей, – шепот сбивался, Хромдом заикался и путал слоги так, что Ревайнд едва понимал его. Он больше сосредоточился на руке, шарящей по паховой пластине. – Расследование давно закрыто… но нельзя… ничего нельзя удалять… мелочи так легко всплывают через пару сотен лет…       – Н-не ломай меня сейчас, пожалуйста, ты же… ты же соображаешь! – Ревайнд сдержал поток ругани; орать сейчас было плохой тактикой. К Хромдому требовался другой подход, но изобретать его, пока иглы жгли неокортекс, не получалось. Даже просто сосредоточиться на чем-то было сложно, к тому же, Хромдом в его мозгу. Прямо сейчас. И видит насквозь…       – Пока… ох, я думал, будет… будет дольше, но… для первого раза все равно довольно долго. Ты дал мне несколько часов, и я еще успею кое-чему тебя научить… – чужая вентиляция обожгла шейные кабели. – Ты нужен мне, чтобы восстанавливать связи. Посмотрим еще раз? Мир оптикой… зараженного… необычно… правда? – пальцы сжались на кодписе. – Если откроешь порты сейчас, мне не придется ломать снова.       – З-зачем?..       – Я едва держусь, – пугающе ласково прошептал Хромдом, – только ради тебя, Ревайнд. Твоей памяти… необычной… она сразу мне приглянулась. Путешествие… по зараженным корпусам. Начнем. Ты первый…       – Слушай, п-прости, я все понял, я сам…       Он чувствовал, как Хромдом перебирает воспоминания, на этот раз – вполне сознательно. Осторожно. Аккуратно. Куда бережнее, чем процарапывает закрытую панель на интерфейс-системе.       А потом он нашел нужный – недавно интегрированный в Ревайнда – кусок информации и распаковал его усилием воли, вытаскивая в актуальную память, посылая нейросети ложные сигналы, взламывая эмоциональный контур. Ревайнд захныкал, стыдясь этого и остатками сознания злясь на себя, но не в силах сдержаться.       Его снова скручивало изнутри, снова часто сокращалась центральная магистраль, а Хромдом поначалу бормотал что-то над аудиодатчиком, но вскоре перестал. Прочно удерживая голову Ревайнда насаженной на иглы, он приподнял корпус и перегрузил замки сильным ударом тока. Как всегда – открылся только основной, в резервный потребовалось лезть рукой, но на этот раз все случилось быстро.       Вопить и дергаться не имело смысла. Ревайнд давился залившим его энергоном, стонал и пытался хоть немного подстроить свои генераторы под рваный ритм, заданный Хромдомом. Тот, захваченный жаждой насилия, вновь вбивался, тревожа скруткой свежеспаянные платы и восстановленные разъемы, нисколько не сдерживаясь.       Ревайнд терял сознание от боли, потом приходил в себя – и снова проваливался в оффлайн. Он выстонал столько проклятий в адрес мнемохирурга, сколько знал. В этот раз обошлось почти без увечий, Хромдом или не накопил достаточно заряда с прошлого интерфейса, или просто не успел заправиться, в любом случае, он вырубился посреди мойки, едва вытащив иглы из головы Ревайнда. Тот, не сумев выползти из-под тяжелого корпуса, снизил чувствительность нейросети до опасного минимума, при котором можно легко пережечь что-то самому себе и не заметить, и тоже ушел в оффлайн – с четким осознанием, что не выдержит этого безумия каждый день даже ради шанса выжить после приговора Праула.       И еще – с ярко пульсирующим в памяти именем умершего от парамарганцевой чумы меха и четкими знаниями его подноготной.              – Я не люблю быть жестоким без нужды. У тебя никогда не получится меня остановить, но мы можем вместе делать так, чтобы подобное происходило реже. Хорошо?       Хромдом извинялся. На этот раз медиков он не вызвал, но и саднящая боль была не такой невыносимой. Должно быть, Ревайнду вкололи что-то во время ремонта. Или дело в изменениях конфигурации? Что с ним могли сделать – расширить приемные пути? Добавить резисторов, чтобы вынести стандартный заряд Хромдома?       – Ржа, – вместо согласия откликнулся Ревайнд.       – Мне нужен твой мозг, – вздохнул мнемохирург. – Я рад, что ты такой выносливый. Хорошо держишься даже без подготовки. Но…       – …трахать меня зачем? – огрызнулся Ревайнд. – Без интерфейса никак?       – Может быть, когда-нибудь и получится, – мягко возразил Хромдом. – Если хочешь, у меня есть чистый энергон и…       Перед глазами все еще прыгал пол, залитый вязким, нездорово-бледным топливом. И хотя неудачник, заразивший всю станцию «Респайт», стал дезактивом задолго до того, как Праул его вычислил, аттракцион «переживи смерть Дайвера снова», благодаря Хромдому, был теперь открыт круглосуточно.       Шлюз снова свело. Пожалуй, рановато опять отправляться в мойку…       – Ты постоянно все это помнишь, да? – вопрос вырвался как-то сам собой. Ревайнд не особенно хотел разговаривать, но новые данные не давали успокоиться. – Как те, кого ты «прочитал», выблевывают гайки?       – Не постоянно, – спокойно ответил Хромдом. – Я умею абстрагироваться, этому учишься первым делом, когда получаешь иглы. Ты и твой пациент – не одно и то же существо. Но быстро к этому не привыкнешь… у тебя еще будет время.       Ревайнду не хотелось привыкать. Сейчас ему хотелось сжаться и скулить, спрятавшись от розового визора как можно дальше. На этот раз Хромдом пришел в себя быстро. И не вывернул Ревайнду всю приемную систему, только слегка погнул внешнее кольцо, а когда связность мыслей вернулась, нанес на поврежденные детали нановосстановитель.       Хромдом вовсе не выглядел угрожающим сейчас, когда по-своему, по-автоботски извинялся за насилие, но Ревайнд хорошо помнил, на что он способен.       Как же… как же с ним справиться? Как его обмануть, как…       – Отдыхай, – услышал он.       – Ты же накинешься на меня посреди подзарядки, – рыкнул Ревайнд. – Как я могу вырубиться?       – Если не будешь достаточно перезаряжаться, станешь менее стойким. Начнешь хуже переносить подключение. Потеряешь контроль над блоками памяти.       Ревайнд откинулся на платформу. Хромдом лег на соседнюю и ослабил цепочку – чтобы ошейник не так давил. Он свесил руку и произнес задумчиво, глядя в потолок:       – Брейнсторм сказал, что у меня поврежден реестр, отвечающий за возбуждение. Можно сказать, что я думаю только о коннекте, но на самом деле, я вообще о нем не думаю. Это что-то вроде приобретенного инстинкта. Прошивку восстановить не получится, я потеряю рассудок от первой же попытки подправить код, так что…       – Заткнись и дай мне вырубиться, – процедил Ревайнд.       Хромдом затих – так послушно, будто не он был хозяином положения. Он мог бы изливать свои беды и печали, не заботясь о том, насколько посаженная на цепь флешка захочет его выслушивать, но не стал.       А у Ревайнда уже ни на что не осталось сил, даже на то, чтобы планировать побег. Он с радостью погасил бы искру Хромдома, но сам понимал, что это не здравая мысль, а импульс, который следует подавить. Праул точно следит за ним – в первые часы, в первый день «знакомства» с новым хозяином. Хромдом тоже готов к агрессии: не нужно быть мнемохирургом, чтобы понимать, какие эмоции испытывает «флешка».       Придется выждать. Придется придумать, как его обмануть. Ну, или Ревайнд не выдержит, и так или иначе смертный приговор будет приведен в исполнение.