This war is silent

      – Что это было? – Ревайнду пришлось дернуть Хромдома за локоть, чтобы тот соблаговолил посмотреть на него. Убрав иглы, мнемохирург почему-то отвернулся, и вряд ли затем, чтобы подергать себя за джампер под впечатлением от увиденного. У него была вечная подстилка под рукой, к чему такие сложности? – Ты как-то… я видел тебя там!       – Это добрый знак, – прерывисто сообщил Хромдом. – Управление… чужими воспоминаниями… часть моей работы. Проще всего… входить в них так.       Ох, шлак, Ревайнду придется любоваться его обесцвеченной мордой еще и во время сеансов мнемохирургии?       – Как долго ты пробыл… в Круге? – не успел Ревайнд сформулировать это как-нибудь так, чтобы фрагов псих не обиделся, спросил Хромдом.       И ведь Ревайнд сам сдал ему эту информацию. Сейчас он уже не был так уверен, что зрелище дезактивации Доминуса того стоило. В коротком вопросе Хромдома заключалось слишком много: его интерес к Кругу Света, желание пережить с Ревайндом все те посещения закрытых оргий… можно ли и ему будет смотреть на смерть сенатора каждый день перед перезарядкой? Он поежился, вспоминая, чем все закончилось.       Еще десятка три взрывов в собственной голове он не переживет.       Ниже пояса и так снова болезненно тянуло. Ревайнд опасался шевелиться.       – Я был на пяти или шести… сеансах. Как гость, не как аколит. Никакой резьбы по металлу, – отрезал он, понимая, впрочем, что это не убавит интереса Хромдома. – Я и кучка важных персон инкогнито под надзором инквизитора. Один раз… присутствовал Дай Атлас лично, – мрачно добавил он. Хромдом же все равно узнает. Он теперь может засовывать себя ему в башку целиком! Лучше сказать, чем потом терпеть то, как он дуется.       – Чем это закончилось для тебя? – прозвучал аккуратный, тихий вопрос.       Хромдом пододвинулся, задел наколенником исцарапанное во время интерфейса бедро Ревайнда и вздрогнул, когда тот зашипел. Но то, как чужие пальцы прихватили край наплечника, напомнило о поведении Дай Атласа. Слава Праймусу, в кварте безумного мнемохирурга нет кислоты – и других вещей, с помощью которых можно убиться. Кроме его собственных игл.       – Спроси, чем это закончилось для Дай Атласа, – Ревайнд постарался перевести тему. – Вингу не удалось обойти Сентинела. Нужные мехи увидели нужные кадры. Перед последним назначением Дай Атлас все еще пытался что-то сделать, но Доминус мешал ему… и, шлак, лучше уж Протеус, чем ебнутый фанатик!       – Хотел бы я знать, был ли он фанатиком, – прошептал Хромдом мечтательно. – Сенатор… и фанатик. Сложное сочетание.       – Шоквейва вспомни.       – М-м, – многозначительно протянул Хромдом, непонятно, соглашаясь или нет. – И все равно. Я знаю, что другие верили в него, как в мессию. А во что верил он сам?       Ревайнд задумчиво потер маску. Возможно, Дай Атлас просто упивался собой на полную катушку. К моменту побега с Кибертрона Круг Света включал сотни мехов, и все они его боготворили, как Винг. На самом Дай Атласе не было при этом ни царапинки. Символические глифы – да, но ни шрамов, ни ожогов, ни других отметин достойных.       Кто, впрочем, достоин избить верховного инквизитора? Никто? Бедняге приходится заниматься самоистязанием, а после маскировать следы, чтобы эти глупые недалекие коллеги, политические оппоненты и избиратели ничего не заподозрили? Очень удобно.       Хромдом продолжал:       – Он прятал от всего Кибертрона настоящего титана. Он узнал о революции и сбежал раньше, чем Оптимус успел спохватиться… Как все лидеры, пользующиеся любовью своего окружения, он, возможно, был очень мнителен и потому утратил внимательность. Например, упустил тебя… Это было глупо.       – Ты не нашел его, да? – судя по перепадам хриплого голоса, «добрый знак» должен аукнуться Ревайнду.       – Хм? – вопросительно прогудел мнемохирург.       Шлак! Теперь Хромдом поймет, что Ревайнд видел что-то… из его драгоценных воспоминаний, выкачанных из мозгового модуля культиста Круга Света. Пальцы продолжали теребить плечо, а вентиляция прерывалась все чаще.       – Дрифт… сдал вам координаты… верно? – напомнил он.       Он давно научился сопровождать разговоры о потерянных Хромдомом воспоминаниях точными ссылками, и в этот раз пришлось поступить так же. Будоражить белые пятна в голове мнемохирурга было опасно, но приступ и так не за горами, ясно без всякой телепатии.       – Да… Точно. Дай Атласа там не было, – рвано подтвердил Хромдом и вдруг прижался к нему маской. Ревайнд оказался стиснут между ним и платформой и панически заерзал. – На Теофании никого не было. Только дезактивы…       Ревайнд не был безумцем и потому не спросил, откуда тогда взялись записи из головы аколита Круга Света в его архиве.       – Мне нужен ремонт, – заявил он вместо этого и торопливо добавил: – Пожалуйста!       – Извини, – помолчав, просипел мнемохирург. – Не сейчас…       Кто бы сомневался! Ревайнд вымученно зарычал, скидывая его руку:       – Ты меня сжег опять! Я не потяну подключение, ясно?!       – Мне жаль, – омерзительно искренне промямлил Хромдом. – Я не хотел… Праул… всегда очень… тяжело…       А, так он запомнил, что продемонстрировал Ревайнду? Непрошенную чужую агонию – в довесок к тому, о чем они договаривались. С одной стороны, это, наверное, прогресс. С другой, фраг, прогресс стоит слишком дорого!       – Я тебя как будто о многом прошу! – разошелся Ревайнд, по обыкновению цепляясь за чувство вины. За то, что он считал чувством вины. Что испытывал Хромдом на самом деле, до сих пор оставалось загадкой, но хотя бы просто произнесенные извинения немного радовали. Если бы мнемохирург калечил его без капли сожаления, было бы хуже, да? Тогда не существовало бы никакой… торговли. Никакого шанса влиять на ситуацию.       – Я… после… – вокалайзер Хромдома выдал совсем невнятные помехи. Ладони притиснули Ревайнда еще сильнее, и он уже приготовился к обжигающей боли в портах, как шумный выдох вентиляции прямо в аудиодатчик едва не оглушил его. Мнемохирург резко поднялся на локтях и сказал неожиданно четко: – Я чувствую, что вот-вот сорвусь.       – Фраг! – Ревайнд бессильно отвернулся. – Тебе это просто нравится, да? Когда ты преодолеешь краши, то вернешься к подтиранию мозгов за Праулом, и никто уже не будет с тобой нянчиться! – тонкие длинные пальцы с пока что убранными иглами скользнули к бедрам и болезненно сжались. – На самом деле ты наслаждаешься тем, какая ты безвольная, бесполезная скотина…       Мнемохирург отпустил его, и Ревайнд нервно свел ноги, так быстро, что колени лязгнули. Ох, Хромдом ему этого не простит! Что его дернуло начать бросаться оскорблениями? Да, конечно, ему больно, но ему всегда больно, а Хромдому всегда налить!       – Ты мне будешь нужен, – услышал он негромкое возражение. Хромдом зашуршал дверцей небольшого бокса в углу – цепочка натянулась, но Ревайнд не стал смотреть в его сторону, – даже когда я перестану слетать с катушек от любого сеанса, ты мне будешь нужен. Ляг на спину и расслабь серво.       О, а он и не заметил, как свернулся, подтягивая к честплейту колени. Ревайнд повиновался, повторяя про себя, что сопротивление ни к чему не приведет. Чтобы помнить об этом, по-прежнему порой требовались усилия. Хромдом, сжимая в ладонях цилиндрическую баночку с плотно прилегающей крышкой, сел рядом.       – Я… вызову медиков… после, – Хромдом тускло подмигнул ему визором. – У меня есть немного нановосстановителя. Пойдет?       – Давай, – решительно кивнул Ревайнд и выпрямился, протягивая руку. Лучше, чем ничего. И лучше, чем если бы его мучитель решил развить тему об удовольствии от собственной слабости. Хромдому едва ли понравилось то, что он услышал… хорошо бы он забыл об этом.       Ха. Как будто он не читает это в башке Ревайнда всякий раз, когда лезет в нее.       – Я сам, – Хромдом с усилием заставил его улечься обратно.       Опять стало не по себе, но ноги Ревайнд развел. Особенно саднило в резервном порту – у надстройки над основной принимающей системой энергосеть была хрупче. Некоторые узлы там перегорали от интерфейс-упражнений Хромдома в считанные клики, а после сбивали весь поток сигналов, превращая коннект в мучение. Медики Праула не вносили таких радикальных усовершенствований, как дублирование цепей, а значит, со слабостью параметров второго порта бороться у них не выходило.       Когда чужие пальцы коснулись внешнего кольца, Ревайнд дернулся. Они были холодными и скользкими от восстанавливающего масла. Пришлось побороться с желанием лягнуть Хромдома прямо в светлую маску, скрывающую изуродованный фейсплейт. Он разглядывал раздолбанные порты и меланхолично водил пальцами по кругу, не погружая их внутрь, и вскоре Ревайнд устал напряженно следить за ним, вытянув шею.       Он неуверенно опустил голову на платформу.       – Грязно, – пожаловался Хромдом.       – Ой, да ладно? – скривился Ревайнд. – И из-за кого, интересно?       Он чувствовал, что все щели забиты пролившимся маслом и застывшей смазкой, но не особенно заботился о чистке. Хромдом в неадекватном состоянии не интересовался такими мелочами, а в адекватном – не лез в порты. Ревайнду же не хотелось даже касаться своей приемной системы. После почти года насилия мысль об этом отталкивала его самого. Он был просто игрушкой мнемохирурга, его состояние не играло роли, и то, что засоренность швов и внутренних портов создает дискомфорт при подключении… да ему хватало других причин орать и выкручиваться из длиннющих рук мнемохирурга!       Хромдом осторожно провел пальцем по внутренней стенке. Датчики давления бросили запрос процессору: стимуляция? Случайный контакт? Игнорировать – или….       Ревайнд снова чуть не свел колени. Вышло только лязгнуть о локоть Хромдома.       На кончиках черных пальцев едва можно было разглядеть налет. Перегорело, очевидно, знатно. Болезненно-тягучее ощущение внутри только усилилось после касания чужих рук. О, до аккуратных движений медика Хромдому точно было далеко! А вот что он еще и брезглив, Ревайнд раньше не догадывался. Вообще-то отбраковок в собственной отработке сидел, когда они впервые встретились, весь заляпанный, липкий… а у Ревайнда всего лишь подтеки внутри и немножко сажи.       – Когда-нибудь… я перестану, – Хромдом заставил его сильнее раскрыться, и Ревайнд почти свесил ноги по обе стороны платформы. Нановосстановитель приятно разогревал металл поврежденных пластин, – перестану калечить тебя. Обещаю.       «Когда сдохнешь», – подумал Ревайнд.       Звук активации игл он узнал бы, даже уловив на грани мощности аудиодатчиков. Хромдом положил одну ладонь на его пояс, фиксируя в распластанном положении.       – Что ты де?..       – Удобно не только лезть в голову, – в голосе послышалась улыбка. Хромдом уложил шлем на бедро Ревайнда, и стало невозможно смотреть ему в визор.       Кончики игл царапнули внутреннее покрытие порта. Токопроводящие элементы, чуть утопленные в стенках, оказались особенно чувствительны к касанию, но вскрикнул Ревайнд именно от удивления. Острия двигались осторожно, не вспарывая и не погружаясь слишком глубоко. Они выскабливали застарелый слой засохших жидкостей из разъемов, массировали стыки колец, в которые ничего больше не поместилось бы, и вскоре Ревайнд поймал себя на том, что стонет от манипуляций Хромдома, как будто от ласки.       Было немного щекотно, но умопомрачительно хорошо. Круче, чем направлять пистолет с очистителем в порт, чтобы сильная струя вдарила по внутренним сенсорам, а заодно вымыла все лишнее. После такого еще и сушка нужна, и перед этим половину функций отключать приходится, а сейчас…       – Тише!.. – воскликнул Хромдом глухо, когда Ревайнд начал вертеться слишком рьяно. – Я изоляцию прорежу!..       О, Ревайнд ненавидел его за то, с каким искренним беспокойством это прозвучало. За то, как ласково царапали изнутри иглы, за то, как хладагент норовил протечь… Хромдом зачерпнул еще нановосстановителя и залил в очищенный порт. Теперь немного щипало окантовку разъемов, да и поврежденным цепям это не поможет – только истончившуюся оплетку затянет поверх защитной пленкой… но как же приятно!       Он ахнул, чувствуя, как ползут глубже и быстро схватываются капли. Хромдом потерся фейсплейтом о тонкое бедро, а после стравил холодный воздух в свежеобработанный разогревшийся порт.       – А-а-да-а! – сложно было произнести это с ненавистью. Ревайнд задрожал от крышесносного перепада температуры.       Шлак, Хромдом еще ни разу не делал ему хорошо! Не был так… ласков? Бережен? По-настоящему, а не на словах! Неужели он вообще на это способен?..       Мнемохирург все еще утыкался ему в ногу, прямо в сустав, примыкающий к тазовой секции, и Ревайнд слышал прерывистое поскрипывание вокалайзера.       Скоро в нем не останется ласки. Не останется ничего кроме желания трахаться.       – Еще немного, – умоляюще прошептал Ревайнд. Гелю требовалось время, чтобы схватиться, впитаться или застыть, в зависимости от материала. Второй порт все еще саднило. – Пожалуйста!..       Пальцы прощупали соседнее отверстие, оставляя на кольце поблескивающие влажные следы. Ох, да, пусть он успеет… хоть на что-то хорошее годятся его иглы… зазубринки сдирали налипшие масляные сгустки, кончики проходились вперед-назад по швам вокруг.       – Фраг!.. Глубже! – потребовал он.       Почему-то теперь казалось, что металл около разъемов невероятно чешется, чем дальше, тем сильнее. Хромдом послушно толкнулся пальцами вперед, надавливая на смазанное внешнее кольцо, и провел по стенке в самой глубине.       Ревайнд замычал, обхватывая себя за локти, чтобы только не потянуться и не погладить шлем Хромдома. Нет, нет, это все не по-настоящему, это очередная манипуляция, очередная прелюдия перед болью, от которой не убежать… приятный обман, на который нельзя вестись! Хромдом урчал прямо в его броню. Ревайнд царапал себя кончиками пальцев, пока не расслабился: получив дозу восстановителя, датчики наконец достучались до базовых протоколов и запустили стандартный медицинский, энергосберегающий. Пониженная активность, высокий приоритет программ самовосстановления, урезанная чувствительность…       Хромдом его не трахал. Гладил изнутри, явно возбуждался сам – или это приступ накатывал? – но не пытался экспериментировать с электричеством. И даже тактильной стимуляцией это не назвать – можно куда экзотичнее играть с сенсорами внутри, если хочешь получить текущего партнера… нет. Хромдом втирал нановосстановитель туда, где иглами нащупывал шероховатости сгоревшей или содранной оплетки, а не просто лез в порт. Теперь Ревайнд готов был взять обратно слова о недостаточной аккуратности. Хромдом даже не смотрел, что внутри, не мог видеть, но действовал с поразительной точностью. Обычные мехи, не медики, не способны так ловко нащупывать болезненные участки… и так аккуратно их касаться. Не говоря уж о том, что микрощели между пластинами не каждая щетка хорошо прочистит, особенно так глубоко…       Но – ох! – пусть он вытянет иглы до того, как его накроет! Ревайнд с ужасом представил, что Хромдом может наворотить, если… Но мнемохирург уже извлек руку из порта. Подтянувшись повыше, он привалился к флешке и потерся маской о шлем со стороны камеры.       Привычная уже тяжесть не обещала ничего хорошего, но если Хромдом пролежит в таком положении хотя бы еще кликов двадцать, коннектиться будет не так больно.       – Все… хорошо?.. – скрипнул вокалайзер мнемохирурга. Слова уже давались ему с трудом.       «Это не забота, – напомнил себе Ревайнд, – это издевательство!»       Но он не знал, что сказать вслух, поэтому ответил:       – Да, – и, помолчав, добавил, стараясь, чтобы звучало резче: – Иглы протри. Мне не нужно короткое замыкание в мозгу.