This war is silent

      Выстрел огненным плевком оплавил край платформы. Хромдом развернулся, в защитном жесте вскидывая руки; сразу видно, что протоколы, регулирующие поведение во время перестрелки, стерлись из его программ. От его жеста цепочка резко натянулась, и ничего не подозревавшего Ревайнда скинуло на пол. Он едва успел сгруппироваться.       – Убери оружие, – голос Праула звучал не взволнованно, но, пожалуй, чрезмерно холодно.       О, Праул умел чувствовать, умел злиться, однако всегда выбирал верный момент, чтобы показать эмоции. Правильнее сказать: он умел изображать их. Если воспоминания Доми точны, когда-то Праул был даже... восприимчивым. Но теперь, когда на его территорию врываются с пушкой наперевес, он едва отрывается от чтения датападов.       – Я промазал, только чтобы не подпалить твоего мнемохирурга, – Хот Род сдвинул прицел чуть выше.       Упомянутый мнемохирург дернулся, но не сдвинулся. Очередной объект интереса Праула лежал за ним, голова – точно за локтем Хромдома. Если бы Хот Род стрелял сразу в цель, иглы вполне могли сплавиться с головой звероформера, которого Праул велел допросить.       Ревайнд коротко посмаковал эту картину, прежде чем отползти подальше от предполагаемой траектории выстрелов. В тени платформы ему было немного спокойнее.       Хот Род… Конечно, кто еще способен с порога палить в кабинете Праула? Даже Рикошет вел себя поприличнее – прежде чем стрелять, посыпал угрозами и все такое. Хот Роду же и приличия соблюдать не обязательно, он всегда приходит и делает, что хочет.       Например, пытается убить арестованного автобота. Меха на столе зовут Ровер, но почему Праул выдал его Хромдому на растерзание, Ревайнд пока не знал. Да и не слишком интересно было: мало ли дезертиров всяких, которых надо повскрывать? Да даже если Ровер для конов шпионил, не агент же он 113.       Появление Хот Рода сместило приоритеты Ревайнда. Когда этот бот хочет кого-то убрать, без грязных тайн не обойдется.       – Не бывает бесконечно много вторых шансов, Хот Род, – Праул уже направил на гостя заплечные ракеты. Да, скорее всего, сикер увернется, он быстрый и обзавелся неплохой броней за время срока во врекерах, но перестрелка в тактическом центре точно будет означать для него новое обвинение.       – Поэтому я его убью, – Хот Род уверенно прошел вперед пару шагов и остановился, услышав гул из-за стола. Индикаторы на ракетах подсветились красным. Праул поднялся, касаясь столешницы кончиками пальцев.       – Не усложняй.       – Ладно. Ты его убей, – Хот Род, усмехнувшись, приподнял руки. – Если не хочешь, чтобы Оптимус бросил «Арк» и все на свете, нарушив твои великие тактические планы...       – Нельзя разбрасываться кадрами, – прозвучало как заботливый совет. Праул умел придавать голосу потрясающе снисходительные нотки. – Ровер – хороший разведчик. Настолько, что засек твою встречу с Ультра Магнусом. Настолько, что дожил до того, чтобы сообщить мне.       Хот Род едва не прожег пол от ярости. Ревайнд еще отчаянней постарался вжаться в стену под платформой – проклятье, он разве говорил, что хочет быть частью этих распрей?! Праулу что, просто нравится ставить его под удар?..       Зато теперь ясно, что Ровер на самом деле не предатель. С тех пор как Хромдому восстановили комлинк, Праул и вокалайзер особенно не напрягал, чтобы при пленнике объяснять приказы вслух. Из-за этого общую картинку формировать стало сложнее. Однако выведенный из себя Хот Род казался Праулу достаточно приятным зрелищем, чтобы немного прояснить ситуацию, и теперь Ревайнд уже не мог перестать думать о связях Хот Рода и Ультра Магнуса.       – Тогда сделай из него погибшего героя, потому что я все равно найду его и прикончу, – осклабившись, Хот Род деактивировал оружие. – Или ты планируешь меня арестовать, мастер «второй шанс»? Знаешь, что мы с Магнусом обговаривали? Отлет «Арка»! Он планировал диверсию, а я его переубедил. Скажи мне спасибо, и забудем про эту киберкрысу.       И зачем Хот Роду отговаривать Ультра Магнуса от атаки на «Арк-6»?       Стройка хорошо спрятана, но уязвима, как любой масштабный проект, к которому тянутся поставки и на котором работают боты. Корабль сооружают где-то в недрах планеты, и десептиконы до него пока не добрались, однако Магнус славится тем, что находит союзников среди воинов фиолетового знака. Фраг, так Хот Род... хм, не похоже, что Праул удивлен.       Шлаково интересно. Но не повод выползать из-за ног Хромдома и маячить перед Хот Родом, чтобы он получше запомнил еще одного маленького свидетеля.       – Зачем вы встречались, я непременно узнаю, – отозвался Праул. – Если все так, Хромдом удалит воспоминания Ровера.       – Это что, одолжение? Великому автоботскому надмозгу что-то от меня требуется? – ехидно поинтересовался Хот Род.       – Ты очень глупо попался, – заметил Праул не менее едко.       Но это не одолжение, нет-нет. Это благодарность. О постройке «Арка-6» Ревайнд слышал только не самую секретную информацию: Прайм собирался при дефиците ресурсов укомплектовать полноценный боевой корабль и подготовить экспедицию. Истощенный, Кибертрон уже не мог насыщать их, флот изрядно поредел за время войны, и на «Арк» ставилось благополучие фракции и будущее планеты. Немудрено, что Праул беспокоится о нем.       Хот Род тоже не записывался в безумные мстители. Это Магнусу лить, что он разрушит, пока добивается цели – смерти Оптимуса, мести за ублюдка-братца... Ха. Каким образом, шлак, Хот Роду удается вести с ним переговоры?       Как давно? Что Праул знает об этом? Заинтригованный, Ревайнд обратился в слух. Тем временем эти двое вовсе не договорились.       – У мелкого есть напарники, – Хот Род теперь стоял уже совсем близко к Праулу, тыча пальцем в серую броню. – Командир. Что-то они знают: когда его не было на базе, куда его направили… Нет, – он ухмыльнулся, – ложные воспоминания, чистая память – это все шлак. Я верю только в то, что дезактивы не проговариваются. Даже случайно.       О, Доми бы с этим поспорил.       – Я услышал тебя, – кивнул Праул. – Уходи.       – Э, нет! – рассмеялся Хот Род. – Я собираюсь посмотреть, как взорвется башка этой пронырливой дряни!       Праул медленно поднял руку и подхватил его за подбородок, жестом оскорбительно собственническим, и зафиксировал кисть. Мгновенно переменившийся в лице Хот Род, казалось, раскалился от ярости, тряхнул головой, но Праул не отпустил.       – Ты же хочешь на «Арк», Хот Род. Знаешь, что планирует Прайм? Он собирается оставить тебя и твоих дружков здесь, дичать на руинах и ждать попуток. Ты не нужен ему на борту, и предположи, пожалуйста, кто может изменить его мнение.       Губы Хот Рода искривились, на полклика замерли в оскале, но потом растянулись в улыбке.       Праул продолжил, чуть склонив голову:       – Сделай и ты одолжение – убирайся и веди себя хорошо.       Ревайнда и самого окатило желанием прикончить Праула, с такой заразительной ненавистью Хот Род смотрел ему в оптику. Прямо, зло, напряженно. Известно, что амбиции Хот Рода не дружат с властью Прайма. Ясно, зачем ему в экспедицию – ради очередной безумной попытки переворота. Ревайнд достаточно много видел – и сам, и в архиве Хромдома, – чтобы представлять масштабы упорства этого бывшего гонщика.       Наверное, Оптимус не прихлопнул его одной ладонью только потому, что весело смотреть, как он бесится. И, возможно, еще благодаря Праулу.       Ревайнд очень жалел, что не может прийти к Прайму и выложить все, что знает. Конечно же, в таком свете, чтобы Праул выглядел главным заговорщиком. Да он и есть – главный заговорщик, нет? Киберпаук, который дергает за ниточки. Даже Хот Роду не выбраться, а он-то свободен, у него есть сообщники, связи с Ультра Магнусом...       Было бы у Ревайнда столько ресурсов!       – Вылезай, – негромко позвал Доми дрогнувшим голосом. – Все закончилось.       Пришлось послушаться.              …Хот Род вообще осознает, насколько четкий, въевшийся запах гари преследует его? Знает, как легко понять, в какую сторону он поехал, по выхлопному газу и специфическому следу огнеупорных шин? Он горит, даже когда его огнеметы не задействованы. Он всегда горит – и поэтому за ним легко идти.       Он низко пригибает голову, чтобы прижаться к щели, сквозь которую едва видно беседующих мехов. Вернее, одного – второй предусмотрительно занял наиболее выгодную позицию, и ни один снайпер его оттуда не снимет, даже Чейз.       – Мне нужен корабль, – Хот Род рассекает ладонями воздух. Он всегда активно жестикулирует. – Я не претендую на Оптимуса.       Аудиодатчики работают на полную мощность, но звук записывается с сильными шумами.       – На Оптимуса – нет, – гудит второй мех. Понимать, кто он, быть так близко и не докладывать в штаб – так странно. Но суть разведки как раз в том, чтобы терпеливо собрать и обработать сведения, а не доводить суетой дело до провала. – А что насчет Матрицы?       – А тебе нужна Матрица? – делает насмешливый выпад Хот Род. – Я думал, у тебя эти… благородные цели.       – Тогда ты видел бы алую морду где-нибудь тут, – по слабой тени видно, что Ультра Магнус поднимает руку к плечу. Хот Род напряженно следит за жестом. Кулаком палач Тайреста легко пробивает голову насквозь. – Так что ты хочешь делать с «Арком»?..       «Нет, – слышит он и не шевелится. Даже кончик хвоста не подрагивает, несмотря на волнение. Его корпус стал частью этих руин, он продолжает фиксировать диалог внизу, продолжает вести видеозапись, жалея, что сам Ультра Магнус с этого ракурса на нее не попадает, и на записи остается только его голос… – Нет».       Это слишком важно.       Слишком важно для Праула.              …– Это что, одолжение?       Хот Род стоит в двух шагах. Какая у него забавная форма носа. Когда он кривится, почему-то кажется, что кончик вздергивается. Тени так падают. В кабинете напарника не слишком светло…              – …нам не нужно ничего делить, Магнус. Мы оба получим, что хотим. Ну а Матрица… пусть выбирает, – Хот Род разводит руками. Лиловые языки пламени на его обшивке выглядят наивно претенциозно, но его это как будто не беспокоит.       – Когда она взорвется у тебя в груди, ты заговоришь иначе, – обещает Ультра Магнус.       – Что ты имеешь в виду? – настораживается Хот Род и немного меняет позу, теперь не очень-то выпячивая разрисованный честплейт. – Звучит как-то… знаешь… по-прауловски.       – Не важно, – эти слова едва слышны. Ультра Магнус продолжает громче: – Матрица меня не ебет, расслабься. Я хочу понять, как попаду на борт после того, как корабль стартует…              «Нет!»       Что-то с оптикой. Картинка моргает.       …Праул держит Хот Рода за подбородок. Вдавливает большой палец в фейсплейт…       …Ультра Магнус постепенно выходит в прицел камеры. Хот Род практически не оставляет ему выбора, потому что постоянно движется с места на место, юлит даже на столь откровенных переговорах. Нервничает? Наверное, нервничает.       А сикеры – словно проклятый отряд, сначала один предал знак, потом второй… и вот, третий напрашивается на рейд «Мстителей». Как Голдбаг умудрился просмотреть?..       …– Сделай и ты одолжение…       …– И я должен верить тебе, потому что?..       «Это слишком важно!» – оглушает его истерический, нервный вскрик.              …он прижимается спиной к платформе. «Защитить» – крутится в голове, отчетливо, панически. Как? Пусть напарник будет быстрее. Пусть разберется сам, потому что он до сих пор не может разжать пальцы, он исцарапал ладонь не до конца убранными иглами…       …он очень медленно смещается назад, убрав когти-лезвия, чтобы ненароком не издать лишнего шума. Ультра Магнус и Хот Род уходят с того места, где его микрофон еще мог уловить их разговор. Преследовать их не получится, да и самое важное уже запечатлено во всех подробностях. Пора возвращаться…       …Хот Род зажат между ним и другим дроном, помехи от близости двух идентичных ретрансляторов покусывают нейросеть, и хочется закончить поскорее. Эти ощущения не отключишь, в отличие от тех, что транслирует выжженная проводка.       – Ошибка – драться со мной, как со многими противниками, – скрипит он на аудиодатчик пойманного гонщика. – Я – один противник.       – Фраг, поучи еще, болванка! – извивается Хот Род, упираясь горячими, обжигающими ладонями в честплейт второго дрона. Ощущение долетает до него – отчетливое. Легко прерываемое. – Урод! Да кто вы такие?!       – Я пришел напомнить тебе, что нарушение присяги имеет последствия…       …Хот Род вдруг вздергивает палец в воздух. Ультра Магнус сужает оптики, потому что жест словно иллюстрирует «но», которое ему точно не понравится. Однако у Хот Рода не припасено никаких «но»:       – Слушай, вопрос не по теме, если ты не против, пока мы не углубились в дела. Просто, раз всплыло… сколько раз ты убивал Праула?..       ...удар с разворота – и металл между дверцами прорывается. Теперь он будто нанизан на иглу – на остов взорванной в перестрелке антенны. Спина выгнута, сервоприводы сокращаются. Нейроствол перебит. Перекошенный фейсплейт Магнуса близко. Скалится… довольно, весело. Идеальная интеграция со вторым корпусом. Завидная интеграция… Зависть, впрочем, отступает на второй план мгновенно: болевые сигналы от камеры искры парализуют его, он не может не то что увернуться – отклониться. Пора отключаться. Как бы ни было больно, спусковым крючком управляют не системы дрона.       Доля наноклика – щелчок, активирующий взрывчатку.       Доля наноклика – лопающиеся оптические линзы…              Ревайнд засучил ногами, отбивая ступни о чужую броню. Кроме истошного, истеричного крика ничего не удавалось сформировать. Кто-то впился в его шлем с обеих сторон, сдавливая ладонями, чтобы выцарапать мозговой модуль... нет, чтобы не позволить колотиться головой об пол в надежде остановить боль.       – …я не хотел, я не хотел… – голос вонзался куда-то в неокортекс, как иглы, как пальцы Ультра Магнуса. – Я все исправлю, я обещаю, не кричи, не кричи, не кричи… – с каждым словом Ревайнд чуть лучше понимал, что происходит.       Его рот был наполнен энергоном – как у дрона за миг до взрыва. Он пытался ударить Хромдома хвостом… хвостом – которого у него не было!       Доми жалобно постанывал при каждом «не кричи», бессознательно сбивавшемся в одно бесконечно длинное слово. «Некричинекричинекричи». Испуганное. Ошеломленное. Нестерпимое.       Ревайнд стиснул денты. Хромдом поскреб пальцами по его шлему, ткнулся носом куда-то в камеру.       – Еще немного… потерпи еще немного, пожалуйста… пожалуйста, мне надо… мне надо… – это его речь заедало – или его мозг? – Надо сохранить это для Праула, это слишком важно…       Одна ладонь вдруг впилась в горло, достаточно высоко, чтобы зафиксировать челюсть. Иглы другой заходили ходуном перед оптикой.       – Н-не так! – выдавил Ревайнд со смесью ужаса и отвращения. – Д-доми… дай мне… повернуться…       Он убьет его! Как Пивота. Маха. Скаттергана. Как всех этих дурачков на полке.       – Немного места… – кашляя вентиляцией, Доми жалко скорчился над ним. Жалко – и пугающе. Как будто сейчас обрушится всем весом, вобьет иглы в модуль – и все закончится, может, сразу для них обоих. Короткое замыкание – и конец.       Пусть уже сделает это, Праймус, сколько можно!..       – П-пусти, – ему едва удалось нашарить ладонь, судорожно сжавшую шланги.       Он все еще чувствовал жгучее прикосновение Хот Рода, все еще беспокоился из-за звонких когтей и все еще падал в бесконечность взрывающихся Праулов, но мерцание картинок перед оптикой постепенно прекращалось. На первый план выходили беспорядочные вспышки в интерфейс-системе – Доми долбился в оба порта в то же время, пока шептал извинения.       – Ты мне нужен… ты мне…       – Я никуда не денусь! – перебил Ревайнд, спешно погружаясь в настройки и вырубая сенсоры целыми группами. Если Хромдом разорвет его там надвое – он не заметит...       Почему после каждого ремонта ему восстанавливают все подчистую? Если он просто фраг-машина для этого извращенца, зачем ему вообще подвижность серво, чувствительность нейросети, он же может стать головой на полке, парализованной, вырубленной, только с расставленными ногами!       Доми, хныча, позволил дотянуться до дрожащих игл и направить их в сторону.       – Тебе будет удобнее, если я поверну голову… – Ревайнд судорожно перевел вентиляцию в форс-режим. Вот уж в чем с мощностями его конструкция подкачала, так это в охлаждении. Он плавился, будто Хот Род до него все-таки добрался… – Все будет… хорошо… Слышишь?       Иглы процарапали раскалившийся металл под шлемом. Ревайнд сдавленно зарычал.       – Я все исправлю, – обещал Хромдом, пытаясь попасть в нужные точки и раз за разом соскальзывая вдоль по шее. Когда он насиловал молча, переносить это было как-то проще… а ведь еще недавно он не болтал так много во время приступов.       Как будто чужой разум рядом помогал ему собраться. Хромдом бешено шептал, когда трахал его, и умолял, если Ревайнд отбивался. Благодарил, захлебываясь словами, проглатывая слоги, когда чувствовал, что главный его страх слабеет и теряет силу.       Присутствие поблизости чужого разума, надежного, крепкого, нужно было ему. Как маячок, на который он двигался, чтобы выбраться из черной дыры. Чужой разум… чужое тепло. Чужая энергия. Жизнь. Мысли. Едва ли он вообще осознавал разницу.              ...Брейнсторм проталкивает трубочку в отверстие под маской и шумно втягивает энджекс. Пальцы подрагивают, отбивая по столу нервный ритм.       – Значит, ты нашел его? – он накрывает темно-серую руку друга. Брейнсторм вздрагивает и отзывается негромко:       – У меня есть зацепка. Не хочу возлагать много надежд...       – Я понимаю, – подхватывает он. – Я бы тоже боялся верить. Но ты должен узнать, что случилось, и потом, каждая попытка может обернуться успехом. Разве не так устроена наука?       Брейнсторм усмехается. Что ж... приободрение сработало. Он встречает взгляд глубоко утопленных розовых линз и говорит, недовольно хмурясь:       – Мне жаль, что я не могу полететь с тобой. Праул считает, что ему я нужнее.       Выбирать между ними так непросто! Почему дорогие ему мехи просто не могут относиться друг к другу так же, как он относится к ним? Праул считает само существование Пивота блажью, тот ненавидит Праула, а Брейнсторм... в последнее время упорство Брейнсторма Праула раздражает.        Напарник оценивает любое дело по результатам. Кварк был полезной единицей в автоботской армии, замечательным ученым и, что немаловажно, успешным руководителем, но... его уже пытались искать, и всякий раз не обнаруживали никаких следов. Ни одна зацепка не оправдалась. Праул поставил крест на нем, хотя наскреб достаточно вежливости, чтобы не говорить этого Брейнсторму в лицо. Хоть чему-то он научился! Прежде чем он признал, что с Пивотом нужно считаться, пришлось провести несколько... демонстраций. Пара саботированных миссий заставила напарника взглянуть на их связь иначе.       Но Брейнсторм и Кварк не были conjunx endura. Босс даже не подозревал о чувствах одного из ученых «Кимии». Брейнсторм так и не решился ему открыться, и только со старым другом делился переживаниями. Его можно понять. Кварк был... интересным ботом. Красивым, не по-автоботски хрупким, но держащим в кулаке весь научно-исследовательский блок. Суровым. Кто знает, как бы он воспринял признание.       Когда он исчез, «Кимия» досталась Брейнсторму. Праймус, он вовсе не этого хотел! Карьера его не интересовала. Впрочем, высокий ранг оказался кстати, никто не смел мешать ему искать Кварка... Однако спустя сотню-другую тысяч лет помогать перестали. Остался только он, и даже его Праул больше не хочет отпускать.       Так что выбирать все же приходится. Хорошо, что Брейнсторм понимает: он не может выбрать иначе. Не может сбежать с ним в неизвестность ради призрака, пусть даже искренне желает успеха. У него есть Пивот. Есть Праул. Этих двоих нельзя оставлять без присмотра, особенно друг с другом.       – Все в порядке, – подтверждает Брейнсторм. – Ты и так много для меня сделал.       Меньше, чем хотел бы, но – все что мог.       – Но ты хотя бы не полетишь один? – с тревогой уточняет он. – Скажи, что нашел компанию.       – Скидс согласился помочь, так что будет у меня компания, – энджекс заканчивается. Брейнсторм втягивает воздух, но как будто не замечает этого. – Я даже не знаю, что буду делать, если найду Кварка... А вдруг он пострадал? Или сбежал? – переключается он на шепот. – Или...        – Прекрати, – он сжимает его руку, подтягивает ближе. – Ты его любишь. Ты поймешь, что делать, как только увидишь его. Поверь мне...              Ревайнд вздрогнул всем корпусом, в затылке призрачной болью вспыхнули платы. Сильнее, чем обычно. Он упирался лбом в платформу, суставы саднило. Заставив себя расслабиться, он вернулся мыслями к последним полученным данным. Это всегда помогало собраться после очередного «сеанса» мнемохирургии: систематизация, новые данные, контроль... вернее, его жалкая иллюзия.       Но сегодня он уловил кое-что интересное. Сквозь дыры в памяти Хромдома просачивались по крупицам важные сведения для личного расследования Ревайнда.       Теперь он знал, что в розысках Кварка принимал участие Скидс.       Это одновременно вдохновляло и озадачивало. Любое дело, в котором замешан Скидс, превращается в хаотическую бурю. Предсказать события невозможно, когда все, абсолютно все решает случайность, а Скидс следовал воле жребия, принимая решения. Почему Брейнсторм именно его попросил о помощи?..       Хотя, логику тут тоже применять бесполезно. Дайсы могли просто сказать Скидсу вмешаться. Легко представить себе картину: Скидс приходит к Брейнсторму и говорит, что жребий велел ему найти Кварка. Про которого он в лучшем случае немного слышал. С волей случая Скидс никогда не спорит, так что, с одной стороны, он непредсказуемый союзник, с другой, точно не бросит начатое.       Или... или нет? Ревайнд встрепенулся: по времени не сходилось! Когда Кварк исчез, Скидс еще не помешался на кубиках и безумном поклонении рандому. Ревайнд немного приглядывал за аутлаерами, и хотя Скидс всегда был гвоздем в бампере порядка, он тогда не шатался по кораблям с двумя дайсами, выплавленными из живого металла, и не решал каждую мелочь с помощью броска. Ха, у всех автоботов были нелады с психикой, но Скидс поехал будто на ровном месте...       Но – после того, как решил помочь Брейнсторму.       А вот это интересно...       Прикосновение к шейным проводам подбросило его на платформе. Ревайнд рванулся в сторону. Хромдом вел себя так тихо, что он был уверен – тот вырубился и до сих пор отдыхает в оффлайне, избавленный от чужих тревожных видений. Не услышать его во время приступа просто невозможно: он пыхтит, рычит, вентилирует, как шаттл... похоже, Ревайнд слишком глубоко погрузился в размышления.       – Постой, – выдавил Хромдом. – Успо... уймись! – на миг он сдавил шею так сильно, что Ревайнд и правда испуганно замер.       Расслабиться. Поудобнее подставить голову. Развести ноги пошире, давая доступ к портам... его сервоприводы сами подстраивались, чтобы удобнее принимать чужой вес. Он задушенно застонал.       Что-то шуршало прямо под затылком, не касаясь язв, оставленных многолетней мнемохирургией. Хромдом не лез с иглами и коннектом, и Ревайнд растерялся. Тут же вскользь его погладили по шлему, напоминая, что подвох стоит ждать всегда.       – Все, – легкий шорох скользнул где-то за спиной и затих. – Все. Извини, что напугал.       – Ты и кона не напугаешь, – буркнул Ревайнд, все еще не понимая, что произошло.       Он осторожно развернулся, подтягивая колени. Ноги едва слушались, к счастью, он отключил обработку всех ощущений ниже пояса и не знал, насколько все плохо.       В первые циклы рядом с Хромдомом страх был настоящим: парализующим, опутывающим, обидным. Теперь он превратился в предвкушение боли, которую просто надо перетерпеть. Однако чем больше разных мозгов «читал» Хромдом, тем непредсказуемее становился.       Он тоже сидел на коленях, причем выглядел взволнованным, но не дерганым, как обычно накануне очередного краша. Внимание Ревайнда приковали движения его рук. Хромдом накручивал на кисть цепочку. Протаскивал между пальцами и под ладонью, разматывал, начинал снова. Конец болтался свободно, позвякивая о металл.       Ревайнд, не веря оптике, ощупал ошейник. Гладкий по периметру – как будто крепления цепочки вовсе не было.       – Как ты...       – Обработал одного из охранников, – прозвучало глухо и вымученно. – Узнал электронный код. Тот даже не заметил.       А он стал хорош, если провернул это, не привлекая внимания Праула! Или тот просто не стал вмешиваться? Он ведь этого и ждал: когда, наконец, Хромдом вернет былые навыки.       Просто невозможно оторвать руку от шеи. Ревайнд снова и снова касался места, где цепь входила в ошейник. Шов трансформации там нащупывался, Хромдому нужно было отдать комбинацию команд, и поверхность стала ровной.       – Но... почему?       Ревайнд спросил – и тут же смолк. Он должен был обрадоваться, нет? Однако Хромдом как будто нашел новый способ испугать его. Выбить из колеи.       – Потому что пора... это заканчивать. Ты не раб. Мы... мы напарники. Я хочу, чтобы мы были... напарниками, – Хромдом поднял голову, и что-то в его позе, в изгибе шеи, в нервных жестах было таким заискивающим, что Ревайнда подхлестнуло волной гнева.       «Что ты несешь?!» – хотелось заорать в ответ.       Напарники? Он хоть соображает, насколько это смешно?       – Праул не позволит снять ошейник. Ты все еще его пленник. Но мне... мне не нужно это, – Хромдом показал цепь. – Ты так много для меня сделал... Я не знаю, как еще могу тебя отблагодарить, кроме как закончив этот цирк.       Так он... так он бросает вызов Праулу? Разве не Праулу принадлежит это слово, всегда пропитанное нежностью и благоговением, – «напарник»? Ревайнд уцепился за эту мысль, судорожно, на ходу соображая, как стоит отреагировать. Праул делает все для своего ручного мнемохирурга, и только привязанность Хромдома отсрочивает казнь. Привязанность Хромдома – и то, что Ревайнд хорошо делает свою «работу». Если он примет это «освобождение» с благодарностью, Хромдом ни за что не позволит усадить его на цепь снова.       Праул не снимет слежку, а ему даже вряд ли позволят ходить куда-то одному – сразу же, по крайней мере. Но, фраг, теперь у терпения появляются реальные перспективы! И цена небольшая – сделать так, чтобы Хромдом поверил в его искреннюю благодарность...       Это значит – не переигрывать.       – Хорошо, – выдохнул он. – Попробуем так. Напарник.