This war is silent

      Когда Ревайнд понял, что – дабы никто не попал в руки Рэтчета – Хромдом попросил о ремонте Персептора, ему стало не по себе. Однако страхи быстро развеялись под напором здравого анализа: все, что он знал о врекере-инженере, рисовало его маньяком только в отношении дезактивов. Разбирать их на кусочки, собирать «арт-объекты» из деталей, все такое... живой Ревайнд оказался Персептору неинтересен. Он бы и за ремонт не взялся, если бы Хромдом не заплатил достойную цену.       Ценой, кстати, оказался пристрастный осмотр коллекции мертвых голов.       Теперь происходило нечто странное. Ревайнд старался не отсвечивать, только изредка теребил заплатки на фейсплейте и шлеме – аккуратные, но все же не из sentio metallico, а из материалов, имевшихся в распоряжении Персептора. Хромдом приобнимал его и нервно следил за каждым шагом гостя, а тот расспрашивал, пристрастно и подробно, особенно о Пивоте.       Все вопросы так или иначе сводились к Брейнсторму. Когда была подключена первая голова, рассказывал ли Брейнсторм об «источнике вдохновения» для этой идеи, какие технологии предложил использовать... Брейнсторм, Брейнсторм, Брейнсторм. Полунаучный, полуэротический получался разговор – слишком много страсти с обеих сторон. Хромдом точно мечтал, чтобы Персептор уже свалил, но не мог выставить его за дверь, ведь тот до сих пор не ответил на главный вопрос: что происходит с обработкой видеопотока. Ревайнд все еще путал стороны, а Хромдом как будто сильнее него от этого страдал.       Еще он мучился от того, что посторонний мех лапает его мертвых любовников. Нервозность и гнев Хромдома ощущались очень отчетливо. Руки дрожали, пока он поглаживал наплечник Ревайнда, и не из-за травм. Рикошет не нанес ему серьезных увечий, дуоботы всего лишь повеселились всласть... Ревайнд воспринял это как напоминание, что когда-нибудь столкновение с ними может закончиться иначе.       Персептор принялся что-то замерять, возможно, напряжение.       – Это... – шепотом произнес Ревайнд, надеясь отвлечь Доми от напряженного наблюдения. Ничего Персептор не сломает. Он аккуратист и сказочный педант, а еще испытывает пиетет перед работой Брейнсторма. – Кого хоть Праул допрашивать вздумал?       Хромдом взглянул на него с таким удивлением, словно не ожидал, что Ревайнд умеет разговаривать. Какого шлака, а?       – Бластера, – ответил он так же тихо.       Ревайнд постарался не отводить взгляд, хотя при звуках этого имени острая вспышка пронзила затылок, место, в которое обычно впивались иглы. На миг видеопоток заволокло белым, как тогда, когда он наболт чуть не забыл, как его зовут. Он, наверное, все же пошатнулся, а может, моргнул оптикой, потому что Хромдом подхватил его лицо в ладони и наклонился.       – Нужно было дать тебе больше времени...       Бластер. Вот в чем дело. Бластер! Перекинутые шлак знает в какую пыльную директорию файлы распаковывались из архива, стоявшего в очереди на удаление при следующей дефрагментации.       – Прости, что не был достаточно внимателен...       Ревайнд сжал кулаки за спиной, пока Хромдом потирал пальцами свежие заплатки. Праймус! Вот в чем причина того приступа! Хромдом пытался подчистить его память, а Ревайнд воспротивился – и конфликт перегрузил мозговой модуль.       Ублюдок! Он клялся! Он...       Он ненавидит Бластера. Это ревность – самая обычная, тупая, нелепая ревность!       Жаль, что маски сейчас нет. Джазз ее сломал, Персептор милостиво пообещал сделать новую, но не сейчас, а когда подвернутся хорошие исходники. Учитывая, что два миллиона лет он во врекерах подбирал запчасти из большого выбора дезактивов, не странно, что он примерно так и действует до сих пор, когда речь заходит о частных заказах. Маску придется ждать до самой Земли, видимо. На «Арке» даже Джазз с Рикошетом свои деструктивные порывы сдерживают...       Хромдом увидел, как он скривился.       – Больно, – на всякий случай соврал он, намекая, что Хромдом слишком сильно давит.       Тот разжал ладони. Поверил или нет? Он сам-то помнит, что случилось? Выдал ли Ревайнд, что в курсе попытки переписывания?       Значит, Хромдом корректировал воспоминания. Только о Бластере? Или какие-то другие – тоже? Нужно перетрясти все файлы. Все изменения за последние даты.       Голова снова начала раскалываться.       – ...твое зрение, Ревайнд, – услышал он голос Персептора и перевел на него взгляд. – Хаунд не ошибся, области, обрабатывающие видеопоток, не повреждены. Но настройки сбиты и, боюсь, калибровке не поддаются. По крайней мере, не сейчас.       – Почему? – перебил Хромдом.       Персептор снисходительно взглянул на него сверху вниз и пустился в объяснения. Вкратце, что вычленил Ревайнд: иногда калибровка ничего не решает. Некоторые паразитические команды прописываются слишком глубоко и сигнализируют о психических проблемах. Например, когда мехи не могут врать – если они произносят ложь, то немедленно трансформируются. Это отклонение можно нейтрализовать, только если разобраться с первопричиной. И Персептор затруднялся определить, что стало триггером для Ревайнда. Мол, психотерапевт поможет тут лучше инженера, все такое.       Персептор хотя бы не издевался. Говорил без тени сарказма о терапии и «триггерах», хотя полному недоумку ясно, чья вина в том, что Ревайнд сломан. А главное, Хромдом ведь не прекратит его ломать...       Даже если он не помнит, что хотел удалить, когда полезет в голову Бластера – то непременно найдет ту же сцену уже с другой стороны. И что тогда? Бластер-то – не ас в том, чтобы сопротивляться мнемохирургии! Как бы предупредить его, чтобы Доми не узнал? Это ужасно его огорчит...              Он пережил много боли в последние циклы, да что там, годы, но давно не испытывал такого ужаса. Он привык бояться за себя или за Хромдома – учитывая, как связаны их жизни, разница невелика. Они оба должны жить, пока это возможно, и должны помогать друг другу, чтобы Праул не выбросил их на помойку. Хромдому давно пора дать залп в голову – из жалости. Ревайнд гарантированно не протянет дольше, пока на нем есть ошейник.       Новое ощущение – беспокоиться за кого-то другого. Сегодня он трясся за Бластера.       Тот зашел к Праулу с улыбкой во весь фейсплейт. Визор был поднят, – а сам Бластер расслаблен и спокоен. Он никогда, кажется, никого не боялся – разве может случиться нечто хуже Сената, превратившего его в причудливую игрушку?       Хромдом крепче придавил Ревайнда к своей ноге. Расправленными пальцами он почти полностью накрыл честплейт, и Ревайнд не мог рыпнуться. Да и не должен был. Нужно вести себя так, будто он не испытывает к Бластеру ничего особенного.       Будто не скучает по его компании. Не надеется на него. Не верит, что уж кому-кому, а Бластеру точно претит затея Праула отдать одного автобота в рабство другому. Для Бластера фиолетовый знак всегда означал право бороться за свободу.       Опасаясь выдать себя, Ревайнд не решился встречаться с ним взглядом. Камера зафиксировала, что Бластер внимательно рассматривает его. Улыбка с фейсплейта не сходила – о, он умеет держать лицо! Сенаторы до последнего верили, что он – трусливая и покорная болванка, служащая лишь их интересам.       И все сдохли.       – Скучно тебе, Праул? – Бластер устроился напротив, больше не интересуясь другими гостями тактика.       – Десептиконы собрали погоню очень быстро, – Праул, конечно, не поддержал игривый тон. – Судя по всему, они представляют себе численность и состав нашего арьергарда.       – У них всегда ничего шпионы были, – все так же улыбаясь, кивнул Бластер.       – Одна из версий – они получили доступ к нашим переговорам.       – Чтобы проанализировать активность на частотах, мнемохирург не нужен, – Бластер повернул голову и подмигнул Хромдому. – Ты все еще плохой актер, Праул, тебе идет прямая и сухая констатация, когда непонятно, прикалываешься ты или просто врешь. А игривые намеки оставь дуоботам, ладно?       Ревайнд вдруг подумал, что носил маску слишком долго. Наверняка его эмоции написаны на фейсплейте! То, что ему нравится, как Бластер уел Праула. То, как он пытается сдержаться и не спровоцировать Хромдома.       – Переговоры корабля уже проверяет Ред Алерт. Все, что мне нужно, это анализ твоих личных частот, – Праула обвинение в непрофессиональной игре не смутило.       Наверное, он по-своему получает удовольствие от того, что делает. Как обращается с другими. Он не унижает, но всегда ставит себя выше. Выжимает максимум пользы, но готов пустить в расход, словно все кибертронцы – его болванки-дроны, и он в любой момент наберет новую команду.       – Я мог бы долго распинаться, что я не предатель, но понимаю, что у меня нет возможности отказаться, – Бластер развел руками. – Надеюсь, ты в норме, Хромдом. Я дорожу своими мозгами.       – Я не палач, – Хромдом произнес это с претензией на театральность, как будто мало было критики в адрес талантов Праула. Из присутствующих здесь только Бластер умел играть по-настоящему виртуозно.       Хромдом перебирал пальцами по плечам Ревайнда, а тот продолжал смотреть строго в пол. Бластер должен понять, что его мнения тут не спрашивают. Что он хотел бы, чтобы шизанутый придурок держался от Бластера подальше. Главное, чтобы у Хромдома не появилось повода упрекнуть его в...       ...неверности?       – Не переживай, – вдруг прошептал Хромдом. Ревайнд чуть не застонал. – Тебе не понадобится вмешиваться. Я справлюсь.       Бластер скептически ухмыльнулся.              Хромдом не соврал. Когда он вытащил иглы из затылка Бластера, то ровно стоял на ногах. Вяло сказал Праулу, что подозрительных передач Бластер не делал, и обхватил себя за локти. Застыл, весь такой жалкий и подавленный.       Ревайнду захотелось кричать. Или броситься прочь. Голова Бластера висела низко опущенной, и хотя горелым не пахло, казалось, что Хромдом все же что-то повредил. Причем, нарочно. Стал бы он?..       Фраг, конечно, стал бы!       Надеяться оставалось на то, что на полноценную перепрошивку из чувства мести или ревности ему не хватило бы времени. Хромдом сработал быстро. Не то ему хотелось поскорее покинуть голову меха, в котором он видел своего соперника, не то он честно планировал не привлекать Ревайнда. Долгий сеанс перешел бы в спонтанный интерфейс, а так – пока он контролировал возбуждение.       – Ты свободен, – распорядился Праул.       Они все еще в немилости.       Ревайнд с трудом сориентировался, куда нужно подойти. Чтобы точно добраться до цели, приходилось смотреть прямо на нее, не поворачивать головы, иначе все перекручивалось, и он терял ориентацию. До Хромдома все же получилось добраться. Взять его за руку.       Уловить слабое электромагнитное поле Бластера и убедиться, что он жив.       – Пойдем, – позвал он, осторожно обхватывая пальцы, из которых все еще торчали иглы.       Хромдом шумно выдохнул и послушно потянулся за ним. Ревайнд вел его к двери, хотя сам с трудом на ней фокусировался. Мысленно он оставался здесь, с Бластером.       Глупо надеяться, что Бластер сможет что-то изменить, да? Он не обязан в это лезть. Ревайнд уцепился за факт его присутствия на «Арке-6», будто они что-то должны друг другу...       Нужно перестать думать о нем. Хорошо, если они доберутся до каюты, прежде чем Хромдом сорвется. Он уже не здесь (или он – уже не он); погружен в себя, мрачен... и вентилирует громко, как перед приступом. Может провода вывалить хоть на ходу!       На них озирались с весельем и без опаски. Дуоботы, похоже, распустили слухи о его контузии, и встречные мехи то и дело норовили пометаться на пути влево-вправо, чтобы сбить Ревайнда с толку. Он спотыкался, налетал на них, шипел, но продолжал тащить за собой Хромдома. Только когда прочие автоботы оказались по другую сторону двери, тот соблаговолил очнуться и выдал:       – Прости, что я не могу быть... хорошим партнером.       – Мог бы трахнуть кого-нибудь снаружи, – огрызнулся Ревайнд, запирая дверь. – Им бы не помешало! – и провентилировал, поняв, что Хромдом потерянно молчит: – Извини. Я знаю, что ты не сам... не хочешь... что ты не виноват, короче. Сегодня ты прямо молодец.       Он обернулся. Хромдом нависал над ним, покачиваясь и неравномерно мерцая визором.       Начинается.              Не было никаких чужих воспоминаний. Новых файлов. Темнота, пустота, а потом – маска Хромдома, очень близко, почти вплотную. Ревайнд сидел у него на коленях, одной рукой Хромдом обнял его за спину, другая лежала на платформе. Джампер наружу, конечно же, да еще и часть проводов по-прежнему в порту, но... настроение трахаться у него явно пропало.       Ревайнд все понял раньше, чем Хромдом произнес:       – Ты мне сопротивлялся.       Он... он догадался. Поздновато! Ревайнд отшатнулся бы, если бы мог.       Возразить? Соврать? У него есть хоть один шанс соврать так, чтобы Хромдом поверил? Ревайнд в панике вызвал несколько воспоминаний об их с Бластером общении, и все, что он пометил специальным кодом, были... как он может понять, прежние это воспоминания или измененные? Что если Хромдом разгадал его секрет и замел следы?       – Я был вынужден, – выдавил он. – Ты пытался удалить… ты сказал, это может мне навредить… я боялся... и ты ведь навредил! – воскликнул он громче.       Переключить внимание не вышло. Не так уж Хромдом и переживает из-за его травмы теперь, да? Он выяснил, что Ревайнд получил по заслугам за то, что посмел воспротивиться.       – Как ты сумел? – ломано проскрипел Хромдом. – Ты... просто невероятен, Ревайнд. Структура твоей памяти... возможности архивов... это чудо, знаешь? Один шанс из тысячи. Перехитрить мнемохирурга. Я рад, что ты не носишь маску. Знаю, что ты ей дорожишь... Персептор сделает... но ты такой красивый. Он ценит это тоже. Делает вид, что внешность не важна, но ценит.       Он?       Бластер.       Ревайнд попытался отвернуться, но тут Хромдом накрыл ладонью его фейсплейт. Фокус визора едва улавливал кончики игл.       – Пожалуйста, не стирай его из моей памяти, – четко проговорил он. – Пожалуйста, Хромдом.       Молчание.       – Между нами ничего нет. И то, что было... ничего не значит. Ты же знаешь, ты меня насквозь знаешь…       – Разве? – коротко спросил Хромдом. – Как часто ты меня обманывал?       Всегда? Каждый клик?       Ревайнд не стал переводить стрелки. «Как часто ты, тупой отбраковок, переписывал меня?!». Он мог бы спросить, но заговорил совсем иначе:       – Помнишь, ты однажды сказал, что у меня было мало счастливых моментов. Это правда. Доми, прошу тебя, это просто старые воспоминания. Они – вовсе не то, что ты переживаешь, когда вытягиваешь их из моей головы. Эти эмоции я испытывал в далеком прошлом. Теперь это... немного хорошего, немного... счастливой ностальгии. Не отнимай ее у меня…       Рука Хромдома сползла вниз. Ревайнд снова оказался в тесных объятиях. Провода мешали свести ноги, но облегчение все равно нахлынуло, пусть и опасливое.       – Не буду, – пообещал Хромдом, прижимая его голову к честплейту.       Он лгал. Совершенно точно лгал. Однажды Ревайнд не уследит – и даже не заметит, как от памяти о странном, но приятном времяпровождении с Бластером ничего не останется. А потом, в один прекрасный день, он перестанет замечать, что называет Хромдома «Доми» и беспокоится о нем совершенно искренне...       Пусть они успеют долететь до той органической планетки раньше, чем это случится.