XV
6 июля 2016 г., 21:56
…Спрингер сидит, положив руки на подлокотники кресла так, словно не прикован к нему. Он спокойно, чуть презрительно ухмыляется, провожает взглядом вошедших в допросную мехов, и невольно закрадывается ощущение, что они пришли к нему в гости. Спрингер смотрит по-хозяйски и на него, и на Праула, замершего в дверях.
Хот Род шагает следом, но Праул его останавливает.
– Тебе нечего здесь делать.
Фейсплейт Хот Рода искажает раздраженное, гневное выражение. Он дергает черными отполированными плечами, сжимает кулаки:
– Праул, ты должен принять во внимание, что…
– Я учту все, что ты сказал, – перебивает тактик и закрывает дверь. Неразборчивое рычание Хот Рода затихает.
Подопечный Капа беспокоится. Нервничает. Известно, почему: он хочет, чтобы Праул вынес Спрингеру смертный приговор, он продавливает это с самой Повы: все доклады и неофициальные диалоги сводились к тому, что Спрингер неконтролируем, что он предатель, что он заслуживает казни.
Когда Хот Род так яростно рвется кого-то подставить, это повод задуматься об удивительной верности этого меха. Воистину удивительной: поскольку от кого-то вроде Спрингера не ждешь преданности знаку автоботов. Как и все врекеры, он преступник, отбывающий срок. Бот, практически обреченный на смерть. Свобода для него маячила призрачным и слабым далеким светом. Очень далеким, учитывая, что он мог погибнуть на любом безумном задании. А теперь она оказалась еще дальше – он напал на Импактора, ударив в спину, а после объявил другим врекерам на Пове, что командиром следует называть его.
Настоящий бунт. И все же Спрингер не попытался пустить врекеров в свободное плавание. Он даже не шибко сопротивлялся аресту.
Спрингер расслабленно откидывается на спинку; его лопасти сдвинуты в сторону и не мешают движениям так, как мощные блокираторы. Способные удержать трехрежимника, они вогнаны ему под броню и подключены к нейросети. Если он попытается вырваться, его поджарит на месте.
– Поговорим про Импактора, – объявляет тему Праул так спокойно, словно это беседа за утренним кубом энергона.
Скованный пленник скалит клыки:
– Мелкая язва все тебе рассказала, нет?
Взгляд Спрингера перебегает с фейсплейта Праула на него. Он стоит у стены рядом с дверью, заведя руки за спину, и наверняка кажется спокойным, даже скучающим со стороны. На самом деле он дождаться не может конца разговора. Увидеть своими глазами Пову. То, что Спрингер сделал с Импактором. Это желание крутится на кончиках мнемоигл, но те все еще убраны. Праул скажет, когда наступит время.
– Да. И прочие врекеры подтвердили фактические показания Хот Рода. На Пове ты убил Импактора и объявил себя командиром.
Не вмешиваясь в их диалог, он тем не менее мысленно отмечает ложь Праула. Импактор не мертв, но факт, что его искра еще пульсирует, скрывается. У лжи есть причины: никто уже не поставит поверженного единожды лидера во главе врекеров. Отряд не примет его, а Прайму не нужен потерпевший поражение командир. Но Праул никогда не устраняет тех, кто может пригодится в будущем, поэтому отремонтированного Импактора ждет Гаррус-9. Возможно, когда-нибудь Спрингер узнает об этом. А возможно, он умрет сегодня.
– Зачем тебе нужны врекеры, Праул? – Спрингер, даже когда сидит, легко смотрит на тактика сверху вниз.
– Твое мнение?
Праул скрещивает на честплейте руки. Он не из тех, кто много говорит с заключенными. Наоборот, как правило, пленники стараются сказать ему как можно больше – поскольку если их доводы будут достойными, Праул найдет даже для осужденных место, где они будут полезны.
Надо же, Спрингер тоже хочет выжить. Интересно, что он скажет.
– Чтобы они тебя слушались. Чтобы охотно шли туда, куда ни один мех в здравом уме не сунется. Чтобы думали поменьше, – он ухмыляется. – Я это обеспечу.
– Импактор это обеспечивал, – возражает Праул. – Он был назначен Оптимусом Праймом. Убить своего командира – предательство, Спрингер.
– Импактор собирался освободить Эскадрилью Х, – рычит трехрежимник. – Он размяк и заслужил трепку! Фраг, с каких пор врекерам есть дело до нейтральных территорий? С каких пор мы отпускаем конов? Если кто и предатель, так это он!
– У вас не было задания убить их…
– Мы должны были разбить станцию в квадрате P-325-27! Иксы залетели туда подзаправиться – нам что, нужен специальный приказ, чтобы загасить конов?! – голос повышается. Спрингер нервничает.
– …Импактор руководствовался обстоятельствами, когда военные действия переместились на спорную территорию, – продолжает Праул невозмутимо. – Он имеет право принимать решения. Ты – нет.
– Импактор поступил как слабовольный трус, – огрызается Спрингер. – Мы их зажали. Наши войска не стали бы сражаться за Пову с Галактическим Советом, но какая, в шлак, разница? Эта планета нам не нужна! А Эскадрилья Х…
– Врекеры не должны думать, – напоминает Праул.
По выражению и не скажешь, что ему нравится поддевать тех, кого он допрашивает. Тем не менее, это так.
– Я и не думал. Я делал то, что нужно. Импактор вступил в переговоры с местной властью и успел отпустить двоих. Врекеры не ведут переговоры. Врекеры никого не отпускают. Мы тебе такими нужны, Праул. Безжалостными. Неудержимыми. Дипломатическая возня с органиками – не наша задача!
Спрингер рисует ситуацию на Пове несколько примитивно. В этой части космоса автоботы стараются не провоцировать без нужды Галактический Совет – близость десептиконских крепостей требует внимания. Коны заключили с органиками несколько договоров, и приходится лавировать между двух огней. Праул всегда тщательно планирует операции там.
– Признайся, Иксы нужны тебе мертвыми, а на Пову – лить, – продолжает Спрингер уверенней. – Разве нет? Рано или поздно мы киберформируем ее, так какая разница, будут они сразу в нас целиться из своих пукалок или сначала подпустят поближе?
В его примитивных рассуждениях есть здравое зерно. Эскадрилья Х досаждает автоботам уже давно. Пова стратегически не так важна и не настолько опасна, чтобы ее нейтралитетом автоботы не могли пожертвовать.
Спрингер говорит, как обычный прямолинейный и грубый вояка, но при этом демонстрирует Праулу свою дальновидность. О, они всегда знали, что он умный болт. Если бы во врекерах оказывались одни тупицы, отряд не демонстрировал бы таких успехов. Однако свержение Импактора в планы Праула не входило…
Или входило? Он не знает. С Праулом никогда не скажешь точно. Он поворачивает любую ситуацию в свою пользу – в пользу автоботов, – и эта не исключение.
Наблюдать за ним интересно.
Праула устроила бы и лояльность Повы, которую пытался обеспечить бывший лидер врекеров. Но решение Спрингера ничем не хуже, учитывая, что семеро из Иксов мертвы, а значит, эскадрилья выведена из строя. Коны мудро придумали, пытаясь укрыться на Пове, но... они ставили на то, что им было известно об Импакторе. А столкнулись с безжалостным и неостановимым Спрингером, презирающим все дипломатические конвенции.
Врекеры еле убрались с Повы, но в масштабах войны цена того стоила.
– И кого поддержали парни? – добавляет Спрингер самодовольно. – Не Импактора, а меня!
– Не все, – уточняет Праул.
Этот его голос. Никогда не угадаешь заранее, какое решение он принял.
– Ха! Раскрашенная маломерочка не считается, – хмыкает Спрингер. – Если бы Хот Род не побежал жаловаться, мы бы и Ферака с Фангом нагнали. От Иксов и следа бы не осталось. После ты с важным видом отчитал бы нас да накинул пару тысяч лет срока – чтобы мы продолжали делать то, что тебе нужно. Вот зачем тебе врекеры, – пальцы впиваются в подлокотники. Он так напрягается, что блокираторы скрипят.
– Я понял тебя, – Праул оборачивается и кивает.
Можно отлепиться, наконец, от стены. Можно освободить иглы. У осужденного нет права выбора, поэтому его подлинные мысли скоро станут достоянием сначала мнемохирурга, затем – тактика. Все, что он не хотел говорить, будет озвучено.
Спрингер следит за ним, пока он не выходит из поля зрения. Останавливается позади.
– Наклони голову, – просит он.
– Перестраховщик, – Спрингер исподлобья зыркает на Праула.
– Я видел корпус Импактора, – пока Праул стоит, никак не комментируя чужую насмешку, он прощупывает пространство под шлемом. Его достаточно. Снимать не придется. Хорошо. Чем больше требуется приготовлений, тем дольше ждать. – Хочу знать, почему ты убил его на самом деле…
...по темному подбородку ползет струйка энергона. Губы криво распахнуты, а оптика черна. Спрингер висит, давит честплейтом на шипы блокираторов, его ноги расставлены, а пальцы смяли подлокотники и как будто вплавились в них.
Восторг проходит. Упоение проходит. Скрежет, с которым Спрингер выдирал Импактору руку с активированным гарпуном, становится тише.
Он упирается ладонями в спинку кресла и тяжело вентилирует. Он еще одной ногой на Пове.
Импактор кричит. Его камера обожжена выстрелом, из разодранных топливопроводов брызжет энергон, сервоприводы выбиты. Он – просто груда шлака. Его крик – яростный, но бессильный. Музыка для аудиодатчиков. Победный марш.
Побеждает сильнейший.
Броадсайд убеждает его, что их всех казнят. Ерунда.
Коны ждут Импактора, но на пороге появляется другой силуэт – его силуэт, – и в их оптике поначалу отражается непонимание. Они раздавлены поражением, но верят в шанс вырваться, чтобы когда-нибудь потом взять реванш. Первый же выстрел по крыльям ближайшего Икса расставляет все по местам. Коны умоляют его остановиться.
Наслаждение.
– Что скажешь? – возвращает его в этот мир Праул.
– Власть, – на выдохе вентиляции отвечает он. – Спрингера интересует только власть. Он готов отбывать срок до конца актива, если это значит командовать врекерами.
– Так просто, – подмечает Праул, критически осматривая вырубившегося преступника и бунтаря.
Погружение было настолько глубоким, а пережитые ощущения – такими живыми, что отвлечься тяжело. Мозг Спрингера по-своему привлекателен: его мысли ясны, просты, последовательны. Жестоки. Он силен и умеет ждать, но, что важнее, знает, кто – еще сильнее. В нем тлеет приглушенная ненависть к Праулу, но соблазну свернуть клону башку он сопротивляется без особых усилий. Врекеры – штрафники, но они – один из передовых отрядов автоботов. Возглавить их – значит занять высокое место, пусть и среди обреченных.
– Он давно ждал момента. Импактор удачно дал слабину. Некоторые и правда поддержали Спрингера охотно, остальные не стали спорить. Хочешь подробный отчет?
– Позже, – распоряжается Праул. – Так он будет слушаться?
Спрингер оскалился бы в ответ на этот вопрос. Но Спрингер вырублен – он его вырубил, чтобы без свидетелей обсудить с Праулом самое важное. Скоро врекер придет в себя и какое-то время еще проведет в заточении, прежде чем узнает вердикт.
– Ему… не занимать уверенности. Он понимает, что ты захочешь заключить с ним невыгодную для него сделку. Он к этому готов. Он убежден, что когда-нибудь эта сделка освободит его.
Врекерам нечего терять. Спрингер сделал рискованный скачок на вершину и собирается удержаться вопреки всему.
– Любопытный поворот, – отмечает Праул.
С кем-нибудь еще напарник делится своими ощущениями наедине? Едва ли. Даже эти два слова выдают в нем живого меха, а не игрушку-дрона, управляемого сверхсовершенным компьютером, способным подсчитать все.
Он улыбается Праулу, хотя тот не видит.
Он понимает, что означают произнесенные слова, и ему тоже любопытно. Эхо чужого удовлетворения все еще пульсирует в искре, а музыка криков и выстрелов продолжает играть, но эмоции Праула – нечто куда более редкое. На них хочется сосредоточиться получше, и иллюзия ангара, забитого свежими дезактивами, окончательно рассеивается.
– Хот Род не обрадуется, – поддакивает он.
– Не пропусти шоу, – бросает напарник через плечо и выходит.
А он чуть задерживается в допросной.
– Весь мир платит за грехи врекеров, так? – говорит он оффлайновому трехрежимнику. – «Кайся – и сокрушай», Спрингер. И… властвуй…
…голосом Хот Рода можно поджигать здания. Даже мерещится слабый запах напалма, как будто он собирается сжечь их обоих за то, что Праул только что произнес.
– Ты спятил?! – выкрикивает он. – Импактор даже не был смертником! Это, по-твоему, соблюдение устава врекеров?..
Все это время Хот Род наворачивал круги вокруг допросной, чтобы услышать, что от Спрингера не останется даже мокрого места. Теперь его фейсплейт искажает ярость. Подопечный Капа думает, что, если он будет достаточно много размахивать руками, Праул изменит решение.
Праул никогда не передумывает.
Он идет позади них, наблюдая за бешенством Хот Рода. Не нужно взламывать его мозг, чтобы узнать, о чем он думает. Он мечтает возглавить врекеров сам. Несмотря на небольшой опыт, самомнения ему не занимать.
– Тебя это не должно волновать.
– Это и мой отряд тоже!
У него особое место во врекерах. С одной стороны, Праул отправил его в штрафной отряд не просто так. С другой, его срок – смехотворно короткий для разведчика, попытавшегося возглавить заговор; к тому же, все обстоятельства засекречены. Выглядит так, будто Праул снизошел до предупреждающего выстрела. А еще гонщика со стильной аэрографией на темно-лиловом капоте, которого должны были просто смять буйные здоровяки-врекеры, сразу взял под крыло Кап. Он находился на особой должности куратора, негласной, неофициальной, но очевидной. Он никогда не возглавлял врекеров, ходил с ними на операции, словно такой же штрафник, но все знали: Кап держит руку на пульсе. Кап следит за отрядом опасных преступников – для Праула, а может, для самого Прайма. Он не будет отдавать приказы, не будет настаивать, но следующая операция станет последней для того, кто не послушает его дружеского совета.
Почему этому ушлому старому вояке приглянулся Хот Род, пока загадка. Но тот явно выполнял функции Капа, когда наставника рядом не было. И едва ли удивительно, что, когда на Пове он стукнул Праулу о происходящем, никто не выстрелил ему в голову. «Мелкая язва» нашел хорошего покровителя.
Хотя и без него он довольно смел. Он говорит с Праулом уж точно не как осужденный, нет, он горит энтузиазмом диктовать тактику условия. А еще за ним едва ли не остается проплавленный след – так он кипятится, пытаясь обогнать Праула и загородить ему дорогу.
– Уже нет. Твой срок окончен, – Праул чудом не налетает на Хот Рода, когда поворачивает за угол. – Я отзываю тебя.
Эмоции открыто читаются на серебристом фейсплейте. Ошеломление. Гнев.
– Ты… ты не можешь!
– Как раз наоборот, – странно, что Праул так нянчится с ним. Ни с кем не нянчится, а Хот Роду готов разжевать приказ. Это заставляет особенно присмотреться к выскочке-гонщику.
Хот Род как будто не рад тому, что освободился. Из врекеров единицы возвращаются на службу, так что он уже может гордиться внушительным послужным списком, ведь проторчал в штрафном отряде достаточно долго, чтобы заслужить уважение автоботов. Он, должно быть, не понимает, что эта строка в досье принесет ему среди тех, кто знает о врекерах лишь легенды, создаваемые Физитроном.
Праул дает ему эффектный старт, но Хот Род, кажется, пока не догадывается.
На него Хот Род не обращает внимания, его интересует только тактик. Сжимая кулаки, он встает у него на пути, и тот спокойно поясняет:
– Даже если сейчас нападешь на меня, во врекеры не вернешься. Хочешь проверить, выживешь ли в плавильне?
– Фраг, Праул, – рычит Хот Род. – Кап…
Должно быть, тот успел что-то пообещать ему. Может, Капу и хотелось – в рамках эксперимента – поставить своего птенца во главе штрафников, но долго тот там не продержался бы. Жаль, что он пока не понимает. Может, поймет позже, что Праул его спасает.
Вот только: почему Праул его спасает? Это интересно. Необычно. Ощущение, будто кончики игл вибрируют в пальцах, иллюзорно, но приятно. Однако не все можно узнать, взломав мозговой модуль, иногда приходится ждать.
– Хочешь спрятаться за Капом? – поддевает гонщика Праул.
И тут Хот Род вспоминает о свидетеле. Алые линзы обращаются к нему, в них горит предупреждение: «попробуй вякни что-нибудь, и я найду способ тебя поджарить». Он невозмутимо складывает руки перед собой, сцепляет пальцы.
– Нет, – отрезает освобожденный врекер, явно оскорбленный предположением, что нуждается в чьей-то опеке.
– Хорошо. Наблюдение с тебя снято. Что касается нового назначения: ряды сикеров поредели. Поступишь к Голдбагу в подчинение, – на то, как собеседник шипит, он не обращает внимания.
– Это большая ошибка, Праул! – заявляет Хот Род с апломбом.
– Не благодари, – роняет тактик, плечом оттесняет его с дороги и продолжает путь.
Он протискивается следом и оборачивается, наблюдая за тем, как Хот Род становится все задумчивее. Ну что ж, даже запоздало подумать – не так плохо…
