This war is silent

      …Хот Род обрушивает руки на стол и подается вперед. Традиционная картина: он в ярости, а тактик перед ним невозмутим.       – Мы не раздаем инсигнии просто так. Ему придется пройти испытание, – произносит Праул равнодушно.       – Корабль Турмоила на блюдечке – не считается? – возмущается Хот Род. – Дрифт – скоростной боец! Где, как не в сикерах, его место?       – Предлагаешь взять кона в передовой отряд Оптимуса Прайма? – переспрашивает Праул. – Он это никогда не одобрит.       – Он фрагов тяжеловоз, – Хот Род рычит, как всегда, реагируя на имя лидера как скраплет на огонек лазерного прицела. – Что он понимает в толковых гонщиках?! Да Дрифт такой же кон, как Вирл – врекер!       – Но Вирл – врекер, – обрывает его Праул.       Отчасти это действительно удивительный факт, но Кап нашел подход к обезображенному и свихнувшемуся часовщику, и, насколько можно судить по докладам с фронта, сделал из него разрушительного бойца. Вирл по-прежнему пугливо скулит и оттягивает участие в бою до последнего, но если удастся довести его до нужной кондиции, он будет рвать чужие корпуса когтями так, что у любого формиста антенны бы от ужаса отвалились.       – Он жалкий отбраковок, – отрезает Хот Род. – А вот какой в деле Дрифт, ты знаешь.       На этот раз у него снова в союзниках Кап. Бывший наставник тоже принимал участие в штурме десептиконского флагмана, и он свидетельствовал, что в Дрифте не осталось жалости к бывшим сознаковцам. И что тот «неплохой боец». Это было значительное одобрение из уст старшего меха.       Дрифт стоит в стороне. Насыщенный красный цвет брони притягивает взгляд. Черные полосы, подчеркивающие форму, созданы дизайнерами с тонким эстетическим вкусом: оторваться сложно. Пока Хот Род грызется с Праулом, Дрифт не вмешивается. Он не напряжен, но спина у него прямая, плечи – расправлены. В ножнах позади – клинок с сияющим энергетическим контейнером в рукояти; этот меч сам Дрифт называет Великим.       Ему тоже нечего делать. Праул позвал его, но до допроса пока не дошло. И, скорее всего, не дойдет. Он умеет предчувствовать, когда напарнику нужно его… глубокое участие, а когда Праул справляется сам, и мнемохирург требуется ему лишь для демонстрации.       А жаль. Он с удовольствием узнает побольше об этом мечнике. О месте, откуда тот пришел. Убежище Дай Атласа, верно? Дрифт стер большую часть меток на своей броне, говорящих о принадлежности к Кругу Света, но со спины остались складывающиеся в узор царапины, до которых он просто не достал полировальным кругом.       Ну а Хот Роду после сражения с Монструктором он рассказал все начистоту. С врекерами Дрифт так откровенен не был, возможно, сразу разобравшись, что рекомендовать его в армию автоботов должны не штрафники, а кто-то поважнее. Хот Род умел – и любил – казаться важным. Они, несомненно, заключили какой-то договор, иначе почему черно-лиловый заступничек так яростно торгуется за бывшего кона-сектанта с Праулом?       Правда, Дрифт делает вид, будто все это его не касается. Время отвлечь его от диалога, в котором решается его судьба… Дрифт неприветливо следит за тем, как он приближается. Пальцы лежат на эфесах спокойно, в его позе нет никакого усилия или настороженности.       – Рук на все мечи хватает? – приветственно кивает он, но Дрифт не отвечает тем же. Мечник не угрюм и не взволнован, хотя решается его судьба. Он выглядит безразличным и еще он не очень-то вежлив.       Видимо, в случае, если недружелюбно настроенные автоботы решат напасть на него, он собирается отбиваться меньшими своими оружиями. Хотя каков в работе Великий меч, посмотреть интересно. Мало кто нынче хорошо разбирается в таких древних технологиях, и только Дрифт может объяснить, чем обычный здоровенный клинок заслужил такое название. Он точно знает и куда больше любопытных фактов о Круге Света… хочется воспользоваться этим, пока он здесь.       – Когда ты носил знак, у тебя был другой корпус, верно? – не сбитый толку чужим молчанием, он встает рядом, прислоняется к стенке и небрежно скрещивает руки. – Этот сконструировали в Круге Света?       Тишина. Что ж, ходьбу вокруг да около Дрифт не уважает. Ничего страшного.       – Я слышал, у Круга Света специфические представления о…       – Не более специфические, чем ваши, – перебивает Дрифт. Теперь он смотрит оптикой в оптику, прямо и… нет, не зло и не раздраженно. С вызовом? Да, пожалуй.       «Ваши»? Ах, да. У него же еще нет знака, а может, и не будет. Бывшему кону прямая дорога в пыточную и на развлечение солдатам. Однако Хот Род хочет сформировать собственное подразделение и готов начать с меха, который провел врекеров на корабль Турмоила. Не бывает случаев, чтобы чье-то прошлое оказалось неважным, поэтому вопрос принципа, получит ли Дрифт инсигнию автобота. Прежнего командира он предал – причем не ради другого знака, а из личной мести. Повод ли это доверять ему? Принимать в свои ряды?       – Распространенное заблуждение. Мы, автоботы, одобряем жестокие методы достижения цели, но не практикуем культ боли, – он разводит руками. – Прайм отправил все религиозные откровения за борт.       – Я тоже.       Прискорбно, что мельком подслушанные сведения такие неполные. Как долго Дрифт пробыл в Круге? Как давно предал десептиконов?       – О, ты наверняка знаешь больше меня. До войны это была элитарная, замкнутая секта, а после… надежно спрятанная. Хотел бы я узнать подробности о жизни в ней, – он выжидающе смотрит на Дрифта.       Тот пожимает плечами, глядя в сторону:       – Я не вникал.       Хот Род постоянно оборачивается на них. Праул специально так встал, что ему приходится озираться. Он что, боится, что на его драгоценного потенциального союзника накинутся с иглами?.. Вот так, дико, без протокола? Конечно, Дрифт всего лишь бывший кон, а от нейтралов, как и от заключенных, не требуется согласия. Но уже видно, что Праул не хочет терять этого союзника, даже если он не слишком ему по искре. Хотел бы – дал бы знать.       Дрифт точно врет. У него не было бы этого полустертого узора над поясницей, если бы он не врал. Сколько он заполировал ритуальных порезов? Как ускользнул из секты Дай Атласа?.. Жив ли вообще сенатор, так успешно избежавший смерти, запланированной Оптимусом Праймом?       – Жаль, – вздыхает он. Пока рано задавать столь личные вопросы. – Это интересная традиция. Если бы ты…       Он вздрагивает, когда лезвие короткого меча замирает в миллиметре от горловой магистрали. Праул активирует ракеты, Хот Род подскакивает на месте – их диалог прерывается. Дрифт держит руку прямо без труда, как будто даже небрежно. То, что он уже взят на прицел, его не волнует.       – Сунься ко мне с иглами – сдохнешь! – обещает Дрифт.       – Не переживай, – он перезапускает вентиляцию и усмехается: – Мы просто беседуем.       – Опусти оружие, – требует Хот Род. – Праул, а ты придержи своего мозговерта!       Как он раскомандовался. Должно быть, забыл, что отбывал срок в штрафном отряде. Теперь он заметная фигура в армии, вот только все еще ходит под Голдбагом, что, несомненно, причина для особенного раздражения.       – Плохой способ доказать верность новому знаку, – Праул не поднимает ракеты, демонстрируя готовность взорвать зарвавшегося нейтрала на месте.       – Я понял, какой способ тебе понравится, – Дрифт ухмыляется, и меч соскальзывает в ножны. – Вам всем нужен Круг Света. Технологии прошлого, настоящий титан в союзниках. Ускользнувший сенатор. Часть я убил, на остальных натравил работорговцев. Теофания разграблена, кое-кто успел убраться оттуда, но мне недосуг бегать за Дай Атласом по всей галактике. Так что начинать искать можешь оттуда. Ты получишь координаты, Праул. Развлекайся в свое удовольствие, а меня оставь в покое. Устраивает такой обмен?       – Титан?! – переспрашивает Хот Род. Он выглядит оскорбленным – об этом, видимо, Дрифт умолчал. Приберег выгодную карту напоследок.       Дрифт на него не смотрит. Праул кивает.       – Вот и отлично, жестянка, – Дрифт шагает вперед и бесцеремонно всовывает свою ладонь в руку Праула для ритуального пожатия. – Не докапывайтесь до меня – и я буду полезным.       «Надавите – выскользну», – умалчивает Дрифт, но правда читается между строк безо всяких игл.       – Сначала послужишь с врекерами, – подводит итог Праул. – Покажешь, чего стоишь.       Конечно, бывшего кона ничто иное и не могло ждать, но Хот Род все равно возмущен. Впрочем, как бы отчаянно он ни доказывал свою точку зрения, Праул не будет слушать его аргументы.       Дрифт переглядывается с гонщиком, а потом пожимает плечами.       – Заметано.       Хот Род по-хозяйски хватает его за локоть и тянет в сторону, собираясь еще что-то сказать. Дать какие-то указания, должно быть. Но, судя по быстро и успешно заключенной сделке, Дрифт чуть ли не лучше него понимает, что происходит.       Интересно, что творится в его голове.       И еще более интересно, что там, на Теофании. Может быть, работорговцы вывезли не всех, и не все сбежали? Дезактивы могут рассказать так много, если правильно работать с ними… Праул ведь позволит, верно?..              ...корпус, лишенный ног и внешней брони, распят на приподнятой платформе. Старший инквизитор уверенно раздвигает обнаженную проводку, подцепляет ее острыми крючками и оттягивает, с каждым жестом вырывая новый стон. Проходящий инициацию мех бьется о платформу разбитым шлемом, а его наставник терпеливо и выверенно переводит его с одной ступени боли на другую.       Он стоит в стороне, держа в руках поднос с инструментами, и старается не шевелиться. Присутствовать на церемониях старшего инквизитора Винга – огромная честь. Винг виртуозно доводит до исступления. Он так стремительно обретает абсолютную власть над чужим корпусом… стыдно даже мечтать о том, чтобы когда-нибудь достичь подобного мастерства.       Он завидует меху, познающему природу боли под руками Винга. Он хочет поменяться с невежественным обрубком местами. Он бы не шипел испуганно, когда натягиваются провода, он отдавался бы с наслаждением и готовностью... но он уже посвящен. Дэдлок же получил уникальный шанс обрести истину. Когда перестаешь трястись за свою жалкую целостность, открываются иные горизонты собственных возможностей.       Винг подзывает его, и он делает шаг вперед. Белые пальцы перебирают инструменты, но смотрит старший инквизитор в оптику аколита, голубую и выпученную.       – Ты вынослив, Дэдлок, но этого мало. Боль не нужно переносить. Ее нужно принимать.       Зажимы впиваются в открытые узлы энергосети. Дэдлок дергается, сжимает тонкие пальцы – один эндоскелет – в кулаки. Он смеет отбиваться!       Винг улыбается.       По белому корпусу старшего инквизитора вьются цепочки шрамов, рассказывающие обо всем, что он сам когда-либо перенес, и о посвященных им аколитах. Имя Дэдлока будет вплетено в них. Издали они напоминают гравировки, но Винг сам вырезал каждый символ там, где мог дотянуться. А надписи на спине, у оснований крыльев, сделаны самим верховным инквизитором.       От мыслей об очищающих прикосновениях Дай Атласа отказывает процессор, а ноги подкашиваются. Он не должен фантазировать о таком, это слишком смело. Но он готов принять наказание, в конце концов, каждое новое увечье, полученное, прожитое, восстановленное, но оставшееся в памяти, приближает его к достойнейшим.       – Ты боишься. Чувствуешь себя беспомощным. Ничего. Я научу тебя открываться боли, чтить ее. Ты предстанешь перед Дай Атласом достойным адептом, Дэдлок.       Аколиту приготовили новую броню взамен разбитой. Он ее уже видел: ярко-алую, очень прочную – ведь нет смысла ослаблять себя. Боль всегда испытание, а не развлечение, и слабостям нечего потакать. Нужно быть сильным – и преодолевать эту силу.       Дэдлок получит ее не скоро – только когда Винг с ним закончит. Тогда бывший десептикон – его красный знак ныне содран вместе с обшивкой – склонится и… как знать, может, даже заслужит синхронизацию искры с Великим мечом. Винг всегда готовит защитников Круга Света из своих аколитов…       Жаль, что он не учился у Винга. Да, у него другая роль в Круге, но сейчас он завидует Дэдлоку отчаянно и горько.       Вентсистемы хрипят, а форсунки плюются хладагентом, когда Винг царапает острым кончиком стилета беззащитную камеру искры. В конце инициации Винг вырежет на ней свое имя, подкрепляя священное чувство принадлежности традиционной меткой.       Дэдлок рычит, непроизвольно сопротивляясь, ерзая в цепях и тревожа глубоко вонзившиеся крючки. Энергон просачивается сквозь образовавшиеся порезы и трещины. Дэдлок еще не научился контролировать инстинкты, идти навстречу боли, а не бежать от нее, но все впереди… любая попытка высвободиться или избавиться от одного ощущения приводит к другим, не менее жгучим и острым. А потом ты признаешь, что бежать некуда. Что бежать не нужно.       Винг берет с подноса миниатюрный паяльник. Теперь взгляд голубой оптики прикован к пылающему огоньку.       – Когда придет время, я выплавлю твою оптику, – шепчет старший инквизитор, склоняясь над шлемом Дэдлока. – Ты сам попросишь об этом. А когда оптосенсоры стекут по щекам, ты прозреешь, – палец скользит по фейсплейту, пока только палец. – Ты еще не готов, но все впереди, – улыбается Винг, а после оборачивается к нему: – Оставь нас.       Уходя на плохо слушающихся ногах, он оглядывается, чтобы урвать хотя бы клик завораживающей картины: пузырящегося под высокой температурой темнеющего металла. Аколит ругается грязно и сбивчиво – только пока.       Когда старший инквизитор поселит боль в его искре, Дэдлок очистится и станет другим мехом. Как он однажды стал…              Ладонь лежала на маске, так, что кончики пальцев касались визора. Иглы выступали лишь немного. Ревайнд приходил в себя после очередного откровения – какой-то мелкой сошки из Круга Света. То, что Хромдом добрался до его модуля, означало, что Праул все-таки напал на след Дай Атласа. Может быть, поиски и сейчас продолжаются, а может, знания Круга уже перекочевали в руки автоботских ученых.       Так или иначе, вскрытая Хромдомом шестерка изнывала от желания быть трахнутой «старшим инквизитором Вингом» с применением таких агрегатов, что многое повидавшему Ревайнду становилось не по себе. Но эхо потребности культиста еще беспокоило его контуры, и оттого хотелось, чтобы иглы выдвинулись посильнее, воткнулись в тонкий шов между визором и фейсплейтом, чтобы расшатали его до треска…       Надо как-нибудь отвлечься, иначе он начнет просить Хромдома вскрыть ему камеру и что-нибудь на ней написать.       Мнемохирург уже давно пришел в себя, но почему-то до сих пор прижимался сзади, обхватив Ревайнда, словно тот был резиновой игрушкой и мог принять любую форму. Детали неудобно врезались в предплечье, суставы затекли. Хотя бы током больше не драл.       – Ты… – тема для разговора сгодилась бы любая, только не Круг Света. Хромдом с его стремлением любоваться чужими страданиями просто фанател от Дай Атласа, и, должно быть, жалел бы о последнем потерянном куске. – Ты «читал» Хот Рода когда-нибудь? – наконец нашелся он.       – Почему ты спрашиваешь? – скрипнул Хромдом над аудиодатчиком.       – У тебя крашнулся сегмент диска, где было… много воспоминаний с его участием, – честно ответил Ревайнд.       Сил притворяться и выдумывать у него сейчас не было. Только бы исчезло ощущение блаженства от впивающихся в шланги зажимов. Культисту очень нравилось, когда его заживо потрошили, а вот Ревайнду как-то не слишком, и противоречивое восприятие болезненно дробило сознание.       – Нет, не «читал». Праул не позволял мне, – Хромдом сдвинулся, подпирая голову кулаком.       Ревайнд решительно скинул другую его руку со своей маски и развернулся. Ладони саднило, местами краска совсем сошла, и он старался не сильно переносить на них вес. Надо почаще так делать, подумал он, порты будут целее.       – Почему? Его же даже ловили на горячем. Ты разве не потрошил мозги предателей для Праула, нет?       – Потрошил. Но не Хот Рода. Ты… задаешь правильные вопросы, Ревайнд, – добавил он. – Сразу видно, какой у тебя опыт в интригах.       Ревайнд молча ждал продолжения. Хромдом не замолчит просто так, таинственно, оставив подвешенным заданный вопрос. Да он заткнуться-то не может, даже если его просишь, а тут… Кажется, он чувствует себя неплохо. Если не считать пикантных подробностей о помешанных на боли культистах, изрезанную броню которых пришлось примерить, Ревайнд тоже не пострадал от этого приступа, так что, можно считать, они оба в хорошей форме.       – Хот Род всегда пытался бунтовать, и всегда делал это грамотно. Только один раз улики указали на него настолько явно, что он отправился во врекеры. Там он тоже время с пользой провел, знаешь ли. Кап научил его не упускать момент… многому научил. Не знаю, чем Хот Род его подкупил, но старый болт точно на его стороне.       – Все знают, что Хот Род плетет что-то за спиной Прайма, – вставил Ревайнд.       – Оптимус тоже в курсе, – заверил Хромдом. – И уж тем более Праул. Но… знаешь, это… странно. Хот Род был шпионом, потом врекером, потом сикером. Праул протащил его через все возможные отряды и подразделения…       – Как экскурсию провел.       – Верно, – воодушевленно кивнул Хромдом. Его голос все еще звучал твердо. – Но только он немного устраивается и набирает сторонников, а с его харизмой это легко, Праул выбивает почву у него из-под ног.       Обрывки историй со Спрингером и Дрифтом полностью подтверждали слова Хромдома.       – Прайма это, должно быть, развлекает, – заметил Ревайнд. – Изворотливый нахал постоянно получает по фейсплейту, но не теряет упрямства.       – А Хот Рода – бесит, – весело подхватил Хромдом. Хорошо, что он продолжал разговор так непринужденно. Странно, что кончиком пальца водил по наплечнику Ревайнда – обычно он не прикасался без нужды. Но Ревайнда вполне устраивало, что он не лезет в порты. – И тем не менее, союзников он себе успел найти везде, где только побывал, и при этом сохранил высокую должность в армии. Сам понимаешь, на какие мысли это наводит, да?       Ревайнд уставился на него с подозрением. Такие разговоры опасно вести, даже если ты и так приговорен к мучительным пыткам до конца дней. Предположение, которое имел в виду Хромдом, звучало… удручающе.       – Думаешь… Праул… – он опустил голос до шепота, – готовит замену Прайму?..       Хромдом сдавленно хихикнул:       – Скорее, запасной план для себя. Уверен, Хот Род у него не один.       – Это предательство, – убежденно заявил Ревайнд.       – Со стороны, должно быть, не так заметно. Не знаю, насколько в курсе Оптимус. Как видишь, компромат на Хот Рода Праул не доверяет даже мне…       «И не странно, ты же трепло», – подумал Ревайнд и тут же оспорил это несокрушимым доводом, что Хромдом говорит с ним только потому, что видит перед собой абсолютно бесправного раба, которому недолго осталось. А прежде мнемохирург хранил все тайны Праула… или – не все?       – Если Хот Роду когда-нибудь будет, от чего оттолкнуться… если мы потеряем Оптимуса, – предположил Хромдом спокойно, – то, между нами, думаю, он станет неплохим лидером. Случись что, кто пойдет за Праулом? – визор ехидно мигнул. – А вот за Хот Родом – многие.       Чужие обрывочные воспоминания о развлечениях «старших инквизиторов» со своими аколитами будто испарились. Ревайнд взволнованно прокручивал в голове этот случайно начавшийся, но такой важный разговор. Он, без сомнения, узнал кое-что невероятное. Рано или поздно взаимодействие с этим безумцем должно было принести плоды, и вот… пока неясно, сможет ли он когда-нибудь использовать это против Праула ли, Хромдома, Хот Рода или всех сразу, но после предательства вернуться в ряды автоботов можно только через чей-нибудь эффектный дезактив. Нет ни шанса встретиться с Праймом, пока он прикован к мнемохирургу, но бывают и другие пути.       Он подождет.