This war is silent

      – Тебе, наверное, не хочется идти? – спросил вдруг Хромдом.       Встреча с Брейнстормом должна была состояться сегодня, и от избытка эмоций он явно чувствовал себя хуже. Ревайнду взгляда было достаточно, чтобы заметить, насколько он нестабилен.       – А что, есть выбор? – огрызнулся он в ответ.       – Я могу оставить тебя здесь. В покое... на полдня. Праул не обидится, – слабо усмехнулся он. – Ты... наверняка... ужасно устал от меня.       «Ужасно устал» – весьма мягко сказано. Вечность под этой длинной трясущейся рукой, вечность в страхе за собственный рассудок... Стоп. Так Хромдом может снять ошейник? Когда это Праул дал ему такую возможность? Ревайнд насторожился.       Он собирался сказать «да». Искушение навалилось так, что воздух из вентиляции выбило. Остаться в одиночестве – впервые за вечность. Изучить тут все... окна слишком узкие, дверь заперта и под охраной, кругом камеры, но должно быть что-то. Не мог Праул учитывать все! Они давно выиграли бы войну, обладай он такой суперспособностью.       Впрочем, нет, просто полежать одному, с выключенной камерой, – вот предел мечтаний. У него накопились терабайты записей с ночей, проведенных на страже. Его системы много лет не отключались в полноценном оффлайне. Идея отдыха соблазнительно мерцала в сознании: пусть Хромдом валит на все четыре стороны и хоть сдохнет там...       Ревайнд хмуро посмотрел в тусклый визор мнемохирурга. Перевел взгляд на кончики пальцев.       – Возьми меня с собой, – прозвучало сипло, не слишком уверенно. Ревайнд добавил: – Пожалуйста.       Хромдом молчал. Недоволен? Может быть.       Но если он уйдет один – он сорвется. Бомбардировка, переезд, неожиданное восстановление в правах – все это расшатало его сильнее, чем кажется на первый взгляд. В одночасье Хромдом обнаружил, что может так много: встретиться со старым другом, выйти в город по своему желанию, связаться с Праулом. Невероятно масштабный выбор для меха, который тысячелетиями сидел взаперти. Он, возможно, и не замечает, что руки дрожат. Или замечает, но игнорирует, уверенный, что справится. А Праул тем временем… испытывает его.       И Ревайнда.       Ловушка. Вот, что это. Способ поймать Ревайнда на невыполнении обязанностей. Может, это и смешно, но Праулу нужен повод, чтобы его убрать. Хромдом привязался к своей флешке – как и к другим, поддерживавшим его до Ревайнда. Он ведь к ним привязан до сих пор, раз они должны всегда торчать поблизости, насаженные на кабели питания.       Расслабиться сейчас, отмахнуться от Хромдома – значит разгребать потом последствия его срыва, когда он отправится на прогулку и слетит с катушек от ощущения собственной свободы.       – Я тоже давно не видел город, – подобрал он слова. – Я не буду мешать вам с Брейнстормом. Могу даже не слушать, о чем вы говорите.       Это, конечно, ложь. Он не собирается, вернувшись в мир, упускать ни байта, но для Хромдома никогда не имело значения, что он говорит. Слова – это просто звуки. Они не имеют отношения к настоящим мыслям.       – Ты можешь, – с легкими нотками обвинения подтвердил Хромдом, частенько сталкивающийся с игнором. – Хорошо. Пойдем вместе...       Он казался разочарованным. Или это облегчение? Ревайнд вот плавился от досады, что сам подписался на лишние хлопоты, но вместо этого выдавил:       – Спасибо.              Оживление на улицах осажденного города сначала показалось Ревайнду странным, но потом он вспомнил, что окраины Аякона превращены в руины. Линия фронта отсекла от города кусок, за который, рассказывал Хромдом, ведутся яростные бои. Он узнал это от Праула; он, наверное, постоянно висел на частоте, донимая его расспросами… Ревайнд не мог его винить. Чем сильнее он привыкал к новым обстоятельствам, тем острее сам чувствовал голод. Ему охота была зарыться в какую-нибудь, хотя бы небольшую, инфосеть и выкачать архивы за последние… сколько лет прошло с тех пор, как на нем защелкнули ошейник? Пять? Шесть?       Когда-то его интересовало все. Чужие тайны, нестыковки в докладах, опасные подробности операций – он коллекционировал информацию и превращал ее в изысканный компромат.       Он встречал взгляды косившихся на него ботов и с ностальгией думал, что мог бы использовать против них. Не всех, но некоторых… или что мог бы узнать. Вернуться к старому хобби.       «Хромдом был бы против?» – мелькнула мысль, и Ревайнд сдавленно зарычал. Он ничего не мог поделать с этими мыслями… с привычкой учитывать безумного мнемохирурга, к которому он прикован.       Хромдом покосился на него с немым вопросом. Охрана, что плелась в паре шагов позади, ускорилась, демонстрируя бдительность.       Даже Аякон жил до сих пор! Фраг, большая часть автоботов сражалась и умирала, но Аякон жил – здесь работали, переводили дух, строили планы. Потому что они нуждались в городе, а тот – в энергии своих жителей. Но Ревайнд как будто уже дезактив – плетется на поводке, теша себя несбыточными мечтами или идеями, которые даже не собирается реализовывать. Он ненавидел каждое целое здание, которое видел, каждого меха, ухмыляющегося при виде флешки в рабском ошейнике, и даже слабое мерцание силового купола, защищающего всех от смерти. Когда уже коны додавят, наконец?       Он вжал палец в объектив камеры, и тревожный сигнал слегка встряхнул его. Когда их возили в строжайшей секретности в штаб, было… проще. А теперь: Праул знает, что он не выдержит. Тычет его в безвыходное отчаяние снова и снова. Ревайнд ощущал себя жертвой заговора всех клонов тактика – самого масштабного заговора в истории.       – Что тебя беспокоит? – спросил Хромдом наконец.       Ревайнд долго молчал, уговаривая себя не орать посреди улицы. Он старался отвлечься, глядя куда угодно, только не на Хромдома.       На прежний Аякон этот город был не похож. Большую часть высоких точек заняли мощные турели, из-за чего силуэт крыш напоминал череду остроконечных пик. Встречные мехи почти все были военными – в Аяконе, защиту которого с орбиты обеспечивала «Кимия», встречались и штабники, и оперативники, но все так или иначе помятые, пожженные или даже воспитанные войной… они шагали совсем иначе, чем довоенные кибертронцы. Держались по-другому.       Ревайнд помнил город в разные времена: когда мех с окраины не мог даже немножко пересечь колесом границу элитного района, когда перед Сенатом пылало море напалма, в котором жгли бегущих сенаторов и их прихвостней. Когда вывески о смене альтмода светились неоном, но каждый хранил свои пожелания в строжайшей тайне. Когда десептиконы проходили по улицам мирными демонстрациями, пока защищавших их сенаторов убивали в переулках…       Как он убил Шерму ради Доминуса.       Картинки прошлого проматывались в памяти на огромной скорости, он едва мог сообразить, когда и что произошло, но оттого воспоминания не становились менее яркими. Он вцепился в шлем.       Он чувствовал себя Хромдомом сейчас.       Это у кого еще будет срыв…       – Ревайнд! – услышал он издалека. Мнемохирург опустился перед ним на одно колено и назойливо заглядывал в визор. – Что такое?       – Ничего, – огрызнулся он. – О чем Праул вообще думает? Как много народу здесь хотят тебя грохнуть? Из-за тебя я нажил недоброжелателей больше, чем за весь актив!       – А, – Хромдом слегка удивился, но принял первую попавшуюся отмазку с пониманием. – Можешь не переживать. Джазз и Рикошет не на Кибертроне, ставка Прайма временно переместилась… Эти двое – не те мехи, которые передадут месть в чужие руки, а? Слишком велико искушение сделать все самостоятельно…       Нет, Ревайнда искренне беспокоило, что телохранители Прайма записали их в список своих врагов, но эта причина волноваться всего лишь первой пришла на ум, когда он пытался подобрать объяснения. Не может же он признаться, что вот-вот сойдет с ума от того, что прошелся по улице! Он даже не впервые делает это, просто теперь Хромдом идет рядом не под конвоем, и только у Ревайнда нет права свернуть в переулок по своему желанию…       – Пошли уже дальше, – буркнул он.              На пороге «Двух саморезов» Хромдом сбился с ровного шага. Он уставился на вывеску и словно завис – Ревайнд давно перестал удивляться такому поведению. Если мнемохирург бывал тут раньше, а нынче что-то изменилось, это могло вызвать реакцию и похлеще. Ревайнд тоже помнил это место: до войны здесь, несмотря на вульгарное название, собирались средние классы, в основном интеллектуалы – медики, инженеры. Внутри всегда было светло, свободно и спокойно. Тогда все пытались тянуться к верхушке, а верхушка предпочитала разнообразные изыски, поэтому в «Двух саморезах» всегда играла музыка, поддерживался порядок, а название заведения произносилось не иначе как с легким налетом бунтарской иронии.       Вывеска изменилась, из желтоватой со стилизованными глифами стала темной, по краю неровно обрамленной заклепками. Внутри стоял гвалт, в датчики немедленно въелся запах высокооктанки. С первого взгляда становилось ясно, что заправка знавала лучшие времена. В полу до сих пор сохранились отверстия, отмечающие прежнее расположение столов. Теперь они теснились куда ближе друг к другу, чем раньше, а барная стойка вытянулась, чтобы вокруг нее могло потолпиться побольше народу. Нынешняя аудитория не поболтать сюда приходила...       Хромдом замешкался, наклонил голову, пряча хаотическое мерцание визора, и жалобно поджал пальцы. Они дрожали так часто, что дробь напоминала быстрый марш.       – Фраг, ты шутишь, – процедил Ревайнд.       Срыв посреди бара, забитого автоботами, – вот чего ему, конечно, не хватало! Потянувшись, он схватил Хромдома за руку и крепко сжал. Входить сюда за ручку – значит огрести немало комментариев в свой адрес, нынче тут явно тусуются вояки, которые от любой ситуации способны отрубить лишние углы и врезаться в самую мякотку. Но слова даже отдаленно не способны его ранить!       – Держи себя в руках, – прошипел Ревайнд.       Хромдом неуверенно передернул плечами. Если бы под белой маской рядом с дырой с рваными краями были целые подвижные губы, он наверняка бы улыбался. Он нервничал из-за количества мехов вокруг – или из-за свидания с Брейнстормом? Первая нормальная встреча с кем-то, кто сам этого захотел! Невероятная ответственность, а?       Охрана втянулась следом за ними, но, видимо, в соответствии с указаниями не стала маячить за спиной. Оба меха направились к стойке, а Хромдом вертел головой, пытаясь сориентироваться, куда ему теперь. Ревайнд вот заметил сразу: ярко-розовое, почти кислотных оттенков, пятно на фоне черного и лилового.       Брейнсторм поднялся и приветственно помахал рукой. Охранники выбрали место, с которого просматривается столик, и пристроились там, распихав пару танков. Короткая перепалка, впрочем, не перешла в драку, так что ничего интересного, но следить за ними у Ревайнда все равно не получилось бы.       Хромдом наконец-то заметил Брейнсторма и пошагал к нему, увлекая за собой флешку. Ревайнд почти не сталкивался раньше с этим мехом: тот выбрался на более-менее интересные позиции в автоботской армии поздновато – после того, как один из исследовательских центров бесследно исчез вместе с его руководителем, Кварком. Примерно тогда началась карьера этого типа... весьма стремительная и успешная, надо сказать.       Главный инженер в оборонном корпусе автоботов, ведущий исследователь... это его щиты накрывают Аякон.       Это его щиты накрылись недавно.       – Здравствуй! – Хромдом потянулся и взял его руку в свои. Голос дрогнул, а поводок лязгнул о столешницу.       – Рад тебя видеть, – отозвался Брейнсторм. – Праула убить мало! Игнорировал меня годами. Я вообще не знал, жив ты или...       – Я был не в форме, – повел плечами Хромдом.       Брейнсторм перевел взгляд ниже, прослеживая, куда тянется цепочка от его запястья.       – Твой новый партнер? – он протянул руку и представился: – Брейнсторм.       Отвечать на рукопожатие Ревайнд не торопился. Что он невольно отметил: между этими двумя было неуловимое сходство. Может быть, дело в расцветке? Хромдом, конечно, был выкрашен в тусклые оттенки: серый, грязно-розовый, – а Брейнсторм совершенно не стеснялся фуксии и едко-желтой подсветки по крыльям и над кокпитом, но их цветовая схема имела что-то общее. В расположении темных и светлых пластин… В сочетании деталей. Локаторов, как у Хромдома, на шлеме Брейнсторма не было, зато светлая оптика тоже отливала лилово-розовым. А еще они оба носили белые маски, не перекликающиеся ни с чем больше. Не с одного конвейера, конечно, да и альтмоды явно разные, инженер побольше будет, но совокупность мелочей производило удручающее впечатление.       Может, они собранные? Примерно в одно время, в одном месте... так бывает.       – Ревайнд, – представил его Хромдом. – Он... архивист. Замечательный. Лучший.       Брейнсторм кивнул, спокойно принимая тот факт, что с ним не торопятся здороваться. Ну, он же не с флешками явился разговаривать, право слово.       Воспоминания об этом мехе Хромдом явно относил к категории «самых дорогих» и защищал изо всех сил, потому что Ревайнд до сих пор не знал, что их связывает. Иногда старания Хромдома не помогали, и Ревайнд улавливал что-то приятное и важное для него, но по-прежнему процент таких воспоминаний был невелик. Что ему было точно известно: именно Брейнсторм пытался отремонтировать Хромдома, когда тот одичал и стал бросаться на мехов с вываленным джампером. Это была не совсем его прямая специализация, но он, видимо, пытался помочь другу.       – Я… – Хромдом еще раз окинул взглядом зал. – Я, наверное, вечность не видел столько мехов… в одном месте.       – А! Извини, – Брейнсторм виновато развел ладони. – Я помнил «Саморезы» не такими шумными. Не думал, что тут так все поменялось. Если тебя… ну, если тебя нервирует, можем уйти.       – Нет. Нет, все… в порядке. Это даже приятно, – прозвучало немного вымученно, но Брейнсторм кивнул.       Если они давно знакомы, к показушности Хромдома и его желанию казаться жертвой он должен был привыкнуть.       – Ты давно вернулся на Кибертрон?       – Нет. Я был на «Кимии». Когда поле отключилось, со мной связался Праул… вызвал в Даркмаунт. Прайм... потребовал объяснений. Ох, думал, что умру раньше, чем с тобой увижусь, – пошутил он.       – Обошлось? – глупо переспросил Хромдом. О, кажется, кто-то отвык от нормальных диалогов, да?       – Обошлось, – кивнул Брейнсторм рассеянно, потирая тыльную сторону левой ладони. Ревайнд присмотрелся и заметил следы свежего ремонта. – Прайм торопился улетать. Ему некогда было искать нового главного инженера.       – Да ладно! Ты же незаменим!       – Все заменимы, – пожал он плечами.       В другое время Ревайнд обязательно вмешивался бы в разговор, но сейчас ему не хотелось напрягать вокалайзер. Хромдом нервничал, запинался, сбивался на шепот, постоянно озираясь и плохо поддерживая беседу, усугубить его дискомфорт было бы так приятно… Но Ревайнд молча сидел со стаканом в руке. Брейнсторм определенно знал, что заказывать, – им обоим принесли чистый энергон, без присадок. Пить ему не хотелось, он прислушивался к гвалту и пытался выловить хоть какие-то связные куски. Брейнсторм и Хромдом болтали о чем-то личном. В основном, о личном Брейнсторма, конечно же, поскольку в жизни Хромдома ничего не менялось очень долго. Какие-то проекты – без подробностей; командировки в горячие точки – как без этого…       – Ты еще ищешь… его? – спросил Хромдом негромко.       – Я… – Брейнсторм запнулся. – Я потратил… много времени… безрезультатно. Я остановился… сейчас нет ресурсов на это…       – Мне жаль, – Хромдом потянулся и потрогал его пальцы кончиками своих.       – Он мертв. Вот и все, – после короткого молчания решительно произнес Брейнсторм.       – Я знаю, что ты не перестанешь переживать. Но… со временем начинаешь воспринимать это иначе, верно? – глухо скрипнул он.       – Верно, – эхом подтвердил Брейнсторм и встрепенулся: – А ты, что ты делаешь сейчас?       – Работаю, – Хромдом потянул руку назад и спрятал под стол. Ревайнд знал, что он старается скрыть. Нервную дрожь, маркирующую нестабильность состояния. – У нас с Праулом новое дело… секретное. Непростое. Так что…       – Подожди, вы… он опять втянул тебя в это? – возмущенно воскликнул Брейнсторм. – Мнемохирургия, в твоем состоянии?       – Но я… я мнемохирург, – возразил Хромдом. – И я… в порядке, я могу делать свою работу.       – Нет, шлак, нет. Он просто… а! – Брейнсторм рьяно всплеснул руками. – Праул знает, что это опасно! Я ему тысячу раз говорил! Не знаю, кого он к тебе послал, но если бы я обследовал тебя, уверен, что противопоказания…       Ревайнд насторожился. С таким отношением к вопросу этот мех вполне может стать его союзником – по крайней мере, против Праула.       – Все в порядке. Мы оба знаем, что разрушение неостановимо, но я не могу сидеть взаперти и дальше, ничего не делая, я… – он вздрогнул. – Я уже сходил с ума, и не один раз. Я выжму все из своего… прояснения.       – Ради Праймуса, – прошептал Брейнсторм. – Праула убить мало.       – Не беспокойся обо мне, – попросил Хромдом. – Ты не поверишь, но Ревайнд…       О, нет, к этому вопросу переходить Ревайнд совсем не хотел! Брейнсторм вообще начал всю эту историю с «флешками», и он-то точно знал, что за отношения связывают мнемохирурга с его «архивистом». Бесконечное насилие.       К счастью, разговор прервался. Брейнсторм взглянул куда-то за плечо Хромдома и возмущенно, но очень тихо воскликнул:       – О, нет, опять он!       Ревайнд обернулся и тотчас узнал Персептора. Меха со стационарным альтмодом окружил гул смешков от стойки, но они быстро затихли. Отдыхающие тут вояки не особенно церемонились, но и нарываться не планировали. Мало ли кто этот болт с тубусом и какие проблемы может устроить. В конце концов, автоботскую инсигнию получаешь не за томную оптику.       Персептор, очевидно, привык к этому – и проигнорировал все прозвучавшие оскорбления.       – Что такое? – уточнил Хромдом растерянно.       – Этот тип. Персептор. Оружейник, – Брейнсторм опустил голову на кулак, сгибаясь над столом, словно так его было сложнее заметить. Серые крылья с желтой подсветкой вздернулись. – Он меня преследует!       – Преследует?       – Я.... Ну, ты знаешь, Хромдом, я и популярность всегда были по разные стороны Кибертрона. Но Персептор пристал, как заводская наклейка к детали, и просто-таки… не понимаю, почему он не оставит меня в покое.       Хромдом проследил взглядом за тем, как Персептор невозмутимо проходит мимо стойки, делая бармену какой-то знак.       – Он же был врекером, нет? – спросил Хромдом.       – Был. Срок закончился, он перевелся на «Кимию». Фраг, такое даже рассказывать странно. Он постоянно трется у моей лаборатории и, знаешь, оставляет иногда... что-нибудь. Довольно… неприятное, – Брейнсторм не сразу подобрал слово и потом гулко провентилировал. – Голову чью-нибудь, например!       Ревайнд прыснул. Брейнсторм покосился на него, но ничего не сказал. Но это же Персептор! Надо было совсем витать в облаках, чтобы не знать, как он любит завязывать в узлы детали дезактивов! Искусство требовало для него жертв в прямом смысле слова. Впрочем, Брейнсторм вышел на арену позже, чем Персептор отправился в штрафной отряд следом за своим гонщиком.       Из простого инженера Брейнсторм поднялся до главы комплекса, как будто его вдруг заинтересовала карьера. Все это время Персептор сидел на «Дебрисе». Пожалуй, прежде чем сводить знакомство, времени узнать своего коллегу из оружейного цеха поближе у Брейнсторма не было.       – Он проявляет внимание, – сказал Хромдом негромко, – ты ему… нравишься.       – Я обошелся бы и этого! – Брейнсторм тряхнул головой. – Мне не нравится находить чьи-нибудь руки... или еще какие детали под дверью! Я тысячу раз говорил ему, но, по-моему, он вообще не слушает!       – А Блерр тоже вернулся? – спросил Хромдом.       – Кто?       – Блерр. Его партнер. По крайней мере… говорят, они conjunx endura.       А Хромдом с наслаждением распускает сплетни, оказывается! Когда Ревайнд попал в информационный вакуум, Блерр еще оставался в штрафниках. По слухам, был жив. А вот Персептор и правда бросил его там и отправился на «Кимию»… Так у него новое увлечение, что ли? Прежнее продлилось нездорово долго, правда, по тому, что Ревайнд знал, взаимно.       Брейнсторму с ухажером не повезло.       – Про него я ничего не знаю, – вздохнул Брейнсторм. – Мы познакомились, когда Персептор мотал срок. Странная история... он связался со мной с «Дебриса», попросил о консультации. Частные способы защиты – он много знал о полях, работал с ними, я решил, это будет плодотворное сотрудничество. Мы общались только по связи, я даже не видел его. Первый раз он прилетел через несколько тысяч лет, без приглашения, но я тогда не обратил внимания. Я думал, врекеры вообще с места двинуться не могут без приказа Прайма, а он... как будто делал, что хочет.       Брейнсторм, очевидно, совсем не интересовался ничем, кроме своей работы. Про Персептора и Блерра, их странную связь и еще более странную ссылку ученого распускали столько слухов, что впору было выпускать романтическую драму с элементами триллера.       – Поначалу я ничего не заподозрил. Работать с ним интересно. Он… очень изобретательный мех. Несколько… склонен к практике больше, чем к теории, но мы разговаривали с ним часами. Я не знал, что он псих! С тех пор как он заявился на «Кимию», он постоянно крутится рядом. Изворотливый, как настоящий джет, – ухмыльнулся он вдруг под маской, явно больше от отчаяния, чем потому, что ему было смешно. – Я уже даже на шпионаж успел погрешить, но нет. Он этичнее всех моих коллег. В этой сфере. А в остальном – больной ублюдок!       Персептор устроился с коктейлем в стороне, и в заправке стало на одного наблюдающего за их столиком меха больше. Ревайнд даже встретился с ним взглядом, но сразу понял, что Персептора здесь интересует только один участник беседы.       – Ты не можешь выгнать его с «Кимии»? – спросил Хромдом. – Разве не ты главный?       – Сейчас – не могу. Он работает над улучшением орудийного комплекса. Приказ Прайма. Знаешь, Персептор явно привык получать то, что хочет, – он понизил голос и признался: – Я бы давно дал ему, лишь бы потом отвалил, но вижу: тогда он точно не отстанет.       Эта ситуация определенно задевала Брейнсторма за живое. Хромдом сочувственно прогудел:       – Это… очень неприятно… если я могу помочь…       – Что? Нет! Не бери в голову. Пойду выставлю его, – Брейнсторм зло всадил свой стакан в стол и поднялся. – Не могу нормально разговаривать, когда он на меня пялится. Совещания – это вообще что-то невозможное!       Персептор вел себя крайне смирно и вежливо. Не подходил к столику, не навязывался, просто наблюдал. Брейнсторм – не владелец заправки, чтобы его выгонять... но он все-таки шеф, верно?       Ха. Когда это Персептора интересовали авторитеты?       Едва он отошел, Хромдом нервно обхватил себя за плечи, как будто с трудом держался все это время. Ревайнду пришлось отвлечься от созерцания негромкой, но эмоциональной – со стороны Брейнсторма – беседы. Сил игнорировать Персептора, очевидно, у него не осталось, и он срывался… Хромдом же качнулся вперед-назад пару раз, и Ревайнд понял, что долго он не продержится. Он уже успел подумать о том, как хорошо было бы – для друга – порыться в голове Персептора, да? Усмирить его страсть насильно. Он ведь наверняка каждого меха, которого видит, хочет вскрыть.       Надо было отвлечь его, пока что-нибудь не пошло не так.       – Кого Брейнсторм ищет? – Ревайнд дернул за поводок, заставляя руку Хромдома соскользнуть с колена. – Ты упоминал.       – А? – откликнулся тот. – А… не важно… это личное.       – Но я… я могу что-то знать, – предположение было опасным, поскольку могло повлечь интерес уже к его коллекции в блоках памяти, но идея чуть больше узнать о Брейнсторме Ревайнда не отпускала.       Мнемохирург ломался недолго:       – Кварка. Он искал… Кварка.       – Бывшего босса? Зачем? – удивился Ревайнд.       Исчезновение Кварка стало первой ступенькой в его блестящей карьере. О чем ему переживать?       – Он не пускает меня, – вдруг пожаловался Хромдом. – Никогда не пускал… «Кимия»… Столько интересного. Я хочу… увидеть… открыть…       – Эй! Не вздумай, – Ревайнд едва дотянулся до его подбородка и дернул на себя, оказываясь практически маской к маске. – Нельзя! Нельзя, Хромдом. Ты не можешь нападать на тех, кто не провинился перед Праулом. Тот придет в ярость, серьезно. Ты же не хочешь огорчать Праула?       Ревайнд так часто повторял ненавистное имя тактика, словно оно обладало целительными свойствами.       – Он мой друг, – возразил Хромдом, и Ревайнд вдруг понял, что это «я хочу» касалось вовсе не Персептора. Мнемохирургу хотелось зарыться в мозг собственного приятеля, кажется, вполне искренне беспокоящегося за него.       – Слушай, кретин, у тебя есть один друг, которому на тебя не налить, и ты хочешь ему башку свернуть?! – зло зашипел Ревайнд. – Хочешь интересное? Пойдем отсюда. У меня есть записи из лаборатории Персептора. Тебе понравятся. Но мы должны уйти прямо сейчас, или, клянусь, ты их никогда не найдешь!..       – Он не доверяет мне, – капризно заныл Хромдом.       Брейнсторм относился к нему лучше, чем он того заслуживал. Скорее всего, и до случая в «институте» – тоже, потому что и в прошлом Хромдом хныкал, жаловался, манипулировал и постоянно испытывал желание залезать другим в головы. Ревайнд не мог позволить им повздорить сейчас, когда Брейнсторм – единственная ниточка, за которую он сможет зацепиться.       Глава оборонного комплекса зол на Праула – и обладает рычагами для манипулирования. Может быть, не умеет пользоваться ими так же ловко, как его коллега Персептор, каким-то образом заставивший тактика отправить его в боевое штрафное подразделение, но – обладает. Еще он всегда хотел отыскать другой способ держать Хромдома в норме, пытался прервать бесконечную вереницу флешек… Упускать такой шанс подружиться нельзя!       В отчаянии он обернулся и махнул рукой охранникам. Те мешкали полклика, но потом сообразили, что это не неприличные жесты, а призыв подойти побыстрее.       Если Хромдом не хочет уходить сам, Ревайнд сделает так, чтобы его увели силой.       – Нет… все в порядке, – шуршал Хромдом, выкручиваясь из чужих рук. Брейнсторм растерянно оглянулся на них, тотчас бросил Персептора и устремился обратно к их столику, лавируя между другими посетителями. – Брейнсторм, все в порядке, – повторил он. – М-мы еще увидимся, хорошо?.. Хорошо?..       Кварк. Надо поднять все, что известно о Кварке. Собирать новую информацию негде, но прошло чуть больше миллиона лет – за этот срок что-то могло где-то вскрыться. Они с Брейнстормом должны помочь друг другу, а?       Правда, сейчас он остался один в заправке, в которую заявился одержимый поклонник, но едва ли он обидится, учитывая, как ведет себя Хромдом. Еще одна иллюстрация того, что Праул доводит его до мыслительной агонии по второму кругу, точнее, уже и не по десятому даже. Пусть Брейнсторм лишний раз убедится в этом.       Ревайнд был доволен прогулкой.